Валерий Большаков – Магистр (страница 58)

– Добро! – сказал Вилобородый с набитым ртом.

Сидевший неподалёку Либиар Лысый утвердительно наклонил голову, а Вуефаст Дорога, дурачась, изобразил нижайший поклон, принятый на приёмах у базилевса, отчего расплескал вино и развеселил товарищей.

– А не боится ли магистр, – проговорил Бозон Тосканский, – в наших понятиях – герцог, что полусотни норманнов маловато будет, чтобы сохранить и золото, и голову?

Сухов внимательно посмотрел на маркграфа. М-да. Вино не раздобрило Бозона, а прибавило агрессии и пьяной злости.

– Не боюсь, – спокойно ответил Олег. – Потому как на лодьях останутся еще шесть сотен, в ваших понятиях – шесть тысяч отборнейших воинов, поскольку любой варяг стоит десятерых. Если надо, они пройдут всю Италию вдоль или поперёк, чтобы только мне помочь. Пройдут, удобряя землю кровью врагов. Эти люди, маркграф, за последний месяц взяли приступом Амальфи, Неаполь и Рим.

– Рим?! – не поверил Бозон.

– Рим, – по-прежнему спокойно сказал Сухов.

– Это правда, маркграф, – подтвердила Мелиссина.

Тот лишь головою покачал, несколько обалдев, и тут же загорелся новой идеей.

– А пусть тогда покажут свои умения! – воскликнул он. – Пусть в поединке сойдутся лучшие воины – ваш и наш!

– Пусть! – пьяно рявкнул Гуго, уже мало что соображавший. – Король я или не король?..

– Ладно, – согласился Олег, подумав, что победа варяга на дуэли обезопасит его лишний раз – многие из местных забияк присмиреют. О вероятном поражении он даже не думал – победить руса, конечно, можно, но только не этим солидариям. Одержание победы над варягом – удел разве что викинга, светловолосого гиганта из края хладных синих фьордов и лесистых шхер. А уж эти южане… Они возьмут лишь числом, серой массой. Какие из них воины? Так, одно подобие. Смазка для меча.

Варяги, услыхав о странном вызове, запереглядывались – что это, дескать, за чудак выискался – сам для себя погибели ищет?

– Прошу учесть, – надменно сказал Бозон, – Бертуччо Пезаро сражается на двух мечах. Бертуччо!

В дальнем углу поляны поднялся с ковра рослый тосканец, узкобёдрый и широкоплечий, с маленькой головой на непомерно толстой шее, брутальный и жестокий тип – всё в нём дышало грубой силой. Знавал Олег подобных субъектов, знавал… Привычка легко выигрывать порождает в них иллюзию непобедимости, утверждает ни на чём не основанную самоуверенность, перерастающую в наглое доминирование. Но такие люди – не бойцы. Боец – это тот, кто борется, тот, кто, потерпев поражение, находит в себе волю подняться и продолжить битву, тот, кто уверен в своих возможностях, потому как точно знает их пределы. И тут главное не сила тела, а сила духа.

Бертуччо глумливо оскалился, демонстрируя белые зубы и обводя варягов взглядом жадным и нетерпеливым – выходи, мол, кто из вас дурнее, и дай мне с тобой разделаться!

Сухов отыскал глазами Пожирателя Смерти и позвал:

– Ивор!

Тот посмотрел в его сторону, перевёл взгляд на Пезаро – и легко встал, подхватывая оба своих меча.

– Давай, Ивор, – напутствовал друга Малютка Свен, – выпусти из этого говнюка всю вонь!

Пожиратель Смерти тонко улыбнулся и вышел на площадку, поросшую травой, что простиралась шагов на десять между коврами и платановой рощицей.

Бертуччо осмотрел Ивора удивлённо и хмуро, будто не понимая, для чего ему подсунули этого заморыша. Смеху ради, что ли? Он заворчал и качнул правым мечом.

– Врежь ему, Бертуччо! – завопил Бозон. – Врежь как следует!

– Бой до первой крови? – хладнокровно поинтересовался Олег.

– До смерти! – осклабился маркграф.

– Ладно, – пожал плечами Сухов и крикнул: – Ивор! Можешь его убить, если хочешь.

Пожиратель Смерти кивнул, не отводя взгляда от Пезаро. Выпрямившись, он скрестил перед собою оба меча и резко развёл их в стороны, приседая на широко раздвинутых ногах. Бертуччо бросился на него, обрушивая крест-накрест свои клинки, но варяга уже не было на прежнем месте. Отпрянув в сторону, Ивор совершил молниеносный выпад, нанося не смертельный, но болезненный укол.

Тосканец взревел и заработал мечами как мельница, кроя воздух по диагонали. Пожиратель Смерти метнулся к нему, выбрасывая оба меча и задерживая клинки противника, а ударом ноги поражая Бертуччо в пах. Со звенящим скрежетом разъяв мечи, Ивор мягко отпрыгнул, завертев клинками так, что лезвия слились в сверкающие круги. В этот момент он мог поразить тосканца насмерть, но не стал прерывать забаву так рано.

Пезаро издал глухой рык, к его резко побледневшему лицу вновь прихлынула тёмная кровь, затмевая зрение яростью. Он набросился на варяга, рубя одним мечом, другим отбивая удары, неожиданно меняя руку, – вот он сёк правой, защищаясь левой, а теперь била левая, отводя правой роль щита.

Ивор не стал переходить в наступление – он отступал, скользя по траве, отводя мечи Бертуччо, а своими клинками тревожа соперника – покалывая, царапая, пуская кровь по капле. Пожиратель Смерти развлекался, двигаясь ловко и гибко, по-кошачьи, нанося молниеносные удары огромной, тупой и неповоротливой мыши из рода Пезаро.

– Бей! Бей! – кричали вельможи.

– Кро-овь! – визжал Бозон. – Пусти ему кровь!

– Бер-туч-чо! Бер-туч-чо!

Но всё чаще то один, то другой тосканец впадал в растерянность, плохо понимая, что же происходит, почему их силач и задира никак не может покрошить этого задохлика Ивора, и всё больше тревожась, ибо варяг был по-прежнему бодр, с его лица не сходила лёгкая усмешечка, а вот Бертуччо взмок от пота.

– Как скачет, а? – спрашивал Свен у друзей. – Не-е, вот вернусь до дому и заведу коров. Быка куплю, самого бодливого и тупого! А чего? Имя у меня уже есть – назову быка Бертуччо!

А Бертуччо злился всё больше и больше, стервенея от неудач. И тогда он принялся обзывать Ивора, чередуя солёные выражения из местных наречий с греческими. Пожиратель Смерти тотчас же наказал грубияна – неуловимым движением он отрубил Пезаро оба уха.

– Правильно! – оценил Стегги Метатель Колец. – Так красивше!

– А ему так идёт, правда? – поделился мнением Тудор. – Башка круглее стала!

– Нос ещё торчит, – посетовал Свен, – прямо ни к селу ни к городу!

А до Бертуччо только сейчас стало доходить. Кровь заливала ему шею, растекаясь по плечам, пропитывая рубаху.

– Сдавайся, – холодно предложил ему Ивор.

– Никогда! – прохрипел Пезаро, тут же бросаясь в атаку.

Пожиратель Смерти безразлично пожал плечами – дескать, моё дело предложить, ваше дело – отказаться… Гибким, даже изящным движением он ушел с линии атаки и рубанул мечом, рассекая Бертуччо бок вместе с завязками шоссов и брэ. Штаны стали спадать, Пезаро суетливо прикрылся мечом. Внезапно клинок Ивора оказался у него между ног – перепуганный Бертуччо скакнул в сторону, запутался в шоссах и рухнул на траву. Варяги так и покатились со смеху, хлопая в ладоши, а вельможи Тосканы, как один, поднялись на колени, кто сидел, и вскочили на ноги, кто уже стоял на коленях.

Бертуччо Пезаро лежал, подтягивая к себе один клинок – другой он выронил, – и с ужасом следил за кончиком варяжского меча, подрагивавшего у его носа. В следующее мгновение Ивор отвёл клинок и отшагнул сам.

– Хватит с него, – сказал он.

– Видали?! – гордо проговорил Малютка Свен. – Даже не запыхался!

– Мог бы и сам выйти, – улыбнулся Пожиратель Смерти.

– Да ну… – отмахнулся «малышок». – У тебя терпения больше, я б его сразу зашиб – и никакого удовольствия!

Варяги загоготали, весьма довольные собой и миром.

– Убедились, маркграф? – спросил Олег, наблюдая за Бертуччо. Тот, посрамлённый, лишённый ушей, а также внутренней опоры, убредал с поляны, хромая и придерживая спадающие штаны.

Бозон Тосканский не ответил, сжимая губы в ниточку. К вечному унижению, которое он терпел от братца, теперь ещё добавился и этот позор. Как его пережить?! Способ известен – срам залечивается чьей-то смертью…

– Ладно, – громко сказал Сухов, – пора и баиньки. Пошли, Алёнка.

Оглянувшись, Олег наткнулся на упорный взгляд маркграфа. Равнодушно скользнув глазами по его застывшему лицу, магистр отвернулся и лишь тогда позволил себе скривить губы в улыбке. Истинно говорят, что естественных врагов у человека всего три – это голод, жажда и холод. Остальных он находит себе сам…

Рано поутру лодьи ушли в море, а королевский кортеж только-только начинал выходить из состояния «бестолковщины» – сопровождать повозку короля, которую рано было называть каретой, жаждали все вельможи разом, из-за чего суета и неразбериха длились и длились, кони и люди топтались на одном месте. Наконец, дворяне разобрались, кто за кем следует, и королевский поезд выстроился.

Впереди поскакали герольды в ярких накидках, трубя радостную весть о приближении самого короля, дабы все желающие лицезреть его величество загодя выстраивались на обочине и снимали головные уборы, громкими криками приветствуя владыку. За герольдами и музыкантами ехали знаменосцы, вздымавшие стяги и хоругви, следом поспешали королевские гвардейцы, грозно хмурившие брови и не снимавшие рук с мечей. Далее, строго выдерживая дистанцию, скакали копьеносцы и лучники, щитоносцы и арбалетчики. И лишь позади всего этого воинства грохотала королевская повозка с крытым верхом – Гуго Арльский гордо восседал на пухлых мешках с шерстью, дабы седалищу его величества было мягко ехать, а ноги уложив на заветный сундук с ромейским золотом. Монарх каменел лицом, устремляя взгляд вперёд, к одному ему ведомым целям, и растерянному, оглушённому крестьянину в грязи за обочиной был виден лишь грозный профиль короля Италии.