Валерий Большаков – Командор (страница 56)

Все обернулись, и Пончик воскликнул:

— Ой, а сам-то!

— А мне на вас смотреть интересно.

— Ага…

Пролетело, прошло, проползло ещё минут тридцать.

— Вот она, конечно же! — негромко проговорил Акимов.

— Где, где?

Виктор вытянул руку, указывая на высокую скалу, застывшую посередине между морем и сушей.

Олег поглядел в подзорную трубу.

Гранитная скала розовато-бежевого цвета в плане была овальной, сильно выдаваясь в море.

Прибой или иная стихия продолбили в ней сквозное зияние, похожее на колоссальную арку, в тени которой плескалась вода.

— «Синяя чайка» пройдёт свободно, — тихо сказал Быков.

— И подход удачный, — подхватил Олег, протягивая Яру трубу. — Видишь? Рифы лежат мористее, сдерживают волны, а с этой или с той стороны как бы канал — и войдёшь, и выйдешь.

— Сейчас бы… — тоскливо пробормотал Пончик.

Сухов хмуро кивнул. Домой, к своим, захотелось

просто отчаянно, до боли. Нельзя! Не получится…

— Может, попробуем? — с надеждой спросил Шурик. — А?

— Что толку ломиться в открытую дверь, коли она заперта!

— Другие бы не поняли, — усмехнулся Быков, не сводя глаз со скалы, — а нам всё ясно…

Флейт проследовал мимо заветной скалы, и четверо друзей долго смотрели за корму, пока утёс не затянуло дымкой.

Команда была в курсе того, что их командор собрался на Ориноко, за индейскими сокровищами, и единодушно поддержала его начинание.

Уже и экипаж «Синей чайки» сформировали, куда, кроме гигантов Шанго и Малыша Роже, каким-то образом пролез Кэриб Уорнер.

Впрочем, Кэрибу, готовому исполнить какой угодно приказ и бросавшемуся делать всякую работу, отказывать было неудобно — в команде его любили.

Эскадра миновала Эспаньолу, держась её безлюдных северных берегов, прошла мимо коварного пролива Мона, обогнула Пуэрто-Рико и повернула на юг, чтобы спуститься к устью Ориноко, следуя восточнее Малых Антил.

Но сначала корабли проследовали через архипелаг Виргинских островов.

— Это где-то здесь… — проговорил Олег, осматривая горизонты в подзорную трубу.

Вскоре его поиски дали результат — по левому борту показался безрадостный берег скалистого островка, навевавшего самые унылые мысли. И не зря.

— Привести Горна! — приказал Сухов.

Когда горе-император показался на палубе, Олег подошёл к нему и сказал:

— Пришёл черёд выполнить данное тебе обещание.

— Оставить меня в живых? — уточнил Альберт, глядя на Капитана Эша исподлобья.

— Совершенно верно. Ты останешься жив вот на этом острове! — Сухов повёл рукою, жестом охватывая мрачный участок суши, со всех сторон окружённый водой.

Корсары переглянулись, пихая друг друга локтями, — молодец командир, придумал лее!

— Остров сей испанцы называют Каха-де-Муэртос, проще говоря — Сундуком Мертвеца. Не правда ли, романтично звучит? Сейчас тепло, так что жилище тебе не понадобится. К тому же на этих берегах и шалаша не выстроишь — не растёт ничего. Наверное, потому, что на Каха-де-Муэртос нет воды. Но это пустяки — скоро пойдут дожди, так что вода будет. Наверное. Есть тут тоже особо нечего, но в местных охотничьих угодьях вы будете один, так что вам должно хватить. Тут и ящерки попадаются, и крабики… Если сильно повезёт, можно и на черепаху наткнуться. Так что прошу! Шлюпку Альберту фон Горну, Албертусу ван Хоорну, Элберту Хорну, дону Альберто де Корону и Бледному Бендиго! Надеюсь, вам будет нескучно вместе, а чтобы скрасить вечерок, я вам презентую бутылку рому. И нож, чтобы было чем зарезаться!

Бледный фон Горн спустился в шлюпку, сжимая в руке горлышко бутылки, а в зубах — ноле.

Он молчал, но не из гордости. Просто горло сжало страхом — его ждала верная гибель от голода и жажды!

Вся команда провожала шлюпку, оживлённо оценивая зрелище.

Вельбот уже возвращался, когда Сухов поглядел в трубу.

— Ну? — спросил нетерпеливо Мулат Диего. — Чего он там делает?

— Пьёт ром, — скривился Олег.

— Вот дурак! — воскликнул Нолан Чантри. — От рома же только сильнее пить хочется!

— Скоро он это поймёт, — усмехнулся Сухов, складывая трубу. — Поднять паруса!

Пиратские корабли шли на юг, подгоняемые устойчивым норд-остом, и ничто не мешало плаванию — открытый океан был совершенно пустынен.

Только раз пристали к одному из островов — то была Гваделупа, которую карибы называли Карукерой, «Островом прекрасных вод».

Водичка здесь реально была вкусна, и ею залили все бочки, а Пончик, человек знающий, велел в каждую из бочек накидать промытых и прокалённых на огне серебряных песо — для обеззараживания. И снова в путь.

К устью Ориноко подбирались через пролив Бокас-дель-Драгон, что между матёрой землёй и островом Тринидад.

Испанцы, проживавшие на острове, кучковались в маленьком селении Конкерабия, сохранившем своё индейское название, и особой опасности не представляли — в здешних местах золота не водилось, а коли так, то и вице-король Новой Гранады не обращал ровно никакого внимания на поселенцев.

Стало быть, ни боевых кораблей, ни фортов тут не водилось.

Выйдя на простор залива Пария, Олег вызвал всех капитанов и договорился о последующих действиях.

— Мы будем отсутствовать с месяц, не более, — сказал он. — Но и не менее. Так что дожидаться нас тут смысла нет. Сделаем так… Мы уйдём дальше на «Синей чайке», а спустя… мм… месяца через полтора-два заглянем в Гонав, на известную стоянку, да и свидимся!

Капитаны согласились, и корабли плавно разошлись — три подались обратно на север, в Карибское море, охотится на испанские навио, а галиот пересёк залив и заплыл в Макарео — один из десятков рукавов, на которые ветвилась Река.

Так, с большой буквы, её называли индейцы — «Оринуку» — Река.

Сезон дождей заканчивался, и Ориноко разлилась широко и вольно.

Огромная дельта распадалась на рукава и протоки, озёра и старицы, болота и острова.

Ближе к океану топкие берега покрывались мангровыми зарослями, а чуть выше по течению начинались дремучие леса. Сельва.

С узких пляжей и намытых островков лениво сползали в воду огромные оринокские крокодилы.

Сколько Олег ни приглядывался, а рептилии меньше пятнадцати футов в длину ему не попадались на глаза.

Огромные ящеры бесшумно ныряли в мутные волны, выставляя одни гребенчатые спины да надглазья.

Жёлтые бельма бесстрастно взирали на двуногую дичь, упорно не желавшую становиться пищей.

Мелкие кайманы были суетливы на фоне своих громадных собратьев, зато черепахи не двигались вовсе, словно памятники самим себе.

— Руки-ноги в воду не совать, — строго предупредил Пончик.

— А чего? — удивился де Жюссак.

— Сейчас покажу…

Шурка достал здоровый шмат солонины, уже попахивавший, и швырнул его за борт.

Вода тотчас же закипела — рыбины длиной в локоть и зело зубастые принялись рвать шмат, не позволяя тому утонуть.