Валерий Большаков – Командор (страница 15)
Тут он и обнаружил, что искал, — подходящую одежду.
Целый гардероб, на любой размер, из отлично выделанной оленьей кожи.
Сначала Сухов примерил штаны с бахромой, вшитой по швам, — работа наверняка индейская, но крой — европейский.
Краснокожие ходят голозадыми — на каждую ногу натягивают легинсы-гисеха, как бы отдельные штанины, а сверху у них набедренная повязка. А тут портки как портки.
Сверху Олег накинул рубаху охотничью, длинную, замшевую, и тоже с бахромой — это не для красоты, а чтобы сохло быстрее после дождя.
Сукно в лесу недолго прослужит, к тому же кожаная одёжка не шуршит, а это в краю индейцев важнее важного.
О-о, мокасины! Шикарно, как Витька говорит.
В ботфортах по лесу без шума не пройдёшь, а так и ноге легче, и каждый сучок через подошву ощутишь.
Олег тут же и переобулся в индейские «эйхтаквао-вех», что пришлись по ноге.
И ухмыльнулся — волосы у него длинные, ниже плеч, если в косы заплести — Чингачгук выйдет. И лицо загорелое…
Пончик это тоже подметил и хихикнул.
— В твои волосы так и просится орлиное перо, краснокожий брат мой, — сказал он. — Хау!
— Сейчас я кому-то перо в задницу вставлю…
— Фи, как грубо! — покривился Шурка, но предусмотрительно отшагнул.
— Всё забрали? — вопросил Сухов.
— Всё! — заорали корсары.
— Тогда вперёд, и с песней!
В этот самый момент из-за леса показалась громада «Феникса».
На море галеон смотрелся как обычный корабль, но на реке, не шибко широкой кстати, впечатлял.
— Вовремя они! — хихикнул Кэриб.
— Угу, — буркнул Пончик. — Будет кому пушки грузить!
Вниз по течению спустились на борту «Феникса».
Миновав Джеймстаун, вышли в залив и двинулись к Потомаку. Два вельбота качались за кормой, на привязи.
В Чесапике к «Фениксу» присоединился «Симург».
Галеоны, почти не подгоняемые хоть и попутным, но слабым ветром, еле двигались, и Сухов приказал «поисковой команде» занять места в вельботах.
Корсары живо спустились по верёвочным трапам, подняли паруса и вооружились вёслами.
— Это самое… Вёсла на воду!
И поплыли… В гости к ирокезам.
Олег усмехнулся, восседая на месте кормщика и сжимая рукою румпель — их всего тринадцать. «Чёртова дюжина».
Когда-то, в бытность варягом, он тоже бился с ворогами — один из тринадцати побратимов.
Ивор Пожиратель Смерти, Малютка Свен, Стегги Метатель Колец, Турбьёрн Железнобокий…
Господи, как всё это странно!
Ведь они тоже бьются сейчас где-то во глубине веков, у начала времён. Колошматят хазар, побивают нурманнов, жизни дают ромеям и прочим сарацинам.
Может, даже и он с ними, Олег Полутролль, сражается плечом к плечу каких-нибудь семьсот лет назад? Может такое быть?
Странный вопрос… Ты уже был там, Олег Романыч, в раннем Средневековье, пожил изрядно, послужил князьям, королям, конунгам да императорам, и кровушки пролил, и добычи огрёб, и славы.
Просто это в голове не укладывается, как можно быть сразу в нескольких местах одновременно. Да нет…
Именно что в нескольких местах сразу находиться невозможно, а вот в нескольких временах — сколько угодно.
И чему тут удивляться? Кто-нибудь может представить себе, что такое пространство?
Придумки ОТО (или СТО?) отбросим, уж слишком всё просто у Эйнштейна, математично, а мир-то физичен.
Не удастся вам, господа физики, запихнуть бесконечную Вселенную в три координаты.
Это всё так, геометрия, пустопорожняя абстракция.
Пространство-то искривляется, а это одной метрикой не объяснишь.
Но, раз уж мы даже в пространстве ничего не смыслим, стоит ли поражаться тому, что время для нас непредставимо?
Даже косная материя ставит нас в тупик!
Казалось бы, уж куда наглядней, а вот поди ж ты…
Объявили сначала атом неделимым и успокоились — нашли фундаментальную частицу, кирпичик всего мироздания! Ага… Раскололи тот атом, как орех, и посыпались ядрышки — электроны, протоны с нейтронами, а там и мезоны пошли…
Попытались всё устаканить, обозвали частицы элементарными. Когда число этих «первозданных элементов» перевалило за сотню, поняли, что до кирпичиков ещё не добрались.
Тогда измыслили кварки — и держатся пока за них.
Всё, дескать, доскреблись мы до самого донышка! Кварк, он точечный и неделимый. Ага…
Самые азартные физики уже и название придумали для частиц, из которых может состоять кварк, — преоны. Так и доберутся до нуль-мира…
Легко ли всё это представить? Вместить в тупую головушку смертного? Хотя…
У Акимова есть шанс разобраться в устоях мироздания, а вот ему это вряд ли светит. Ничего, переживём как-нибудь…
— Потомак! — закричал Нолан, указывая на широкое устье слева по борту.
— Взялись! — скомандовал Олег.
Гребцы налегли на вёсла, и вельботы неторопливо вошли в реку. Ветер поддувал вполне попутный, хоть и слабоватый, так что погрести придётся основательно. По обоим берегам Потомака тянулись лесные заросли, но называть их дебрями как-то язык не поворачивался.
Суровые, угрюмые леса растут куда дальше к северу, а здесь только вездесущая сосна мелькает.
По берегу ивы пышные растут да ольха. А подальше от реки бук поднимается да тополь с берёзой, тюльпановое дерево, хемлок и каштан. Юг.
Чем дальше на запад, вверх по течению, тем уже делался Потомак. Хотя речушкой его не назовёшь — судоходный был поток, и галеоны поднимутся лиг на десять или около того.
К вечеру из этих десяти гребцы едва одолели пять.
— Это сколько же в вёрстах будет? — простонал Быков, уступая место Акимову.
— Вёрст двадцать пять, конечно же, — прикинул учёный.
— Ёш-моё! Вот несёмся…
Сухов, нагрёбшись, снова сел на место кормщика, посматривая вокруг.
Индейцев он не слишком опасался.
Заполучить стрелу из зарослей, конечно, можно было, но какой воин станет зря тратить боеприпас?