Валерий Большаков – Инкорпорация (страница 25)

Я кивнул:

– Ага. Метр восемьдесят четыре уже.

Мэри Ирвин довольно хихикнула, без устали вертя головой, чтобы видеть всё и ничего не пропустить.

– Мэри побудет с твоими, – сказала оперативница в декрете. – Ничего?

– Всё нормально, Светлана Витальевна, – заверил я её. – Устроим. Места хватит всем.

Минцева долгим гибким движением встала и пересела ко мне – посекретничать.

– Товарищ Романов звонил в Международный отдел ЦК КПСС… – начала она вполголоса, и запнулась.

– Насчёт товарища Ирвин? – мне удалось выражение серьёзности на лице.

– Д-да… ЦК дал добро.

– Ну, тем более! – воодушевился я. – Никаких проблем, Светлана Витальевна, будем крепить мир и дружбу!

«Икарусы» подвернули к Таврическому дворцу, и тот же одинокий голос прозвенел на весь салон:

– Выходим! Выходим!

Шагая к Таврическому дворцу, мне пришлось поневоле отвлечься от мельтешащих дум – народу было много, молодого и шумного. Делегаты не стояли чинно, беседуя на расчищенных от снега дорожках, а весело, бестолково тусовались, смеялись и спорили, перебегая, теряясь и встречаясь заново.

– Дюха! – взвился высокий радостный голос, и меня с разбегу притиснула, закружила красивая девушка, в которой я не сразу узнал Кузю.

– Наташка… – мой отзыв был торопливо смят тёплыми девичьими губами.

– Соскучилась! Представляешь? – смущённо рассмеялась Кузенкова.

– Какая ж ты стала… – затянул я, любуясь.

– Какая? – кокетливо улыбнулась Наташа, и крутнулась на месте, чтобы я лучше оценил её белый костюмчик под распахнутой шубкой того же молочного цвета.

– Недосягаемая, как кинозвезда!

Кузя прижалась рывком, хихикнув.

– Досягаемая… – сладко шепнула она, раздувая в зрачках лукавый карий огонь. – Не помнишь уже?

– Не забываю, – улыбнулся я, жмурясь. – Учишься, звезда?

– Изо всех сил! – засмеялась Наташа. – В Кировске, на фельдшера. Видела Ирку Клюеву, она в 1-й мед поступила, только меня на столько лет не хватит просто! Три года в медучилище – и то долго. Мама замуж вышла, за флотского, а я, наверное, сюда вернусь… Отучусь, когда!

– Нормальные герои всегда идут в обход! – ухмыльнулся я. – Отучишься на «отлично» – поступишь хоть в 1-й мед, хоть в Химфарм, сдав одну биологию!

И Кузя, эта умница, что маскировалась под красавицу, плутовато улыбнулась:

– Ну-у… Тоже вариант!

Возникшая пауза длилась, не сковывая.

– Твои конопушки разбежались, – молвил я тихонько, всматриваясь в знакомое лицо. – Спрятались до весны…

Наташа прильнула крепче, и зашептала, опаляя моё ухо дыханием:

– Я, правда, очень рада тебя видеть, Соколов!

– А мне ещё и осязать приятно! – промурлыкал я.

– Бесстыдник! – нежно сказала Кузя.

Тут на девушку налетели обе наших Иры, Клюева и Родина, закружили одноклассницу, завертели, смеясь да щебеча, и увели.

Я огляделся, и мне как будто повезло – с ходу высмотрел Ясю в её коротенькой дублёнке. Но подходить не стал – Ясмина оживлённо балаболила с Томой. Не с моей Мелкой, а с Афанасьевой.

Вот не пойму, что же деялось у меня с «зеленоглазкой»! До сих пор разобраться пытаюсь. Я добивался её, томился по ней, признавался в любви, а какое чувство реально легло на душу? Ведь что было в самом начале, в далёком-предалёком марте, когда я обернулся – и увидел за партой сзади Тому Афанасьеву? Любовь с первого взгляда? «Сердечный укол»? Нет!

Я испытал сожаление по несбывшемуся. Вспомнил, как давным-давно, еще в «первой жизни», вальсировал на выпускном. Пригласил Тому на танец, глядел в сияние зелёных глаз – и не мог наглядеться.

Мы кружились, моя рука лежала на узенькой Томиной талии… А я корчился внутри своего дурного, слепого и глухого эго, заходясь неслышным стоном позднего озарения – ведь всё у нас с нею могло бы быть! Но не свершилось.

И вот, едва мне была дана вторая жизнь, я задумал исправить прошлую ошибку. Решил влюбиться.

Именно так! Никаких случаев прекрасных, когда «любовь нечаянно нагрянет»! Лишь напор и воля. Плюс смешной, на уровне детского лепета, умысел: любить по своему хотению – и ту, которую выбрал сам!

Я дерзко шёл против природы, наперекор её велениям, но поначалу даже что-то удавалось – моё упрямое, назойливое ухаживание и нечаянная близость отозвались гормональным всплеском. Юный организм готов был прелюбодействовать, а вот испытать «минуты первой страсти нежной» он мне не дал.

И оттого такая горечь?..

– О чём задумался, детина? – весёлый женский голос развеял амурные блуждания.

Рядом стояла Танева в накинутой на плечи шубе, но без шапки, и улыбчиво смотрела на меня, склонив голову к плечу.

– Да это… так, вместо зарядки, – отшутился я. – Исследую пару интегралов на сходимость.

– Пошли, математик! – засмеялась Варвара, беря меня под руку. – Быстрее сядем, скорее выйдем!

За колоннами на входе, помнивших императрицу Екатерину и князя Потёмкина, распахнулся круглый Купольный зал. Оживлённый галдёж так и вился под потолком, электризуя воздух весенним ощущением праздника, как будто Первомай на дворе.

Протолкавшись к гардеробу, я сдал куртку, сунув шапку с шарфом в рукава, и мимоходом посочувствовал девушкам – комсомолки ещё и переобувались, меняя тёплые сапожки на туфельки. А я, как был в ботинках, так и зашагал к Белоколонному залу.

Огромный светлый объём переполнялся значимостью момента – даже эхо голосов гасло, рассеиваясь от почтения.

– Дюш! – меня нагонял частый цокот каблучков.

Заранее улыбаясь, я обернулся. Прямо за мной цвела, постреливая глазками, девичья стайка – хитроватая Марина, свежая, как недозрелое яблочко; подчёркнуто строгая Зорька; величаво ступавшая Кузя; скромная Алёна, впервые в жизни нацепившая серёжки, и огненно-рыжая Мэри, довольная, как лиса, уволокшая петушка.

От коллектива оторвалась моя Тома. В светлом платье «сафари», пошитом в порыве вдохновения, и в босоножках, она выглядела прехорошенькой. А, впрочем, в её возрасте и с её-то данными… Скорчи Мелкая любую гримасу – будет смотреться очаровательно.

– Привет! – девушка вцепилась в рукав моего пиджака.

– Поцеловать? – спросил я, ловя чёрный блеск зрачков.

– Нельзя, – огорчённо вздохнула Тома, и хихикнула, словно смягчая неловкость: – Потом!

– Нельзя откладывать жизнь, – наставительно сказала Кузя, поправляя чёлку с чуть томной грацией.

Зорька отвернулась, напуская на себя холодность, а Марина мне подмигнула с лисьей улыбочкой.

– А где остальные мальчишки? – завертела она головой. Расслышав моё насмешливое фырканье, Пухначёва надавила голосом: – Мальчишки, мальчишки! Это девочки взрослеют, а вы старитесь только!

– Что правда, то правда, – сказала Света. На её скулах загулял румянец волнения.

Возникшее напряжение сняла Алёна, воскликнувшая:

– Да вон они!

К нам шагали Армен и Сёма, а вёл их Паштет, пальцами приглаживая тускло-рыжеватую шевелюру, и что-то втолковывая бывшим одноклассникам.

– Привет, девчонки! – перебил его Резник, чьё породистое лицо раздирала довольная ухмылка. – Вы тоже с нами?

– Мы – с ними! – задохнулась Зорька от возмущения.

– Мы вместе, – сгладил углы Акопян.

Народ, между тем, потянулся к месту сбора, и вся наша большая, дружная компания поплыла по течению, впадая в представительный зал заседаний. С кресла в партере привстала Яся в простом, но красивом платье сапфирного оттенка, и резво замахала рукой: