Валерий Большаков – Диверсант № 1. Наш человек Судоплатов (страница 32)

Краснобаева отправила шифровку в Москву, и ровно в полночь получила ответ:

«Андрею.

Поздравляем вас и вашу группу с успешным осуществлением акта возмездия. Товарищ Сталин приказал вам возвращаться в Москву.

Самолет за вами выслан.

Павел».

Генрих Гиммлер:

«Что происходит с русскими, что происходит с чехами – мне в высшей степени безразлично, всю хорошую в нашем понимании кровь, что есть у других народов, мы будем себе забирать, если понадобится, будем красть их детей и воспитывать у нас, но будут ли жить другие народы в довольстве или они будут дохнуть с голода, интересует меня лишь в том смысле, в каком для нашей культуры потребуются рабы.

Остальное мне безразлично. Если при постройке противотанкового рва 10 тысяч русских женщин помрут от истощения, я проявлю интерес лишь к одному – построен ли будет для Германии противотанковый ров».

«Во всех предыдущих кампаниях у врагов Германии было достаточно здравого смысла и порядочности, чтобы уступить превосходящей силе, благодаря их давней и цивилизованной… западноевропейской утонченности.

В битве за Францию вражеские части сдавались, как только получали предупреждение, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Конечно, мы, эсэсовцы, пришли в Россию без иллюзий, но до последней зимы слишком многие немцы не сознавали, что русские комиссары и твердолобые большевики преисполнены жестокой воли к власти и животного упрямства, которое заставляет их драться до конца и не имеет ничего общего с человеческой логикой…»

Глава 21

Погружение

На аэродроме под Москвой Судоплатова уже ждала машина. Разумеется, повезла она его не домой, а в наркомат. Впрочем, Павел был не в обиде – трудоголик, как называли людей вроде него в будущем, он ставил работу выше семьи, хотя и не любил в этом признаваться.

Его оправдывало то, что его труд был особенным – старший майор стоял на страже завоеваний Октября – не в возвышенном, плакатно-лубочном смысле, а на самом деле. Сейчас, покачиваясь на заднем сиденье «ЗИСа», Судоплатов испытывал удивительное чувство безопасности, привычное напряжение отпускало его.

Трошкин, «менты» и Муха этой ночью отправятся обратно, набив салон «Юнкерса» лекарствами, медикаментами, перевязочным материалом, запчастями для раций – и письмами. Павел по-думал, что эта страница новой жизни будет очень дорога ему. А и в самом деле, столько они успели!

Павел жадно рассматривал московские окраины – вернувшись из мира, где его окружали леса и болота, он немного одичал, что ли. Городская жизнь виделась как будто внове – и немного вчуже.

Прибыв на место, Судоплатов сразу направился на доклад к Меркулову.

– О-о, какие люди! – вскричал Всеволод Николаевич. – Здорово! Не буду расспрашивать, все равно тебе рапорт писать! Вот все и опишешь. Кстати, Наркомат госбезопасности упразднен, снова хожу в первых заместителях[23].

– Ну и правильно.

Вооружившись ручкой и стопочкой бумаги, Павел вздохнул и приступил к описанию своих приключений. Он как раз разминал затекшие пальцы, когда его вызвали к Берии. Быстренько накинув новенький китель с двумя «ромбами» в петлицах и парой нарукавных звезд[24], подхватив папочку с отчетом, он поспешил на зов наркома. По дороге его перехватил Эйтингон.

– Павлуша! – воскликнул он, раскидывая руки.

Друзья обнялись, и Наум сказал негромко:

– Завидую!

– Да чему же?

– В поле выбрался!

– Знаешь, дует сильно в том поле. Ладно, вечером поболтаем! Приходите с Шурочкой.

– Да я… это… – замялся Эйтингон. – Поругались мы с Шурой.

– Даже знаю почему, – проворчал Судоплатов. – Вот же ж бабник!

Наум уныло покивал.

– Только я не поверю, что ты тоскуешь в одиночестве. С кем придешь?

– С Музой! – ухмыльнулся Наум.

– Как-как?

– Муза ее зовут. Муза Малиновская. Я… это… женюсь на ней.

– Ого!

– Да-а… – сказал Эйтингон довольно и спохватился: – Ладно, ты иди, иди…

– Иду, иду…

Лаврентий Павлович был бодр и находился в хорошем настроении.

– Здравствуйте, товарищ Судоплатов, – кивнул нарком. – Имейте в виду, товарищ Сталин уже интересовался вашими подвигами.

– Ну, мы особо не геройствовали…

– А спасение Якова Джугашвили?

– С Яковом Иосифовичем все в порядке?

– Жив-здоров.

– Ну и хорошо…

– И с удачным покушением на Гиммлера я вас тоже поздравляю – немцы просто взбесились! Так что крутите дырочку…

– Я был не один, – заскромничал Судоплатов.

– Ваше донесение о крутом повороте 2-й танковой группы на юг, кажется, подтверждается… Бумаг у вас, конечно же, нет?

– Нет, товарищ нарком. – Поколебавшись, Павел пошел на маленькую хитрость. – Там, в Минске, я допросил кое-кого из генералов, они подтвердили все, о чем я сообщал. Кстати, и Гудериан после подрыва машины был еще жив. Я спросил его о грядущих изменениях, а он сказал, что был против, но приказ о повороте на Киев отдал сам Гитлер. Больше он и слова не мог выговорить. Я пристрелил его. Плюс ко всему бойцы опергруппы, возглавляемой старшим лейтенантом госбезопасности Зуенко, заброшенные в тыл противника, подтверждают эти сведения. Доцент МГУ Кумаченко и преподаватель Института иностранных языков Пивоварова устроились переводчиками при штабе немецкой 3-й танковой дивизии, и мы постоянно получаем от них воистину бесценные сведения.

– Очень хорошо. Вы понимаете, товарищ Судоплатов, насколько они важны, эти сведения?

– Если ими правильно воспользоваться, у нас возникает шанс… пусть не разгромить, но сильно потрепать молодчиков Клейста. И спасти войска Юго-Западного фронта от окружения.

– О, вы начинаете мыслить, как стратег! Что ж… С вашим рапортом я ознакомлюсь позднее, а сейчас хотел бы услышать предложения. Ваша ОМСБОН оказалась очень шустрой. Что вы еще припрятали в рукаве?

– Операцию «Монастырь».

– То есть?

– Стоило бы начать этакую радиоигру с Абвером, чтобы подкидывать немцам дезинформацию. У нас есть толковый агент – Александр Демьянов, кодовое имя – «Гейне». Уже несколько лет подряд им интересуется немецкая разведка – так мы подводим им нашего «живца». Он уже имел дело с немецкими разведчиками и даже получил агентурную кличку «Макс». Я предлагаю переправить «Макса» через линию фронта с легендой, согласно которой он являлся бы эмиссаром антисоветской и прогерманской организации «Престол». Если он добьется доверия руководства Абвера, а он таки добьется, то будет заброшен немцами обратно в СССР, как их агент или резидент. А уж мы поможем «резиденту немецкой разведки» устроиться… ну-у, скажем, младшим офицером связи в Генштаб РККА.

– Однако… – затянул Берия. – Очень интересно. Проработайте операцию подробней и… Я думаю, вы понимаете, что сами и будете руководить ею?

– Я согласен.

– А что еще вы надумали, «отдыхая» под сенью белорусских сосен?

– Гудериан – первый в моем списке. Гиммлер – второй. Следующий – Геринг.

Нарком пристально посмотрел на Павла.

– Удивили, признаться, – проговорил он. – Ну и замах у вас, товарищ Судоплатов!

– Каждый из нас находится на своем месте, там, где он больше всего принесет пользы. У меня лучше всего выходят диверсии…

Берия рассмеялся и сказал дружелюбно:

– Ну, не буду вас больше мучить, товарищ старший майор. На сегодня вы свободны. А завтра прошу не опаздывать.

Покинув «контору», Павел хотел прогуляться, но не выдержал и спустился в метро – станция «Маяковская» была совсем рядом с его домом…

…Командовать 2-й танковой группой, вскорости перекрещенной во 2-ю танковую армию, поставили генерал-полковника Рудольфа Шмидта. К 10 сентября немецкие танки вышли к Конотопу. Перейдя Днепр у Запорожья, 1-я танковая армия Клейста нанесла удар на Полтаву и двинулась навстречу 2-й танковой.

В тот же день советские войска оставили Киев и излучину Днепра, дабы выйти из смыкавшегося кольца окружения. 5, 21, 26 и 37-я советские армии постоянно атаковали конотопскую группу противника, взаимодействуя с Брянским фронтом, и организовали оборонительный рубеж на реке Псел.

По сравнению с «прошлой жизнью» удалось сохранить более полумиллиона бойцов, почти три тысячи орудий, сотню танков. Не погибли, как в тот раз, генералы Кирпонос, Тупиков и прочие, а командующий 5-й армией Потапов не угодил в плен. Все вокруг переживали, а Судоплатов радовался, празднуя еще одну маленькую победу. Он-то знал, как могло бы случиться и как уже однажды происходило…