Валерий Большаков – Диверсант № 1. Наш человек Судоплатов (страница 17)
– Бери, бери! Все бери! А то растрясем мужичков!
– Осторожно, там лекарства!
– Подстели этому помягче – обгорел…
Суматоху усилила «эмка», вкатившаяся во двор. Мотор ее чихал не поздорову, а кузов больше напоминал дуршлаг, столько в нем было пулевых отверстий.
– Товарищ сержант! – завопил усатый парень лет тридцати, выбираясь с места водителя. – Немцы! Близко! Впереди мотоциклисты – это они меня обстреляли, а за ними броневики всякие и танки!
Неожиданно увидев людей в немецкой форме, он аж глаза выпучил.
– Муха! – резко скомандовал Судоплатов. – Живо минируй! Надо прикрыть врачей. Сержант, как та улица зовется, где вы нас придержали?
– Ленина!
– Вперед, Данила. Немцы двинут по ней, да тут больше и негде. Сержант, сколько у вас людей?
– Четверо!
– А пулеметчик?
– А он там еще!
– Королев! Засядешь с пулеметом напротив. Трошкин! Медведев! Вы – на вторые этажи по обе стороны улицы. Гранат много?
– Наших – ящик, немецких – два.
– Ну, хоть что-то. Да, не забудьте, что немецкие гранаты срабатывают на счет «шесть», а то и на «восемь».
– А у нас еще бутылки есть со смесью номер один! – припомнил сержант.
– Много?
– Ящик!
– Тащи! Пригодится в хозяйстве…
С натугой Кондратьев выволок ящик с пивными бутылками, полными горючей смеси[9].
– Медведев и Трошкин! Принимайте «пивко»!
– Есть!
– Выдвигаемся!
Вся группа бегом вернулась на улицу Ленина. Муха с помощниками ожесточенно долбил землю, еще двое бойцов подносили деревянные «ящички» – противотанковые мины «ТМД-40». Их в распоряжении группы осталось всего три штуки, но на то, чтобы заложить третью, уже просто не оставалось времени – стрекот мотоциклов и рев грузовиков слышался вполне отчетливо.
Прибежал Кондратьев и доложил, что всех раненых погрузили.
– Отъезжают! – выдохнул он.
– К пулемету, сержант. Стрелять по моей команде.
– Перебьем гадов! – сжал кулаки сержант.
– Это вряд ли. Наша задача – задержать немцев. Пусть медики уйдут подальше. К бою!
В конце улицы показался первый «Цундап» – за рулем, расставив локти, ехал водила, в люльке покачивался пулеметчик. И еще, и еще… Десяток мотоциклов с рычаньем проследовало по улице Ленина. На лицах немцев – никакого напряжения. В касках, в мундирах цвета фельдграу[10], рукава закатаны, морды довольные. Один из пулеметчиков и вовсе наигрывал на губной гармошке, а мотоциклист ему, похоже, подпевал. Ну-ну…
Легкие «Цундапы» не придавили нажимные доски мин, но следом взревывали танки «Т-III», ладные машинки, сходные с советскими «Т-26» калибром пушек, но превосходившие их толщиной брони вдвое. И весили они тоже немало.
Лязгая и рыча, немецкие панцеры катили по улице Ленина. В люк передней «троечки» высунулся офицер в мятой фуражке, обжатой наушниками. Покачиваясь, он презрительно «осматривал достопримечательности», совершенно не обращая внимания на то, как его боевая машина накатывается на круг рыхлой земли, цветом отличавшейся от сухой пыли. Взрыв ахнул, подбрасывая танк. Бронемашина тяжко опустилась, дернулась – и распустила правую гусеницу.
Полугусеничный «Ганомаг» взревел, вырываясь вперед, обогнул подбитый танк – и наехал на вторую мину. Грохнуло так, что бронеавтомобиль опрокинулся.
– Огонь!
За танками сгрудились грузовые «Опели» и «Мерседесы», с них повалила пехота. Два пулемета скрестили огонь, а из окон полетели «коктейли Молотова» и гранаты. Смесь номер один окатывала борта танков жарким, копотным пламенем, подрывая навешанные канистры с бензином. Вскоре две «тройки» запылали, как пионерские костры.
Мотоциклисты развернулись, открывая огонь из пулеметов, вот только русские стреляли из окон, под прикрытием толстых стен, а экипажам «Цундапов» укрыться было негде, и пулеметчик из группы Кондратьева здорово отвел душу. До поры. Уцелевший танк развернул башню и выстрелил. 37-миллиметровый снаряд пробить кирпичную стену не мог, но второй выстрел был точнее, наводчик целил в окно. Осколочно-фугасный разорвался прямо в подъезде, где засел Кондратьев с двумя пулеметчиками – стрелком и помощником и положил всех. «Дегтярев» затих…
– Отходим! Митя!
Медведев, садивший во врага из соседней комнаты, малость ошалелый от стрельбы, оглянулся и кивнул. Высунувшись в окно, Судоплатов пустил очередь по бегущим немцам и резко отпрянул. Пуля злобно взвизгнула, выбивая кирпичную крошку. В доме напротив находился Трошкин с «ментами» – в шесть рук они выцеливали противника из трофейных карабинов. Стреляли не часто, но метко. Павел махнул Трошкину рукой: отходим! Евгений кивнул и хлопнул по плечу Шереметева.
Отстреливаясь, подбирая трофеи, разведчики-диверсанты покинули оба дома, выбираясь во дворы. Ермаков выбежал с двумя бутылками в руках. Видимо, бросать жалко, а подбивать уже как бы и некого – «неподжаренные» танки далече. Но тут удача вознаградила запасливость «мента» – ломая заборчики, во двор ворвался «Ганомаг», паля из пулемета. Ермаков, не тратя на размышления ни секунды, швырнул оба «коктейля» в кузов броневика. Одна из бутылок разбилась о бортик, окатывая горючкой пулеметчика, и его дикий вопль огласил двор.
«Это вам за летчиков!» – подумал Судоплатов.
Перебежав улицу (немецкая форма здорово помогла – в своих немцы не стреляли), разведчики-диверсанты выскочили к опустевшей больнице, пересекли аккуратный садик и оказались на пустыре.
– Бегом!
Им удалось одолеть почти все пустое пространство, когда сзади ударили два «MG-34» мотоциклистов. Рустама почти разорвало в поясе очередью. И вот он, лес-спаситель. Павел нырнул за деревья, слыша, чуя, как пули впиваются в стволы, выщербливают кору, сбривают ветки.
«Чем дальше в лес, тем толще партизаны! – прыгало в голове дурацкое присловье. – Чем дальше в лес…»
Постепенно бой, город, немцы отдалялись, группу окружили сосны. Хмуро выслушав доклад Медведева и Трошкина насчет убитых, Судоплатов кивнул и достал карту из планшета.
– Идем, куда шли, – сказал он. – Там, дальше, еще одна дорога. Может, хоть с третьего раза разживемся транспортом? Вперед!
Глава 13
Разъезд
Ночевать пришлось в лесу, выстроив шалаши, разведя костер да «поужинав» кипяточком, заварившим листья малины, земляники, пару горстей переспевших ягод и пучок душистых трав. Такой вот партизанский чай. А с утра двинулись к дороге. Полчаса бодрой ходьбы – и вот она, трасса.
Бравые бойцы подрубили большую сосну, что росла у самой обочины и стали ждать, распределившись по обе стороны дороги. В первые часы после рассвета шоссе пустовало, а потом сплошным потоком двинулись колонны немецкой техники – танки, бронетранспортеры, грузовики, полевые кухни, масса подвод, запряженных уныло кивавшими лошадками.
Тормозить большую колонну означало бы бессмысленно сгинуть, а поодиночке машины почти не ездили. Однако повезло. Часа за два до полудня показались две машины – впереди ехал «Ганомаг», за ним погромыхивала бортами трехтонная «Татра».
– Давай! – махнул рукою Судоплатов.
Несколько ударов топором, и сосна, затрещав, пошла клониться да и рухнула, встряхивая ветвями, перегораживая дорогу. Броневик резко затормозил – водитель «Татры» едва не врезался ему в задок, пришлось сворачивать на обочину. Снайперы быстро отработали по водителям, заодно пристрелили какого-то мелкого чина, восседавшего в люке «Ганомага». Пулеметчики схватились за свои «MG», даже успели выпустить пару очередей, но на большее их не хватило – жизнь кончилась. В кузове «Татры» обнаружился насмерть перепуганный фриц, возлежавший на тюках стираного белья.
– Гитлер капут! – заблеял он мигом, но злым партизанам некогда было возиться с пленными, и война для немца завершилась в кювете.
Трое «зольдатиков» в «Ганомаге» попытались оказать сопротивление, однако длилось это недолго.
– Трупы – в лес! – скомандовал Судоплатов. – Сосну – с дороги!
Зацепив ствол дерева веревкой, бойцы прицепили ее к «Татре», и грузовик сволок сосну за обочину, освобождая путь.
– По машинам! – крикнул Павел, оттирая ветошью кровь на сиденье.
Команда была подана очень вовремя – за поворотом уже гудела подъезжавшая колонна. «Ганомаг» с «Татрой» резво покатили на восток. Солнце вышло в зенит, когда машины проехали Ружаны и приблизились к железной дороге, что шла к Бресту и Барановичам. Движения никакого, тишина зловещая, и только с запада доносится глухое грохотанье – завтра или послезавтра немцы выдвинутся на этот рубеж и направятся дальше, на Минск. «В той жизни» столицу Белоруссии фашисты заняли 28 или 29 июня. Блицкриг…
– Притормози-ка, – сказал Судоплатов.
Володя послушно выжал педаль и съехал к обочине.
– Посмотри. Вон, видишь?
– Вижу, – удивился шофер. – Поезд!
– Надо глянуть. Проедешь?
– А чего ж? Вон сразу за переездом вроде как дорога.
– Давай.