Валерий Большаков – Багатур (страница 19)
– Откуда знаешь? – насторожился Сухов.
– Половец один рассказывал. Говорит, хан ихний, Котян Сутоевич, уходит потихоньку из донских степей. Уже и послов своих к венгерскому королю засылал, чтобы в те земли переселиться. Король Бела поставил условие – всем креститься, и Котян согласился…
Олег присвистнул.
– Да‑а… – протянул он. – Видать, прижало хана крепко.
– То‑то и оно! – воскликнул Пончик. – Скоро и нас прижмёт, да так, что ни вздохнуть ни охнуть! А князья, вместо того чтобы оборону крепить против общего врага, сживают друг друга со свету!
– Да‑а… – повторил Сухов. – Знаешь, кого я сейчас вспомнил? Вана. Помнишь такого?
– Ван? – наморщил лоб Пончик. – А‑а, это тот китаец? Ты ещё у него чай покупал! Он?
– Да. Не помню, по какому случаю, но Ван Лун однажды поделился со мной одним наблюдением. Рассказал, как в детстве вышел на окраину своей деревни и наблюдал за дракой двух псов. Собаки сцепились так, что клочья летели. Они рычали, визжали, грызлись – и не заметили, как из леса вышел тигр. Полосатый одним ударом лапы пришиб обоих и утащил – тигры терпеть не могут собак, но любят собачатину. Мстят будто за своих мелких сородичей…
– Похоже, – вздохнул Шурик. – Целая свора грызню устроила, а с востока приближается безжалостный хищник. Одних шавок он растерзает, другие станут лизать полосатую задницу…
– А так и будет, Понч. Что ты хочешь? Лествичное право…
Ох уж эта окаянная «лествица»… Поговаривают, что лествичный порядок престолонаследия Русь переняла у Хазарии. Так это или не так, никто уже не скажет. В теории «восхождение по лествице» вроде бы исключало борьбу за власть, поскольку все дети умершего правителя получали часть общего наследства. На практике «лествица» приводила к нескончаемой междоусобной распре.
Почил князь Владимир Красное Солнышко, папаша многодетный, и всем его сыновьям достались уделы – более‑менее цельное государство раскололось на княжества, те подробились на ещё более мелкие волости. Но даже самый мелкий удел доставался наследнику лишь на время. Почему? Вот в этом‑то и крылось коварство «лествичного права»!
Когда князь‑отец умирал, его место в роду занимал старший брат, он становился отцом для младших братьев, а его сыновья делались братьями дядьям своим и переходили из внуков в сыновья, потому как не было уже деда над ними, старшим в роду оказывался уже их родной отец. Умирал старший брат – второй брательник заступал его место. Теперь он делался отцом для прочих младших братьев, и уже его дети переходили из внуков в сыновья, из малолеток – в совершеннолетние. Вот так молодые князья через старшинство своих отцов сами приближались к месту старшего в роду. «Как прадеды наши лествицею восходили на великое княжение киевское, – говаривали вельможи, – так и нам должно достигать его лествичным восхождением».79 А перешёл ты на следующую ступень – всё, бросай доставшийся тебе удел, перебирайся в другой. Но и там корней не пустишь, ибо владение твоё – не навсегда. Некогда тебе править, даже вникать в проблемы времени нет. Очередная смерть старшего в роду – и начинается перемена мест. Был ты удельный князь болховский – станешь удельным князем курским. Или вжищским. Или ещё каким.
Тот ещё порядочек, что и говорить. А ежели князь помрёт, не будучи старшиной рода? Тогда дети его навсегда останутся на ступени несовершеннолетних – дальнейшее восхождение их прекращалось. И им это активно не нравилось – обделённые поднимали мятежи, затевали войны, а благополучные чада в долгу не оставались, давали сдачи изгоям.
И каждое чадо ревниво посматривало на прочих деток, возгораясь гневом и алчностью: «А чего это у Михайлы больше земель, нежели мне дадено?», «Ослаб Игорёк, надо бы у него пару городишек оттяпать…», «Не годится сие – одни леса у меня! А у Глеба пажить на пажити! Переделить надобно – мечом нарезать землицы!»
И оттяпывали, нарезали, творили передел и беспредел. А что же народ? А народ безмолвствовал, терпел и вымирал – войны разоряли земли, а разорение вело за руку голод невиданный: одни впадали во грех людоедства, обрезали человечину с трупов, другие ели и конину, и собачатину, и кошатину, кору липовую грызли и лист, ильм употребляли в пищу и сосну, вламывались в чужие дома, надеясь найти хоть немного зерна, повсюду: на улицах, на торжищах, за околицей – валялись трупы, которых пожирали стаи собак, и жирные вороны благословляли мор, и некому было хоронить мёртвых…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.