Валерий Белов – Академический литературный альманах №21 (страница 2)

Как ни странно именно то, что ее поразило в детстве (глиняные ракушки, глядя на которые трудно было подумать, что они ненастоящие), ей самой удалось сделать в первой же заказной работе после института.

– Мнe предложили, – рассказывает она, – оформить кинотеатр «Юбилейный» в Химках. Хотелось сделать что-то сказочное, потому что рядом было детское кафе, да и кинотеатр был стандартным – куб из стекла и бетона. Так у меня получилась природная композиция из ярких лимонных колец и серебряной керамики: ракушки, сети, рыбы, водоросли. Они заняли целый грузовик, хотя что-то в композицию так и не вошло. Но все было как настоящее. То есть я уже могла превратить глину в любой материал: дерево, металл, стекло, бумагу, разные ткани (бархат, ситец, вельвет), даже ковер. Например, бархат можно получить с помощью техники «бисквит», когда фарфор не покрывается глазурью и второй раз не обжигается…

Такая универсальность глины, позволяющая ей в руках мастера превращаться во что угодно, только доказывает, что это действительно первичный материал творения, «тесто бытия», самый творческий материал, иначе вряд Бог выбрал бы его для создания Адама.

Но как и все, несущее в себе творческое начало, глина непредсказуема.

– После обжига всегда интересно, что получится, – говорит Елена, – уменьшается объем, изменяется цвет. Стоишь и ждёшь – что будет.

Сам процесс лепки тоже необычен. Это не только воля скульптора, воплощающего в глине свои замыслы, но живой диалог с материалом, требующий полного погружения.

– Я когда леплю, – говорит Елена, – не слышу и не вижу ничего. Мама подходит, трогает меня за плечо, так я прямо вздрагиваю, как от удара током, как будто из другого мира меня возвращают…

Что это за мир, ее вазы? Чтобы это понять, вспомним древних египтян, которые, возможно, первыми начали украшать вазы или сосуды картинками из жизни. Но это были не просто картинки, а связанные друг с другом события; одно после другого, как кинокадры в кино. То есть ваза была как бы свернутым в рулон пространством, развернуть которое можно было, только обойдя вазу кругом. И вот это вращение, в которое вовлекался зритель, было своего рода магией, ритуалом, погружающим человека в мир, изображенный художником.

Все ритуалы древности были связаны с движением по кругу вокруг центра: огня, камня или идола. Свернутый в трубочку папирус – это тоже свернутое пространство, выраженное в символах: цифрах или буквах. Отказываясь от вращения, освещенного ритуалом, мы постигаем быстрее, но утрачиваем таинственность бытия, позволяющую и нищему почувствовать себя Богом. А ведь счастье это не столько внешние условия, сколько наше внутреннее состояние…

Наверное, свертывая картинки окружающего мира в вазу, Eлена не думает о магии или ритуале, она все-таки не жрец а художник. Но, накладывая слои глины на окружность и, черпая в этом вдохновение, она интуитивно чувствует, что и зритель должен пройти этот круг, тогда частичка ее упоения творчеством передастся и ему.

– Вазу, – говорит она, – надо смотреть со всех сторон …или пусть тогда ваза крутится, медленно, скажем, на вращающемся диске…»

Она говорит о вращении, о том, что, наверное, есть смысл пускать некоторые орнаменты по спирали. А мне вдруг вспомнилась скульптура Микеланджело «Освобождающийся раб». Он прикован к столбу и тоже как бы в свернутом состоянии, но он поднимается, раскручивается, вывинчивается из этого своего рабского измерения. И этот момент вращения передает силу духа, растущую по спирали. Можно было решить задачу просто – показать раба, поднимающегося с колен. А великий итальянец привязал его к круглому столбу, чуть наметил вращение, и… произошло чудо – возникла центробежная сила, передающаяся и зрителю.

Вот направление, которое, как мне кажется, еще не освоено скульпторами. Сколько тут может быть тем, сколько возможностей…

Развивая эту тему, мы с Еленой фантазируем, как могут использоваться вазы с моментом вращения. Ведь если в вазе обозначить центробежную силу, то есть направленную снизу вверх по нарастающей, как бы из центра к нам, то это выплеск энергии, подпитывающий и зрителя. Такие вазы можно было бы ставить в реанимационных и восстановительных отделениях больниц, клиник, реабилитационных центрах, спортивных залах, на стадионах. Если же в вазе наметить центростремительную силу, то есть нисходящую сверху вниз и направленную как бы от нас к центру, то это поглощение энергии. Такие вазы можно было бы устанавливать в местах переизбытка энергии: на бирже, в суде, в психиатрической больнице, в Государственной Думе…

Казалось бы, когда есть талант, есть замыслы и свои оригинальные наработки, когда уже собственный дом превратился почти в музей – столько сделано, то теперь только выставляйся и продавай свои произведения, получай заказы и творчески над ними работай, вдохновенно осмысливая ждущие своей очереди новые, бери учеников и занимайся с ними, черпай от них новые идеи и передавай свой опыт… Увы, не все так просто сейчас, во времена стихийного рынка, когда каждый предоставлен самому себе.

Конечно, людям нужны вазы Елены. Но не для крошечных, разумеется, хрущоб, а для просторных коттеджей, для новых больших квартир с огромными xoллами, которые у нас уже строят. Они нужны для парков, площадей, скверов, дворов, для приемных в офисах и банках, для фойе театров и концертных залов. Беда в том, что о Елене и ее вазах почти никто не знает, кроме коллег-керамистов, да искусствоведов в музее декоративно-прикладного искусства на Делегатской и в выставочных залах, где она выставлялась. Лет сорок назад и этого было достаточно, потому что всё было централизовано, был комбинат декоративно-прикладного искусства, где собирались сведения о всех художниках-прикладниках, и куда поступали заказы… Но тут был и свой минуc – если не было у тебя имени и авторитета, титулов и званий, то и талант оттесняли на второй план маститые и заслуженные. Сейчас никто никого не зажимает, твори что хочешь. Но и комбината, кормившего художников заказами, фактически уже нет. Поэтому, дилетант ты или гений, ты предоставлен сам себе. То есть, хочешь, чтоб о тебе узнали, пробивайся, ищи любую возможность засветиться, завязывай знакомства с журналистами, ищи себе промоутера, рекламного агента, который бы тебя двигал, создавал тебе имя. Если у тебя есть компьютер и выход в Интернет, заведи свой сайт в Интернете и о тебе мгновенно узнает весь мир…

К сожалению, талант творческий и талант организационный – разные вещи, а совмещаются они чрезвычайно редко. У Елены воля и инициатива проявляются в творчестве, в житейском же планe она человек непробивной. Да и наша русская ментальность не позволяет рекламировать себя – не так мы воспитаны. В рекламе тоже нужен профессионализм и талант, как и в творчестве. В России промоутер – профессия пока единичная, хотя в них нуждаются художники, спортсмены, актеры, писатели, поэты, все талантливые люди. И Еленa со своими чудо-вазами.

Я верю, что ее творчество получит признание, ведь гончарный круг с древнейших времен отождествлялся с вечным колесом времени, колесом бытия. В конце-концов мы все – из гончарного круга, каждый из нас – ваза Бога. Как у моего любимого поэта Арсения Тарковского:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.