Валерий Белоусов – Спасти СССР! «Попаданец в пенсне» (страница 64)
Дорогой Читатель… Целуя своего ребёнка, любуясь снегом, сверкающим под ярким солнышком, вдыхая восхитительный воздух, просто живя… Вспомните, что всего этого могло бы и не быть…
И что нас с вами давно бы убили — если бы не знали те, кто хочет это сделать, что недолго потом будет и им до заслуженного возмездия!
И вспомните, кому мы с вами обязаны — просто тем, что сейчас мы живём.
В том числе и Лаврентию Павловичу Берии.
«Про гипножабу Новохатскую вы сами придумали?» — с надеждой спрашивает меня Взыскательный Читатель.
Увы, такое придумать невозможно… Подлинные слова, сказанные ею в прямом эфире одной столичной радиостанции…)
21 августа 1991 года. Шестнадцать часов пять минут по московскому времени. Красноярский край. Место, которого нет
В вагоне электрички, которая везла на Комбинат вечернюю смену, зажглись потолочные плафоны.
Вовсе не от того, что за стёклами вагонов начали было синеть первые сумерки — летом над широким, как жизнь, полноводным Енисеем долго стоит призрачный свет, исходящий из удивительных высоких, перламутровых туч…
Просто электропоезд, отходивший сейчас от пригородной платформы Тайного Города с удивительно оптимистическим названием «Вольная» (возле которой во времена оны располагался крупнейший в стране лагпункт… впрочем, на станции Транссиба «Свободная» лагпункт был не многим меньше!) буквально через несколько минут должен был нырнуть в бетонный зев тоннельного портала, чтобы начать долгое, пятнадцатикилометровое путешествие в глубь Горы, к Комбинату…
Что это за Город, что это за Комбинат, что это за Гора, спросите вы?
Ну, как же… стыдно не знать!
Город — это Соцгород, Красноярск-26, Атомград и Заколючинск, где запирать выходящие на лестничную площадку двери днём считалось неприличным… впрочем, в других похожих Городах было то же самое.
Комбинат — это комбинат № 815, п/я 9, Девятка, Dodonovo.
Гора — Orodruin…
Неужели не слыхали? Напрасно…
В конце сороковых годов в живописных местах — на берегу Енисея колючей проволокой была огорожена тайга площадью 130 квадратных километров, что по размеру больше Москвы в границах МКАД.
Ближайший соратник Берии генерал-директор Николай Эсакия, чтобы выполнить приказ Сталина о подземном заводе, собрал армию из семидесяти тысяч зэков и ста тысяч солдат, не считая вольных инженеров, горняков, метростроевцев.
Зэки работали, как китайцам не снилось. И немудрено!
Если они норму выполняли, то рабочий день им шел за полтора дня заключения. 115 %-ный день шел вдвойне. Если 125 %-ный — втройне.
Так что, чтобы текучки не было, присылали только тех, кто получил не меньше десяти лет. Такие и убить могли. Бывало, в карты на чью-нибудь жизнь играли.
Не принять у них работу вольному инженеру было страшно.
Но ещё страшнее было начальство из МВД, за брак любого наказали бы очень просто — сам бы зэком стал.
Зарабатывали зэки хорошо (до тысячи рублей в месяц), некоторые домой на «Победе» уезжали (которая шестьдесят тысяч стоила). И кормили их хорошо — у бараков всегда бочка с горбушей стояла.
Впрочем, для молоденького «вольняшки», только что окончившего институт, ещё одна опасность исходила от оголодавших зэчек, работавших малярами и штукатурами, — дурные бабы могли запросто поймать молодца в подземных катакомбах и хором его изнасиловать.
Работали строители не понапрасну…
Ширина подземных улиц в Горе такая, что автомобили свободно разъезжаются. Высота подземных залов достигает пятидесяти пяти метров. Над головой до вершины Горы еще двести-триста метров. Несколько герметичных ворот наглухо запирают подземное царство от внешней среды.
Кроме реакторного завода (где с 1960-х годов работали три уран-графитовых реактора выдающегося конструктора Николая Доллежаля), под землей в 1964 году построили радиохимический завод для переработки облучённого урана. Построили при Кукурузнике, но начали-то строить при Хозяине!
Размеры подземных цехов такие, что маршал Устинов предлагал Хрущёву и Брежневу разместить под землёй производство баллистических ракет.
Из Железногорска под Енисеем проложен тайный двухэтажный тоннель, по которому можно было незаметно переправиться на другой берег к селу Атаманово.
Енисей по величине стока — крупнейшая река в России. Ширина реки над тоннелем — 2200 метров, глубина — пятнадцать метров. Двухэтажный тоннель проложен на глубине сорок метров под дном реки.
Других подобных тоннелей под крупными реками в мире не имеется. Стратегическая цель тоннеля — откачка радиоактивных отходов к месту захоронения подальше от Железногорска.
Поскольку в глубоких подземельях еще и хранится внушительный Госрезерв с огромными запасами тушёнки, сахара, спирта и прочего добра, то тогда уж точно можно было бы запереться в Горе до Судного Дня.
«Каждый раз, когда въезжаю по длинному тоннелю под Гору, я вижу подземный дворец со стометровыми залами и думаю, что передо мной восьмое чудо света, — говорит Очевидец. — Все Версали перед ним — это детские игрушки. Вообразите, объём подземных выработок здесь больше, чем в московском метро! Ресурс подземного города — сто лет, хотя Гора живая, она движется и сжимается. Мониторинг состояния Горы тщательный, будто это действующий вулкан».
Город Железногорск с Горно-химическим комбинатом в Саянских горах числится в перечне двадцати объектов, по которым в случае ядерного конфликта США должны нанести первый удар.
Но американцы не знают, что Комбинат выдержал бы любую ядерную атаку. ГХК — подземный завод по производству оружейного плутония, продолжал бы клепать продукцию, даже если бы над головой гремели атомные взрывы. Таких объектов, как ГХК, не было ни в одной стране и, уж, наверное, никогда больше не будет.[81]
Но зачем же всё это строилось?
Да потому, что в 1958 году, когда был запущен первый реактор ГХК, общее энерговыделение ядерных зарядов США составляло 20,5 тысячи мегатонн — это миллион бомб, сброшенных на Хиросиму.
У СССР не было даже одной тысячи мегатонн, то есть в случае ядерной войны мы были бы более чем в двадцать раз слабее.
Хрущёв во время Карибского кризиса отчаянно блефовал.
Нужен был мощный завод по производству ядерного оружия, и лучше было построить его подальше от границ, чтобы ни один самолет не долетел.
И спрятать надежно, то есть зарыть под землю.
Железногорск помог добиться ядерного паритета, и это стало одной из причин прекращения «холодной войны». Всего Америка произвела сто тонн оружейного плутония и 650 тонн оружейного урана, мы наработали 125–150 тонн и 1050–1400 тонн соответственно…
Поэтому ядерная война стала совершенно бессмысленна…
Американцы стали нас откровенно бояться!
Но сейчас Комбинату и Городу стала было грозить иная опасность…
— Разве тоннель таким задумывался? — обиженно воскликнул горный мастер Юрий Баранов, аккуратно расстилая на обитой вагонкой лавочке газету «За коммунистический труд». — Тоннель стал как сырая котлета. Стройку забросили в годы перестройки. Вместе с тоннелем теряем и государство. Даже не знаю, что мне лично обиднее.
— Юра, — солидно отвечал ему горный мастер Сергей Плотников, так же аккуратно раскладывая на газете лучок с домашнего огородика, привезённое из деревни тёщей домашнее сало, варёную молодую картошечку, — не ты один. РТ-2 начали строить когда? с середины семидесятых? И все труды, все 350 миллионов народных денег — коту под хвост…
— Зелёные, чтоб им… откуда они только явились!
— Да из тех же лохматых ворот, что и весь народ! Потому что порядка нет…
— Да ёб же меня по лбу! Откуда порядку взяться? С этими правителями? Ты помнишь, как этот… Ельцин, пьянь такая, к нам приезжал?
— Ага… тоже… нанёс визит, но ничего не решил, а потом, взойдя на палубу парохода, сделал нам на прощание легендарный жест, приказав троице во главе с охранником Коржаковым бросить своего пресс-секретаря за борт в Енисей. Да об этом у нас знают все — и стар, и млад!
— И мы ещё удивляемся, отчего мы в такой глубочайшей заднице? И отчего нам даже зарплату уж третий месяц не платят?
— Слушай, брат, я настоящий «совок»! Нет, это не инструмент. «Совок» — это наивный, доверчивый человек. Я поверил красивым словам о демократии, о перестройке, партбилет на стол положил. За это меня из очереди на квартиру выбросили. Но в душе я остался коммунистом. Только настоящим, а не таким, как теперешние, которых гнать надо. Назначение политиков — говорить неправду. Раньше тоже говорили неправду, но страна шла вверх, а сейчас мы спотыкаемся на излёте. Когда же мы строить новые заводы и прокладывать новые тоннели начнём?
— Когда настоящий Хозяин вернётся…
— Это какой же?
— Построить Комбинат в Горе можно было только в те времена, когда главным экономистом был Лаврентий Павлович, ты согласен?
— Ты что… это ты про Берию говоришь?
— А что — лучшим в истории страны руководителем мне лично кажется именно Берия. Да вот — недавно назначенный директор Гаврилов, мне кажется, чем-то похож на Берию…
— Чем же?
— Умением добиться успеха, энергичностью, деловой хваткой, требовательностью.
— До чего же мы дошли в своём развале, если обязательные деловые качества делают руководителя похожим на Берию?
— До исторической правды, дружище… Ну, давай наливай уже! Душа горит!
И они немедленно выпили.
21 августа 1991 года. Шестнадцать часов десять минут. Частота 198 Кгц, радиостанция «Маяк». «Панорама Новостей». Передачу ведут Людмила Семина и Владимир Рувинский