Валерий Белоусов – Спасти СССР! «Попаданец в пенсне» (страница 40)
Варенников знал и любил украинский народ — умный, трудолюбивый, хозяйственный, по-хорошему сметливый, с его чудесными песнями, с его щедрой и приветливой душой. Но таких уродов, которые сейчас собрались в этом здании, он никогда на Украине и не встречал.
Пройдя через беснующийся, плюющийся ядовитой слюной, захлёбывающийся ненавистью зал, генерал неторопливо, основательным армейским шагом поднялся на трибуну:
— Ша, галахи! МАлчать. Вот так. Слушайте меня. Так. Вот вам постановление номер один. Довожу до вас, в части, вас касающейся… Объявлено чрезвычайное положение. В Киеве — ввожу комендантский час и досмотр транспортных средств…
Дэпутат Чорновил, отбывший дэсять рокив дальних таборив, завизжал из первого ряда:
— Соблюдайте ваши собачьи законы! Закон СССР предусматривает введение ЧП в союзных республиках только после обращения в Верховный Совет этих республик…
— Ну, вы не обратились? Мы вам поможем.
Исполняющий обязанности премьер-министра Масик, дрожа губами, встрял с председательского кресла:
— Не имеете права… Мы — власть…
— На Украине нет Советской Власти, особенно в западных областях, сплошной «Рух». Посему… Приказываю: ввести чрезвычайное положение. Прекратить забастовки. Прекратить деятельность всех партий, кроме КПУ. Что? Тогда и КПУ тоже, за компанию. Прекратить все митинги. Надо принять экстренные меры, чтобы не сложилось превратное впечатление, что вы идёте прежним курсом…
Зал взорвался. Дэпутаты визжали, выли, швыряли листы бумаг. Кто-то подлым движением доставал из-под полы гуцульский топорик…
Варенников непоколебимо возвышался на трибуне, с насмешливой улыбкой глядя на беснование народных избранников:
— Не запугаете!
И где-то там, в месте, которого нет, Пётр Аркадьевич Столыпин гордо и одобрительно ему улыбнулся.
В эту минуту в зал ворвался дэпутат Ющенко:
— Ратуйте, панове! Панцеры на вулице!!!
Светочи дэмократии ломанулись из зала… Через несколько минут Рада была абсолютно пуста.
Удивлённый Варенников вышел в коридор и подошёл к окну…
Действительно, за стеклом доносился лязг гусениц.
Это коммунхозовский трактор волок за собой телегу с мусором.
20 августа 1991 года. Двадцать два часа сорок минут. Москва, Гончарный переулок, дом 12. Представительство НПО «Машиностроительный завод им. Калинина»
Свердловский завод имел в Москве нечто подобное собственному посольству… И не он один. Например, такие представительства имели Норильский Горно-металлургический комбинат, череповецкая «Северсталь».
У Читателя, понятное дело, сразу должно наступить понимание, что собой представлял этот завод?
Основан он был относительно недавно, в царствование Александра Второго Освободителя, как казённый пушечный… Во время Отечественной войны эвакуирован из Ленинграда в Свердловск.
Во время войны выпустил двадцать тысяч зенитных пушек!
Зенитными ракетами занимался впоследствии — «Круг», «Куб», «Квадрат», «Бук-1М», «С-300В»… Музыка, для тех, кто понимает. Для народного же хозяйства — дизельные и электрические погрузчики, коммунальная техника, электрокары опять же.
Десять тысяч работающих.
Путь от цехового инженера до генерального директора прошёл на этом заводе Александр Иванович Тизяков. Как при нём работал ЗИК, так и после его ухода работал — всё на технологиях Тизякова.
Ныне это президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР. Член распущенного, или преобразованного, или чёрт его знает во что образованного ГКЧП.
Сидит в номере и вместе с главным конструктором КБ «Новатор» Васей Смирновым пьёт «шило», наливая его в гостиничный стакан из сделанной по секретной технологии из секретной нержавейки плоской фляжки, в которую, как известно, входит ровно один литр.
— Нет, ты мне скажи… — горячился Вася.
— И скажу.
Рассмотрю только одну позицию. Первая жизненная потребность — питание. В СССР был обеспечен достаточный и сбалансированный по основным показателям рацион питания, и он улучшался (при всех известных дефектах в системе переработки, хранения и распределения).
Имея 6 % населения Земли, СССР производил 16 % продовольствия, и против этого никакая ложь Черниченко силы не имеет (по другим данным, СССР производил 13 % продовольствия, но этот разброс данных дела не меняет). Да, улучшали рацион импортом, из 70 кг потребляемого на душу мяса импортировали 2 кг (зато экспортировали 10 кг рыбы).
— Так отчего в магазинах ни хрена нет? — возмущался Вася.
— Потому что! Вплоть до перестройки Россия жила, по выражению Менделеева, «бытом военного времени» — лучшие ресурсы направляла на военные нужды. Как бы мы ни оценивали сегодня эту политику, она не была абсурдной и имела под собой исторические основания. Её надо принять как данность, отвлекающую на внеэкономические нужды большие ресурсы… Та часть хозяйства, которая работала на оборону, не подчинялась критериям экономической эффективности (а по другим, вполне разумным критериям она была весьма эффективной — гарантировала устранение военной угрозы для СССР).
И! Обрати внимание! Надо подчеркнуть нелогичность рассуждений идеологов рыночной реформы.
Они сами дают оценку влияния гонки вооружений на хозяйство СССР, утверждая, что «нормальной» экономикой, не подчиненной целям обороны, было лишь около 20 % народного хозяйства.
Запад же, дескать, подчинял внеэкономическим критериям не более 20 % хозяйства. Таким образом, демократы говорили, что прямо «на прилавки» работала лишь 1/5 нашей экономики — против 4/5 экономики всего капиталистического мира.
Так и сравнивать по эффективности надо было именно эти две системы. И сказать, что плановая система «наполняет прилавки» хуже, чем рыночная, — значит просто отказаться от всех норм рационального мышления и от всяких следов интеллектуальной совести.
И еще добавлю… Ты заметил, что в Москве народ окурки подбирает? Знаешь, почему? А потому, что в нашем плановом хозяйстве всё заранее предусмотрено. Так что все шесть табачных фабрик, расположенных в РСФСР, одновременно закрылись на капитальный ремонт…
— Но постой, постой… вот Яковлев же говорил, что мы всегда стояли перед катастрофой. Прежде всего экономической…
— Он не просто лжец, а сознательный вредитель!
Согласно всем главным показателям, прежде всего по инвестициям, призрак катастрофы в середине 80-х годов мог привидеться только в больном воображении. Никаких признаков коллапса, внезапной остановки дыхания хозяйства, не было. Даже у тех, кто в этот назревающий коллапс верил, это были лишь предчувствия, внушенные постоянным повторением этой мысли «на кухнях». Достаточно посмотреть на массивные, базовые показатели, определяющие устойчивость экономической основы страны. Никто в этих показателях не сомневался и не сомневается.
Исключительно важно подчеркнуть: сложившаяся в первой половине 80-х годов в СССР экономическая ситуация, согласно мировым стандартам, в целом не была кризисной. Падение темпов роста производства не перерастало в спад последнего, а замедление подъёма уровня благосостояния населения не отменяло самого факта его подъема.
Отсутствие кризиса было зафиксировано не только в докладах ЦРУ, но и в открытых работах американских экономистов, например американских экономистов М. Эллмана и В. Конторовича, специализирующихся на анализе советского хозяйства, авторов вступительной статьи к книге «Дезинтеграция советской экономической системы»: «В начале 80-х годов как по мировым стандартам, так и в сравнении с советским прошлым дела… были не столь уж плохи».
Ухудшаться они стали именно под воздействием вносимых в ходе перестройки изменений, с энтузиазмом встреченных интеллигенцией. По данным тех же американских экономистов, «если в 1981–1985 гг. среднегодовой бюджетный дефицит составлял всего 18 млрд. руб., то в 1986–1989 гг. — уже 67 млрд.
В 1960–1987 гг. в среднем за год выпускалось в обращение 2,2 млрд. руб., в 1988 г. — уже 12 млрд., в 1989 г. — 18 млрд., а в 1990 г. — 27 млрд. руб.».
Ты понял, нет?
— Ёкарны бабай… а в журнале «Огонёк» про это ничего не написано… — удивился Вася.
— Эх ты, тютя… а ещё инженер. Ну ладно, давай ещё наливай… — похлопал его по плечу Тизяков.
— Сколько?
— Ты что, краёв не видишь?
20 августа 1991 года. Двадцать три часа двадцать минут. Москва, улица академика Скрябина, дом 19
— Открывай! — гулко разнёсся удар по железным глухим воротам…
— Кого там черти принесли? А ну, проваливай, а не то я… ох, Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, Помилуй нас… сейчас, сейчас, сей момент открою…
— Извините, я ненадолго… где тут сектор А12, место 1432?
— Вот сюда, сюда извольте, по асфальтовой тропиночке, до второго поворота, а там всё левее, левее… Не извольте беспокоиться… Господи! Господи, Помилуй! — Кладбищенский сторож повидавший на своём веку всякого — юркнул в свою сторожку, заперся изнутри, привалил дверь столом и занавесил оконце. После этого сел на корточки в угол, обхватил голову руками и стал мелко-мелко дрожать…
Над головой человека, шедшего по дорожке, смыкались ветви старых берёз, сквозь которые пробивался отблеск огней огромного города… Но здесь, где кончались земные дороги, было глухо и безмолвно. Даже листва шелестела совсем уж беззвучно.
В такт шагов человек стал говорить странные тихие слова: