Валерий Белоусов – Спасти СССР! «Попаданец в пенсне» (страница 36)
Посреди шахтного двора на поворотном кругу стоял забавный маленький электровозик, к которому был прицеплен открытый сверху вагончик со скамейками — «карета» по-шахтёрски…
— У нас их снизу — семь, да ещё три — на горА, — пояснил гостю главный инженер, похлопывая стального зверя по толстой синей шкуре. — Садитесь, эх, прокачу!
— А может, всё же пешочком… — опасливо покосился на карету Берия.
— Как хотите… только долго идти придётся, однако… — пожал плечами хозяин здешних подземелий.
— Гм. И какая протяженность тоннелей?
— Все три крыла, в целом — двадцать шесть километров…
— Ебт… когда только успели? — Лаврентий Павлович был просто поражён.
— Ну, дак… начали при Самом, при Хруще продолжали, при Брежневе тоже… так садимся?
— Садимся, садимся…
А ехали они всё же недолго… минут десять. Бежали в свете лобового прожектора побелённые стены со змеящимся кабелем, мгновенно исчезающим во тьме, мелькали арочные бетонные крепи…
А потом перед Лаврентием Павловичем встала слева по ходу серая стена. Мешки. В четырнадцать рядов, Друг на друге…
— Это чего такое?
— Сахар.
Лаврентий Павлович зажёг свой фонарь на каске и посмотрел вдаль… Свет фонаря терялся в непроглядной тьме, бессильно рассеиваясь. Только рельсы, уходящие в непроглядный мрак, поблескивали.
А пока света хватало — вдаль уходили всё мешки… мешки… мешки…
— Да. Вот это я понимаю — закрома Родины! Будем отгружать, — вожделеюще потёр руки Берия.
— Разворуют!
— Ну не сразу же… на пару дней хватит? А там и меры психологического воздействия подействуют… Так что будем грузить! Одно только я не понимаю: куда вы землю при проходке тоннелей девали?!
— Тарили в мешки и вывозили в обычных товарных вагонах…[52]
20 августа 1991 года. Двадцать один час десять минут. Московская область. Щелковский район, посёлок Медвежьи Озёра
— Да ничаво…
— Не понял вас, товарищ генерал-майор…
Заместитель командующего ВДВ по боевой подготовке генерал-майор Лебедь сильно, с досадой затянулся смятой «беломориной» (фабрики имени Урицкого):
— Байка есть такая… про русский характер. Вот, представьте себе… 1905 год. Взбунтовавшиеся мужики с косами, вилами, цепами подвалили к барской усадьбе. Загомонили… На крыльцо вышел барин в халате, в феске и шлепанцах. Под мышками — по ружью. Сделал многозначительную паузу и, когда наступила мертвая тишина, спросил мужиков: «Ну, чаво?»
Толпа понурила головы и начала растекаться. Через несколько минут перед усадьбой никого не было.
Вечером в кабаке сидел мужик, перед ним стояла пустая бутылка, в стакане остатки водки, краюха хлеба, луковица…
Мужик поднял стакан, посмотрел на него осоловелым взглядом и вдруг взъярился: «Чаво, чаво? Да ничаво!!!» И немедленно выпил.
— Не понял, тщ…
— Слушай, ты какой-то сегодня не такой… думай сам. Вызывал меня сегодня Ачалов… спрашивал, пошто я ещё живой. Ответил ему, что помирать не вижу пока оснований…
— ?!
— Вот и я тоже — слегка удивился. Выяснилось, что средства массовой информации усиленно распространяли слух о том, что 19-го я переметнулся — к кому, не указали, а 20-го начали распространять такой же ничем не подтвержденный слух, будто я застрелился, из чего — не уточнили. А потом ещё распустили слух, что я был захвачен заложником защитниками Белого Дома, уже после того, как я, естественно, застрелился…
— Блядь.
— Согласен. А потом вдруг спрашивает меня Ачалов — взял бы я Белый Дом, коли б на то был приказ? Докладываю ему — взял бы. Он меня подначивает: это как же? У них защитники, у них баррикады…
Отвечаю: с двух направлений в здание вгоняется два-три десятка ПТУРов без особого ущерба для окружающей его толпы. Когда вся эта прелесть начнет гореть, а хуже того, дымить, а в дыму сольются воедино лаки, краски, полироль, шерсть, синтетика, просто подтяни автоматчиков и жди, когда обитатели здания начнут выпрыгивать из окошек. Кому повезет — будет прыгать со второго, а кому не повезет — с 14-го этажа…
Подумавши, мы с ним согласились. Это было ясно.
Неясно было другое: на кой черт это надо было бы и, главное, кому?
— Это риторический вопрос?
— Так точно. Во-первых. За всем этим беспорядком чувствовалась чья-то крепкая организационная воля…
Во-вторых, и это было главное, я это ощутил, даже сидя в кабинете командующего. На аэродромах в Чкаловске и Кубинке творилась дикая чехарда. Болградская дивизия три года пролетала по «горячим точкам» и уж с таким опытом, даже при весьма удовлетворительном подходе к делу, могла высадиться когда угодно и куда угодно. А тут самолеты сбивались с графика, шли вразнобой, заявлялись и садились не на те аэродромы. Подразделения полков смешались, управление было частично нарушено. Комдива вместо Чкаловска посадили в Кубинке…
Ну, думаю, и хрен с ними…
Есть армейское правило — в тактике неудовлетворительную оценку ставят в трех случаях: за нанесение ядерного удара по собственным войскам, за форсирование реки вдоль и за наступление в диаметрально противоположном направлении. А когда ВСЁ делается не так?
Это даже не балет, как учения придворной Таманской дивизии в приснопамятных Ворошиловских лагерях. Это комедия…
Приказы в порядочной армии не обсуждаются, их надлежит выполнять! По приказу я ввел дивизию в Москву, по приказу её из Москвы вывел. Ни одного убитого, раненого, ни одного обиженного москвича, ни одного израсходованного патрона, ни одного дорожно-транспортного происшествия. Претензии?..
— А они будут?
— Обязательно! Найдут стрелочника… Да и хрен с ним. Уеду к брату на Алтай… Кстати, как там Гдлян, которого к нам кагэбэшники привезли?
— Парится в бане.
— Не мешать! Покормить, налить ему водки и уложить спать… Чего тебе, боец?
В кунг ворвался радостно возбуждённый сержант, протянул бланк шифрограммы…
— Всё. Кончай ночевать! Вариант «Южный»! Перебазируемся — аэродром Моздок. Готовность — семь часов. Время пошло.
20 августа 1991 года. Двадцать один час двадцать минут. Молдавская ССР, Слободзейский район, село Кременчуг
В сих благодатных краях, где некогда киевский князь Святослав Игоревич мечтал заложить столицу Руси — люди селились издавна…
Во всяком случае, местные жители часто находили на берегах Днестра кости людей и животных, кремниевые наконечники стрел, осколки домашней утвари, турецкие и российские монеты. А в 1881 году один крестьянин обнаружил в своем дворе мраморную плиту с декретом города Тиры, изданным при императоре Коммоде в 181 году от Рождества Христова.
И, нимало сумяшеся, крошил себе на древнем мраморе табак да резал суровой ниткой варёную мамалыгу. Молдаван!
Именно так называли братьев своих меньших, неразумных — умелые и рачительные хозяева: великороссы и малороссы, болгары да потомки древних половцев гагаузы… Даже развесёлые цыгане, что по Молдавии гуляли, — и то, считали типичного молдавана несколько… ну, вы понимаете? Остроумным и смышлёным, как жующий вечную жвачку вол… А ви таки скажете, що молдаван не смышлёный? Вот лично вы — сможете ли вы прожить в Одессе шумной, зная всего лишь два человеческих слова — «билять» и «щикатурка»? Вот то-то же. А молдаваны всегда так и жили.
А вообще место для села Кременчуг было выбрано с большим умом… Предположительно ещё в I тысячелетии до нашей эры древняя удобная переправа через Днестр (Тирас) близ села и благоприятный природный ландшафт (богатые пастбища, сенокосы, плодородные целинные чернозёмы, пойменные леса, обилие зверя, птицы и рыбы) стали причиной возникновения здесь кочевнических стойбищ и долговременных поселений, курганных и грунтовых могильников. Существует мнение, что в VI столетии до нашей эры армия персидского царя Дария I во время похода на Скифию именно здесь переправлялась через Днестр.
Переправа имела важнейшее военно-стратегическое и торговое значение, поскольку служила связующим звеном для контактов кочевой и землепашеской цивилизаций, для которых река являлась естественным рубежом.
Приднестровская полоса расселения Очаковской земли уже в начале XVIII века была заселена полуоседлыми татарами, ногайцами, украинцами из Подолии и Малороссии, русскими с южных губерний России.
Жили здесь мирно, в добром соседстве сербы и венгры, поляки и казаки из Бугского казачьего войска, евреи и некрасовцы-старообрядцы…
Молдаване-то как раз и составляли явное меньшинство!
Приднестровье более интенсивно стало заселяться выходцами из Молдавского княжества, которые бежали от турецкого и боярского гнета, после Ясского мира 1791 года, когда Очаковская земля навечно отошла к России. Здесь, на левобережье Днестра, формировалась так называемая «Новая Молдавия».
Приветили беженцев русские, не выдали… Согрели на своей груди змею.
Впервые это проявилось во время Великой Смуты — когда румыны, которых и доныне не бил только ленивый, осмелели настолько, что захватили пылающую Бессарабию, по которой заполошно метался комбриг Григорий Котовский и прочие батьки («Свадьбу в Малиновке» смотрели? Вот фильм как раз про те смутные времена! — и снималась картина там же, над Днестром… автор, когда её смотрит, сразу вспоминает… эх… село Кременчуг, Тираспольский батальон ТСО, бронегруппа, противотанковая батарея из двух ТМ-16, одной — лихо угнанной Начвором[53] цыганом Сёмой Валентиром у оплошных, оторопевших от такой наглости румын, и второй — как-то очень недорого выменянной у доверчивых, как дети, черноморских казаков оборотистым КВУ Додиком Филькинштейном, за трофейный же, прихватизированный молдавский коньяк. Яркое солнце, музыка, красное как кровь вино — и кровь, льющаяся вином из разбитой бочки. Веселая, справедливая война.)