Валерий Белоусов – Спасти СССР! «Попаданец в пенсне» (страница 12)
Честно говоря, она и сама не понимала — почему вдруг на контрольном экране, сразу после заставки — несущейся сломя голову невесть куда тройки — появилась не она — вся такая трагическая, такая вся внезапная, а совершенно неожиданно пошли вести с полей Подмосковья, где разворачивалась очередная битва за урожай.
19 августа 1991 года. Семнадцать часов три минуты. ФРГ. Город Мюнхен
Обозреватель «Радио Свобода» Савик Шустер сделал большие, круглые, иудейские глаза… На волне 63.8 из «Телефункена» раздавались позывные его родной станции! После обзора новостей голос с характерным семитским акцентом произнёс:
— А сейчас, догогие гадиослушатели, пегед вами выступит наш обозгеватель Савик Шустег…
И глаза Шустера стали уж совсем как у бассета — выражающие всю скорбь еврейского народа!
Потому что то, что сейчас разносилось по эфиру — его голосом, с его фирменными шуточками, — Савику и в страшном сне не приснилось бы…
Он, в прямом эфире, сейчас шизофренически явственно выражал поддержку Ельцину и одновременно ГКЧП!!!
19 августа 1991 года. Семнадцать часов восемь минут. Москва. Улица Горького, здание Моссовета
Собственно говоря, и не совсем здание. А одно из тех мест, о которых ходят легенды.
В проекте строительства второй очереди метрополитена была станция «Советская», расположенная под Советской площадью, между станциями «Площадь Свердлова» и «Маяковская». В целях ускорения строительства станция так и не была построена.
С использованием элементов первоначального проекта станции был построен высокозащищенный бункер для подземного пункта управления Московского штаба ГО.
Перегонные тоннели проходят в нескольких десятках метрах от бункера.
Хорошо сохранился вестибюль станции, но надпись
Если присмотреться, то видно, что когда-то там была станция, уцелел кафель на её стенах и характерные для того времени лепные украшения, даже местами с позолотой. Названия станции не сохранились, остались только крепления для букв. В вестибюле обустроен актовый зал, где иногда проводятся различные мероприятия.
Одно из таких мероприятий сейчас как раз и проводилось — и было оно ужасно похоже на старинный красивый кавказский обычай «Похищение невесты».
Только несли брыкающийся мешок не кунаки влюблённого молодого джигита, а крепкие ребята в тёмно-серых, под цвет цементных стен, комбинезонах, а в мешке была не спортсменка-студентка-комсомолка и просто красавица, а первый и, видимо, теперь уже последний мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов.
Прославившийся тем, что за год превратил образцовый столичный город в замусоренную помойку, а равно тем, что призывал городских чиновников активно брать взятки, изящно называя сие действо административной рентой.
Гавриилу Харитоновичу в мешке было страшно и неуютно.
Почему-то он полагал, что ничего хорошего его уже не ждёт. И предчувствия его не обманули…
«Какое рваное повествование — аж глазам больно!» — пишет мне возмущённо Демократический Читатель…
Однако для тех — кто не был свидетелем тех роковых для Отечества минут — я обязан рассказать, как оно всё было на самом деле… Или могло бы быть.
Теперь, с этой минуты, я уже не буду писать — вот это было на самом деле… Или же это сказка старого дядюшки Римуса? Решайте сами. У вас, хочется верить автору, своя голова на плечах есть. Однако, если приведенные мной факты будут выглядеть совсем уж фантастически — я буду добавлять, что случай подлинный.
Итак.
В этот самый миг — президент Татарстана Минтимир Шаймиев, вернувшись в Казань из Москвы рейсом «Аэрофлота», собрал президентский совет, ознакомил присутствующих с решениями ГКЧП и дал инструкции по их выполнению.
В тот же час жители Казани, собравшиеся на площади Свободы с плакатами «Долой Ивана Грозного!» были разогнаны милицией…
Что началось! Лидеры практически всех партий и движений Татарстана потребовали расследования этого инцидента и отставки президента Шаймиева…
Ответом им были белоснежные ягодицы «Отца нации», на миг появившиеся в окне Дома Правительства…
В этот самый миг в Ташкенте состоялось совместное заседание Президиума Верховного Совета и Кабинета Министров при Президенте Узбекской ССР с участием руководителей Каракалпакской АССР, областей и города Ташкента.
Ислам Каримов произнёс историческую фразу:
— Надо откровенно и правдиво сказать, что народу за шесть лет с начала так называемой перестройки надоели пустые слова и громогласные обещания… Мы задаем вопросы, какое же облегчение принесли нашему народу происходящие в стране изменения?
Какие бы силы ни выступали против нас, ни называли бы нас диктатурой, мы всегда, и этого никто не может отрицать, были сторонниками крепкой дисциплины и порядка!
В этот самый миг командование Камчатской атомной подводной флотилии во главе с адмиралом Фалеевым поддержало Правительство России. При этом надводные корабли, базирующиеся на Камчатке, твёрдо и однозначно поддержали ГКЧП.
В этот самый миг директор АНБ докладывал президенту США, что русские массированно атаковали их спутниковую группировку, на что президент недоумённо спросил, а к кому ему следует с претензией обратиться? Потому что по красной линии друг Misha не отвечает, а телефонов GKTCHP никто в Московском посольстве не знает.
А потом, где гарантия, что кнопки «Пуск» системы «Беркут» не нажимает сейчас какой-нибудь русский второй лейтенант, с детства больной на всю голову?
А шутить с русскими — тем более им угрожать, после того как Горбачёв дал полный расклад по СНВ-1, американский президент не рискнул бы… И пёрнуть американцы не успеют, как от Западного полушария останется одна сплошная воронка. Конечно, спутники связи жалко… Но ведь это пока не Большой Запуск?
Ну и ладно. Переведите Шайен[30] в Красный режим! Ах, он уже и так переведён, автоматически? Слушайте, что вы тогда мне голову морочите…
В этот самый миг «Голос Америки» передал развёрнутую версию причастности Горбачёва к событиям.
Мол, он слишком переусердствовал в своих манипуляциях…
Говоривший за американского диктора Додик Филькинштейн, студент третьего курса ВКШ при ЦК ВЛКСМ, факультет контрпропаганды, с удовольствием пил прямо из горлышка ледяную пепси-колу… недаром он участвовал в конкурсе пародистов в институтском КВН! Получилось у Додика точь-в-точь. И даже лучше.
В этот самый миг Москву по приказу Ельцина покинул Козырев — министр его иностранных дел. Он отправился в Брюссель, где на чрезвычайную встречу собрались главы внешнеполитических ведомств стран НАТО.
Козырев имел поручение призвать страны НАТО осудить насильственную узурпацию власти в СССР и взять под международный контроль ядерные средства Советской Армии…
Президент США Буш прервал отдых в штате Мэн и срочно вылетел в Вашингтон, в самолёте «ЮСАФ номер один». На пресс-конференции на борту самолёта он признал ГКЧП незаконным, а также сообщил о приостановлении экономического сотрудничества с СССР.
— Нет реформ — нет денег! — заявил он строго и погрозил пальцем. — Ну-ну.
19 августа 1991 года. Девятнадцать часов. Город Москва. Станция метро «Волоколамская», Ждановско-Краснопресненской линии
«Вот автор… загнул! — воскликнет умудрённый нелёгкой (а у такого Читателя жизнь, в силу его имманентного ума и сообразительности, всегда тяжела и неказиста) жизнью демократический Читатель… И это где же такая станция?»
Там же, где и всегда была, — отвечу я. Аккурат между «Щукинской» и «Тушинской»…
Московское метро строилось проклятыми коммунистами — на вырост… Вот построят на месте аэродрома Центрального аэроклуба им. Чкалова жилой район — а станция метро под него уж и готова!
Да так себе, правда, станция — не «Комсомольская-Кольцевая» с её мозаиками или «Новослободская» с её витражами — обычная «сороконожка». Но удобно — один выход на Волоколамку, второй — пока в чисто поле, к улице Водников…
А пока что поезда проходили «Волоколамскую» без остановок.
…Борис Николаевич Ельцин, президент и вообще… гарант, с трудом разлепил опухшие после трёхдневного (с шестнадцатого августа) пьянства глаза…
Вокруг было темно и холодно. Вдали что-то ритмически прогрохотало.
Что-то тупое и жесткое немилосердно попинало его под рёбра:
— И что, ты хочешь мне сказать, что это вот — оно самое?! А кто тогда на танк лазал?
«Какой танк? — подумал Ельцин. — Да я и с моста-то падал, не то что с танка…»
Рядом опять что-то железно прогрохотало…
19 августа 1991 года. Семнадцать часов восемнадцать минут. Москва, Дом Верховного Совета РСФСР. Цокольный этаж, комната 221-в
Неторопливо, мелкими глоточками потягивая из плоской стеклянной фляжечки прихваченный из буфета «Хенесси» («Вот она, свобода! Захочу, и ещё возьму! МНЕ теперь ПОЛОЖЕНО!»), Коржаков с насмешливой улыбкой смотрел на экран телевизора…
По внутренней телесети шла непрерывная трансляция из зала заседания.
Как раз сейчас вальяжно развалившийся на председательском кресле, как на деревянном ящике из-под яблок на грозненском рынке, Руслан Имранович Хасбулатов снисходительно предоставлял слово «полезному идиоту» — Сергею Адамовичу Ковалёву.
Следовало ожидать очередной порции мерзопакостнейшей грязи, готовой вот-вот политься из «трейтьего микрофона…» в адрес позора мировой демократической общественности — гнусного «совка».