Валерий Белоусов – Раскинулось море широко (страница 9)
Холодные серые нити тумана наползали на низкий болотистый берег… Ледяные, стылые даже на вид – волны – лениво колыхали ледяную шугу, оставляя её на сером песке заберега…
По песку неторопливо разгуливали огромные чайки…«Ходит чайка по песку – моряку сулит тоску…»
Барон Эдуард Толль забил последний гвоздь и сказал боцману Никифору Бегичеву: «Ну, можете поднимать…»
Матросы потянули за серые тросы, именуемые на флоте концами – и высокий крест поднялся к серому небу…
Утоптав песок, всё обнажили головы…
Мичман Семёнов вытащил из полевой сумки тетради и прочитал вслух: «4 сентября штурман дубель-шлюпки „Якутск“ Семён Челюскин записал в вахтенном журнале: „Свезли на берег бывшаго лейтенанта Прончищева жену. В исходе 2 часа пополуночи лейтенанта Прончищева положили во гроб и свезли на берег“.
6 сентября Василия Прончищева похоронили здесь, на высоком берегу мыса Тумуль.
А через шесть дней, 12 сентября 1736 года, Челюскин записал в журнале: „В начале сего 4 часа пополуночи бывшаго командира дубель – шлюпки Якуцка Прончищева волею Божею жена его умре“.
Ее похоронили рядом с мужем. Вот здесь – Мария Прончищева и лежит… Пусть ей будет пухом Русская земля…»
Неровный, сухой залп…
Когда возвращались к шлюпке – Толль схватил Семёнова за руку:«Я верю! Верю… она есть! Ведь… Видел же её Прончищев… видел Челюскин… я найду её… мою Землю Санникова!» (и через семь лет – он отправится, отважный полярный рыцарь, в свой последний ледовый – крестовый поход… и я верю – под вечными сполохами полярного сияния он всё-таки увидел её, и – умирая, коснулся леденеющей рукой её чёрных, заиндевевших камней… )
Последний русский первопроходец – Никифор Бегичев – тоже в это верил…
Что заставляло нашего героя голодать, делить со своими товарищами – матросами последний кусок сухаря – причём ломая его, Семёнов ЖУЛЬНИЧАЛ – оставлял себе МЕНЬШИЙ ломтик («Я командир, я должен и обязан беречь своих людей…»), терпеть пронизывающий холод, вечную промозглую сырость, тяжкий труд до кровавых мозолей, лишения… Какие лишения? А вы, дорогие читатели, просто за Полярным кругом попробуйте снять штаны и провести простой акт дефекации – когда в обнажившийся афедрон тут же пытаются впиться сотня комаров… лето, однако!
Зачем он это делал? Вы не поверите… они искали путь к Енисею, провешивали фарватеры, работали для блага Родины… они были патриотами! Причём никто их это делать не заставлял – все члены Енисейской Полярной Экспедиции были только добровольцами…
Единственное, что заработал для себя лично в этой экспедиции Семёнов – больные, застуженные почки… благодарность Российского Географического Общества… любовь и уважение к простому русскому матросу… не так мало!
Впрочем, в лейтенанты его тоже произвели – в том же 1893-ем… по выслуге лет…
А потом была Николаевская морская академия…
Думаете, туда принимали кого попало? Да ведь и учреждена она была для «усовершенствования некоторого числа отличнейших из вновь произведенных офицеров в высших частях наук, к морской службе потребных».
Причём на курс военно-морских наук – принимались штаб-офицеры флота и лейтенанты, состоящие в этом чине не менее шести лет и преимущественно окончившие курс в одной из академий или в школах артиллерийской или минной. Наш герой был принят сверхштатно!
Состав преподавателей был блестящий! Только из математиков и физиков были М. В. Остроградский – который открыл формулу Остроградского, о преобразовании объёмного интергала в поверхностный (а также был разработчиком статистико-вероятностных методов проверки качества боеприпасов), раньше был – Э.Х. Ленц (Закон Джоуля-Ленца – это его!), а теперь – из молодых, да ранний – Попов!(кто таков, пояснять, думаю, не нужно?)
А ещё слушал Семёнов алгебраический анализ, дифференциальное и интегральное исчисление, изучались им аналитическая и практическая механика и частная физика.
Специальные предметы были суть: астрономия и геодезия, гидрография и метеорология, теория кораблестроения, оптика и системы маячного освещения… А ещё читались морская стратегия и тактика, военно-морская статистика и география (тоже специальная, военно-морская!), военная история и (внимание!) – морское международное право… последний предмет нашему герою очень понадобится… в своё время!
По окончании академии Семёнов – окончивший её по первому разряду (отчего-то меня это абсолютно не удивляет… ) получил в награждение годовой оклад жалованья… который полностью истратил – на покупку книг…
После чего приказчики книжных лавок встречали его у входа со снятыми картузами…
Впрочем, книги читать времени у него скоро не стало…
Впереди у него был Печелийский залив и мрачные, пирамидальные форты Дагу…
На сей войне не знаменитой (ныне не знаменитой) наш герой заслужил себе «клюкву»…«Сапиенс – сат!» (хотел закончить «каркулаем вити» автор… но… )
Что за война? Что за «клюква»? Почему не знаю? Это какой год? – восклицает Взыскательный читатель…
… Извольте… к концу века пара и электричества у стен недвижного Китая прочно, как лягушки вокруг стоялого пруда – расселись колонии, сеттельменты, арендованные территории соединённой Европы…
Первыми, разумеется, были просвещённые мореплаватели… начав с Гонконга, который они арендовали всего-то на 99 кратких лет (а что для Срединной империи столетие? пустяки… ) они, в ходе двух кровопролитнейших (для аборигенов) войн отстояли Священное Право Белого Человека – Свободно Торговать… опиумом! Да, именно так… эти колониальные войны так и назывались – опиумными… Ну как вот если бы американские «кожаные затылки» захватили бы Владивосток, и потребовали бы от России контрибуцию в полтора миллиона таэлей, за то, чтобы грязный, дёргающийся в рэпе негритос мог свободно продавать на Светланской свой вонючий крэк… Дико? А ханьцам было каково терпеть такое национальное унижение?
Тем более учтите – психология, государи мои! Когда тебе с детства внушают, что ты самый лучший, потому что живёшь в центре Вселенной… то в результате, к великолепному фрегату «Паллада» подплывает грязный сампань («шампунька»), из неё на сияющую белизной палубу вылезает облачённый в ШЁЛКОВЫЕ лохмотья амбань и спрашивает – это какие варвары в Поднебесную дань привезли – северные или южные?
И вот Поднебесная была бита – долго, жестоко, безжалостно… по-европейски…
За Великой Британией потянулись французы, немцы… даже итальянцы пытались отхватить себе кусочек – но вышла уже сущая оперетка…
Ну-с… в столице Империи, Бейцзине (так город и называется -Северная Столица) имеется посольский квартал… в Шанхае и ряде иных БЫВШИХ китайских городов созданы особые кварталы – в публичных местах которых были вывешены по-европейски корректные плакаты:«Excuse, but the input is strictly prohibited dogs and Chineses!»
Было много скандалов… собаки -то здесь причём? Милые, послушные существа… подлинные друзья человека!
(Фотография – на кресле -качалке, с сигарой в крепких зубах и с Газетой в руках (какой, уточнять надо?) – плотненький такой сын туманного Альбиона… а рядышком – бульдог, брыластой курносой мордой точь – в точь вылитый хозяин… )
Понятно, что хозяйствующие иноземные субъекты особой любви у местных жителей не снискали… с одной стороны – эксплуатация… китайские кули мёрли как… по словам очевидца, под каждой шпалой английской железной дороги – по могиле китайца…
С другой стороны – недобросовестная конкуренция…
Ну, русские тоже хороши – скажет Взыскательный читатель… да. Русские были… строили в Маньчжурии железные дороги, шахты, заводы, основывали целые города…
«Инженер. Расстёгнут ворот,
Фляга, карабин…
Здесь построим новый город!
Назовём – Харбин!»
И строили – больницы, школы… для китайцев!
Очевидец пишет: «Все цивилизованные европейцы относились к китайцам как к макакам… но кто Вам сказал, что русские – европейцы? НИ В ОДНОМ городе Нового края – Желтороссии – не было разделения на гетто… это только просвещённые англичане могли писать – „Китайцам и собакам вход воспрещён!“ а у нас жили все вместе! Примеры?
Дмитрий Янчевецкий, автор изумительных репортажей „У стенъ недвижнаго Китая“, С-Пб-Порт-Артур, 1903 - преподавал в Пушкинской русско-КИТАЙСКОЙ школе (а где, в каком волшебном городе американцы в это время учились с китайцами в одном классе?).
Сцена быта – супруга секретаря миссии в Пекине г-жа Поппе и супруга полковника Воронова свободно беседуют со своей кухаркой – по китайски (где, в какой сказочной стране европейская белая „миссус“ еще унизит себя вообще тем, что заметит туземца-боя?)
Русско-Китайский банк – вместе работают за соседними столами Садовников и Цин Ланфан – оба письмоводители…
Русско-китайское училище в Тяньдзине – во главе училища директор китаец, китаец также инспектор и часть учителей…
Учитель Любомудров: „У нас был один ученик, Лиу Шичжень, который до того почитал великого князя Ярослава Мудрого, что попросил окрестить его Ярославом Ивановичем… “
Учитель Лиу Шиминь: „Все наши ученики мечтают о поездке в Россию… А перед Петром Великим просто благоговеют!“
Вот этим-то учителям и мальчишкам ихетуани и отрубали руки, чтобы не смели писать по-русски… Коллега, я и хотел пояснить, что в Жёлтороссии нарождалась новая общность – Русский Китай! Будь проклят Николашка…»
Какой Николашка?! Великий Князь Николай Николаевич? А он-то здесь причём? Распоясались г-да литераторы…