Валерий Белоусов – Раскинулось море широко (страница 30)
«Спокуха, мать! Дыму не слышно, воды не видно, вроде не кренимся… может, за борт кто упал?»
… Застёгивая на ходу белоснежный китель, командир поднялся на мостик…«Да, точно японец… что же делать-то? Буквально в двух шагах – Сингапур, связанный прямым телеграфным кабелем с Токио… пропустим торгаша – он на нас наведёт крейсер… надо его остановить! Прикажите – „Большой сбор!“»
Засвистали боцманские дудки, и скоро вся команда, кроме вахты – выстроилась на шканцах…
«Товарищи моряки! („Не мог он сказать – товарищи моряки“ – пишет Взыскательный Читатель. Тем не менее – взято из воспоминаний моряка торгового плавания… так обратился капитан пассажирского парохода к своим матросам, когда узнал – что у них в трюме начинает гореть потихоньку бертолетова соль… )
Мы ведем, и мы обязаны довести наш „Херсон“ до родного порта! Однако – посмотрите вдаль – вы видите японское судно… сейчас – война. Море – не место для прогулок, и любой неприятельский корабль – есть корабль вражеский… если мы его не остановим – он донесёт о нас, и скоро все мы окажемся в японской тюрьме…»
Строй команды глухо зароптал…
«Молчать! Слушай мою команду! Дети мои! Вы – простые русские люди… но наша Родина внезапно, без объявления войны, подверглась нападению подлого врага. Предательски, в спину – были убиты русские моряки Тихоокеанской эскадры, предательски – захвачены наши товарищи с торговых судов… Неужели мы позволим, чтобы коварный враг смеялся и радовался? Вам за Россию – обидно?»
Из строя выступил седовласый боцман Мыкола Раздайбеда… снял бескозырку, перекрестился…
«Мабудь, Ваше Бла-ародие, усе так думають, шо Россыя нам мати… а шо, може, вломим пизды тем япошкам?»
«Спасибо, матросы… не сомневался в вас… слушай мою команду! Аварийные инструменты – ломы, топоры, лопаты – разобрать! Господа офицеры! Прошу Вас возглавить Ваши вахты! Будем швартоваться борт -о-борт с ходу! Аврал! Отомстим за „Варяг“!»
Через несколько минут на борту «Херсона» закипела бурная деятельность… мгновенно были разорены все пожарные щиты… завсегдатаи кабацких драк доставали припрятанные кастеты и матросские ножи… Те, кому аварийного имущества не досталось – расхватывали со шлюпок багры, отпорные крюки и даже тащили ручки от швабр… Кок раздавал с камбуза разделочные ножи и капустные сечки – умоляя:«Братцы, только с возвратом – а то весь рейс вы у меня одну кашу шамать будете!»
«Куда, куда? – Пассажирам вход воспрещён!„… на мостик вбежали бородатые, худые мужчины, с горящими адским огнём глазами… “Кэптайн… ми есть с Вами вместе! Дас ист буттем Вас помогайт! Ми есть коммандос, проклятий ингленд мало-мало либен резать…» «Да делайте что хотите!» «Данке шён, кэптайн, форверст, камераден!»
За левый борт вывалили на манильских тросах кранцы – для сбережения борта… из всех трёх труб русского корабля повалил густой чёрный дым – в топках горели дрова, обильно смоченные нефтью… («А что, уголь закончился?» -пишет Взыскательный Читатель. А как, по Вашему – топки разжигают? Не лучиной же!)
Заложив крутую дугу – «Херсон» мало-помалу набирал ход, быстро нагоняя японский пароход…
… Вахтенный штурман Накадзима Кобаяси с удивлением смотрел на странные эволюции длинноносых варваров… Сначала разминувшись с «Хиросима Мару», неизвестный – судя всему – пассажирский пароход теперь приближался с кормы…
«Интересно, что он делает, и зачем ему это надо?» – неторопливо подумал японец, рассматривая поднятый на стеньге неизвестного судна голландский флаг – отчего-то перевёрнутый…
Между тем неизвестный пароход приблизился настолько, что блеснувшее на его чёрном борту название, выведенное золотыми буквами – можно было разглядеть невооружённым глазом «Ксе-е-п-к-о-х»… (ХЕРСОН)
Выйдя на траверз «Хиросимы», «Ксепкох» вдруг резко изменил курс – нависая над ней своей высокой надстройкой… и тут по рубке торгаша хлестанул первый залп снятых с миноносцев митральез…
Зазвенели разбитые стёкла, полетели в разные стороны щепки – калеча не хуже пуль… а пули полудюймового калибра, попадая в жёлто-кожие тела японцев – оставляли огромные рваные раны…
Со стоном сминаемого металла соприкоснувшись планширем, высекая снопы соломенного цвета искр – «Херсон» навалился всем бортом…
«Полундра!!»
«Фан ундер – падает вниз!» – кричали петровские учителя, голландцы, предупреждая на саардамской верфи царственного плотника об опасности…
И как падало вниз – сметая всё на своём пути, тяжёлое дубовое бревно – так посыпались русские моряки на палубу японского судна…
В распахнутых на груди голландках, сквозь которые виднелась «морская душа» – тельняшка, русские с отчаянными, вгоняющими в ужас воплями – которые скоро сменились тяжёлыми сочными ударами – напали на японцев…
И скоро свежевымытая палуба японского угольщика была обильно забрызгана красным…
…«Dоn't shoot! I'm – Englishman! I'm not the Japanese! You don't dare to kill me!» – рыжий и конопатый «маркони» скорчился в углу радиорубки…
Вилли Штейн, по прозвищу «Лев», размахивая окровавленным тесаком, вожделеюще усмехнулся, а потом просто радостно оскалился:«О-о-о, вундербар! Англичанин – это очень хорошо! Дас ист фантастиш! Я так и знал, что встречу сегодня англичанина. Gott, bestrafe England!
Ну, англичанин, давай, я тебе чего-нибудь отрежу… хочешь, сначала – нос, хочешь – ухо… например, левое… люблю я погрызть хрящики…»
В этот момент радиоприёмник что-то мелодично, канареечной трелью, пропищал, помаргивая зелёной лампочкой на эбонитовой консоли…
Питер Бота, до войны трудившийся телеграфистом в железнодорожной конторе, поднял вверх, на уровень плеча, сжатые в кулак пальцы – принятым в коммандос сигналом призывая всех к молчанию…
«Так, английская собака, это кто вас, английских свиней, захватил?»
«Они японцы…»
«Какая разница… отвечай, тварь, а то кастрирую – и заставлю яйца сожрать!»
«Я… мне приказали… я не хотел! Пощадите!!»
«Садись за аппарат, и передавай… да смотри мне – я азбуку знаю!»
«Питер, я не понимаю… а ты сам не можешь?»
«Заткнись, Вилли… у каждого телеграфиста – свой почерк… передавай. Захватили МЫ – русский пассажирский пароход. Куда его доставить?»
Аппарат снова запищал…
«Ага, ага… Остров Raffles»
… Тундерман Первый, как тигр, метался по мостику… перед ним, комкая в руках широкополую шляпу, понуро стоял Питер Бота…
«Ну, за находчивость – хвалю… не получив ответа – японец бы стал разыскивать свой пропавший угольщик… а так – мы выиграли… а что мы выиграли? Пару часов? Пока они не догадаются, о том, что-то не так, и снова начнут разыскивать…
Ну хорошо, спасибо… Вы свободны… да, а где англичанин?»
«Лев» Штейн, ковыряя спичкой меж зубов, задумчиво отвечал:«Кэптайн… его ест великанский волна за борт шнелль-шнелль смыть… Es ist schade!»
…«Господа офицеры! Вначале – я думал, просто пройти мимо японского крейсера, изображая – что мы идём под конвоем… но понял – это не реально. Потому как японский командир обязательно захочет осмотреть такой ценный приз. Поэтому – поступим так… Прежде всего, мне нужны добровольцы! Три кочегара, механик, рулевой… и офицер… отставить офицера! Добровольцев – поведу лично я…»
… Маленький островок, впрочем – обладающий отличной, закрытой от преобладающих ветров якорной стоянкой, был назван в честь сэра Thomas Stamford Raffles, который намеревался открыть здесь торговое представительство английской – (Ост) Ист – Индийской компании. Однако после переговоров с султаном Джохора ему удалось заключить гораздо более выгодное соглашение – арендовать весь остров Сингапур… на котором, впрочем, в далёком 1819 году жило всего несколько семей бедных рыбаков…
Буквально за несколько месяцев численность жителей нового поселения достигла пяти тысяч человек – впрочем, по мнению англичан – человек там жило как раз очень мало, а остальные – были просто китайцами…
Ко времени нашего рассказа – Сингапур трёхсот-тысячный стал коронной колонией – важность которой неизмеримо возросла после открытия Суэцкого канала! Этот город-остров становился главной базой RN на Востоке… Впрочем, людей – в английской интерпретации – там по-прежнему жило немного…
К вечеру на рейде Сингапура, на котором стояли два британских крейсера – увидели, как к маяку на острове Райфлз, у которого на якоре стоял принимавший уголь с парохода «Ниитака-мару» японский вспомогательный крейсер «Ниппон Мару», понуро направляется огромный трёхтрубный пароход, с приспущенным с приспущенным русским торговым триколором… конвоируемый гораздо меньшим, каким-то замурзанным пароходиком под гордо развевающимся флагом Японии…
Коммодор Чейни, наблюдавший эту сцену с мостика «Кресси», указал биноклем, зажатым в холёной, затянутой лайковой перчаткой руке на эту поучительную картину своему гостю – капитану Джонсу с «Дрейка»:«Вот Вам, мой друг – апофеоз царизма… колосс на глиняных ногах! Маленькая и бедная Япония – но ведомая и руководимая нами, англичанами – царит в океанских просторах!»
«Разгрызи меня Господь, коммодор… но неужели „русски“ не могли хотя бы удрать?»
«О-о, капитан… они трусливы даже для бегства!»
Между тем «Хиросима-мару» под приветственные крики «Тенно хейку банзай! Банзай! Банза-а-ай!» приблизилась к своему сэнсею… Это было очень крупное – по японским меркам – судно… одно из восемнадцати самых крупных торговых судов, принадлежащих до мобилизации компании «Ниппон Юсен Кайса» – гордость её флота, построенное на верфи «Мицу-Биши Доккура энд Энджин Воркс -Нагасаки»… длиной 133 метра, тоннажем 6172 тонны… Скорость «Ниппон -мару» достигала 22 узлов, да её и проектировали как крейсер… и вооружена она была для своего класса вполне приемлемо…