Валерий Белоусов – Попаданец в пенснэ (страница 41)
Хмель как рукой сняло...
Дрожа губами, вытянувши руки по швам, Громов внимал - казалось бы , такому домашнему, ни капли не строевому голосу... но человеку с ТАКИМИ глазами надо было подчиняться. Громов хорошо чувствовал, кто в этой стае вожак...
Когда Пуго владел собой, то говорил без всякого акцента...
'Основная проблема- вовсе не уличная преступность или нарождающиеся банды.
Масштабы правонарушений возрастают именно в тех сферах народного хозяйства, которые непосредственно связаны с удовлетворением первейших жизненных потребностей советских людей.
Прежде всего, это относится к предприятиям и организациям, осуществляющим хранение, транспортировку и реализацию продуктов и товаров народного потребления.
Источники преступлений- разрыв хозяйственных связей и развал общесоюзного рынка, попытки многих местных органов регулировать рынок внеэкономическими методами, срыв поставок и завоза товаров в розничную сеть... Рост спекуляции принял угрожающий характер. А про внешне-экономическую деятельность кооперативов , совместных предприятий я уж и молчу... один вывоз титановых лопат в Японию чего стоит!'
'И как боретесь?'
'Никак. Фактическая либерализация уголовного наказания за малозначимые экономические преступления судами сейчас перенесена на преступления тяжкие... В прошлом году из более чем шести тысяч злостных нарушителей правил торговли и хищений социалистической собственности в крупном и особо крупном размере к лишению свободы судами приговорено - семь человек...'
'С чем это связано?'
'Наверное, отстает работа законодательных органов... плохо работают!'
'Или наоборот, работают очень хорошо. Выполняют социальный заказ... рэкет есть - закона о рэкете нет. Ладно. Не грустите. На нет - и суда нет... есть только особое совещание!'
Читатель никогда не бывал в милицейском буфете? Тоже самое, что буфет в депо, только вместо чёрной железнодорожной формы- серая милицейская, вместо огромных гаечных ключей у ножки стола стоят 'Огрызки', они же 'Ксюхи' - автоматы АКС-74У (совершенно ублюдочного вида), вместо свистков маневрового локомотива и лязга сцепок доносится неразборчивое бормотание раций...
А так- всё тоже самое... подавальщицы в когда-то белых фартуках, с опухшими печальными глазами вечных разведёнок, которых до пенсии называют 'девушка', кофейный напиток в огромной нечищеной алюминиевой кастрюле, куда уборщица периодически подливает из мятого ведра кипяточка, посиневшие варёные яйца на тарелочке с плевком майонеза...
И разговоры :'Представляешь, дырочка ма-аа-аленькая, никто и не заметил. А как стали в милицейском морге шкерить- глянь, а там заточка из спицы до самой сердечной сумки дошла ...
Да он сначала жену табуреткой по башке, затем тёщу, а потом и сам повесился- видимо, от радости, что наконец-то свободен...
Я ей и говорю- не волнуйтесь, гражданка, всех насильников задержим- а она мне резонно отвечает , зачем же ей всех- лучше второго или хотя бы третьего...
Рассадил он, значит, покойников по кругу, карты на столе разложил, вроде как играют, и когда его сменщик-санитар в секционную вошёл, хлоп по столу:'Черви- козыри!!!'. Тот и брык- инфаркт...
Слушай, у тебя деньги есть? Займи мне червонец до завтра , а я там пойду с участковыми в коммерческих ларьках прописку у продавцов проверять, так тебе сразу и отдам...'
'Товарищи офицеры!'- в буфет вошёл Пуго в сопровождении невысокого, лысеющего мужчины средних лет... (от автора. Я знаю, что при приеме пищи команда 'смирно' не подаётся... но, в буфет входит министр!)
Вообще, у начальства БЫЛ свой буфет, однако новый министр отдал его помещение под комнату психологической разгрузки - с аквариумом и цветочками... чудит барин! подумали тогда оперА...
Увидев высшее начальство , боящаяся в этой жизни только ОБХСС и КРУ буфетчица тем не менее подтянулась и изобразила, сверкнув золотым зубом, приветливую улыбку :'Что будем кушать? Есть рыбка, филе ангела... есть мяско- шницель Гордо Блюю...'
Берия согнулся в пароксизме беззвучного хохота...
Мягко, но решительно отклонив настойчивое до неприличия желание увядшей пергидролевой блондинки увлечь их за особый столик (отличавшийся тем, что на нём была постелена белая скатерть и стояла пластмассовая вазочка с двумя ромашками) два министра , попросив разрешение у вскочивших со стульев милиционеров, присели за стол угловой ...
Берия, настойчиво пытаясь угрызть шницель с таким забавным названием, не сводил чуть близоруких, карих глаз со своего визави...
Напротив Лаврентия Павловича сидел довольно еще молодой , но умученный службой милиционер , с посеревшим , мятым, как его форменная рубашка, покрытая подозрительными пятнами, лицом , заросшим двухдневной щетиной...
Лейтенант милиции поднял на Берию покрасневшие глаза с набрякшими веками и дерзко спросил :'Чем обязан такому вниманию?'
Лаврентий Павлович взглянул ему прямо в зрачки- но ломать чужую сильную, но чем-то смятенную волю не стал. Милиционер ему явно понравился...
'Вот, думаю - как гражданину уважать сотрудника Органов, ежели он , милиционер, сам себя не уважает? Форма мятая, нечищена... да и что это за форма? Тряпка какая-то... вот в мо... то есть, в пятидесятые- одели мы милицию в форму довоенных (! - Лаврентий Павлович имел в виду, до Великой Войны, которая Империалистическая) городовых. Мундир хорошего сукна, шапка барашковая. Идет себе такой барбос, все на него любуются...'
'Не знаю, как Вас называть...'
'Да зовите просто- товарищ комиссар !' (шутка- Лаврентий Павлович не просто комиссар, а Генеральный Комиссар ГБ)
'А-х-х... то-о-ова-а-арищ...'
'Что, не любите товарищей?'
'Я бы их зубами грыз. Вот, я только 'с адреса'.
Представьте, приехала тюха семнадцати лет из деревни в МИМО поступать... ну, местные студенты, това-а-арищи, её пригласили на квартиру, напоили, поимели во все щели да и удавили...
Потом подвесили, вызвали наряд- ах, ах... расстроилась бедная, что не прошла по конкурсу, руки на себя наложила... а я смотрю, у ней за ухом- пряжка от ремня, значит, на стрингуляцонной полосе должен быть синяк. А его-то и нет!Значит, душили не ремнём, а его уж потом накинули!
Стал их колоть - да прокурорский мне- ты что, дурак? Ведь это детки та-а-аких това-а-аарищей... так ведь и закроют дело, за отсутствием события!'
Берия чуть усмехнулся :'Ну, теперь - вряд ли...'
'Вашими бы устами да ...но я не про то. Уважение? Я за два последних года имел 5 поощрений и ни одного взыскания, характеризовался сослуживцами и руководством положительно, спиртные напитки не принимал. Уважают меня? Какое нахер уважение, когда я седьмой год с малыми детьми в милицейской общаге, в Капотне... где сортир один на весь этаж, где крысы по комнате бегают, детей за пальцы кусают...'
Берия обернулся к Пуго :'Товарищ министр, а у Вас квартира есть?'
'Та-а-а, е-еесть...'
'Дети у Вас взрослые?'
'Та-а-а...'
'Вот, мне кажется, будет правильно - чтобы пока Вы , жилищный вопрос у товарища ... как Вас? Иванов? Иванова решаете, он поживёт со своими малыми детьми в Вашей квартире, а Вы- в его общежитии... поближе к рядовому и младшему начальствующему составу...'
... Когда министры (вернее, один министр и бледная тень) ушли, растерянный Иванов на вопрос товарищей, кто это был - отвечал задумчиво :'Хрен его знает... но думаю, что новый Хозяин!'
Потом подумал и добавил :'Только вот... Премии теперь мне вовек не видать- сожрёт за это меня начальство с потрохами... не простит такого Пуго! Да и ладно... прижал бы только Хозяин тех субчиков из МИМО!'
'Мы в Нагорном Карабахе, в хищном городе Шуше' - писал поэт в далёких двадцатых годах... вот и говори после этого, что поэты - не обладают чувствительностью сейсмографов, предчувствуя грядущие бури...
'Хрен его знает, кому она понадобилась...'- пожилой , тридцатипятилетний капитан Логинов печально улыбнулся, блеснув в свете дребезжащих ламп дневного света, бессонно горящих под потолком переговорного узла, белым металлом съеденных в Хабаровском Крае (вода там не очень) передних зубов.- Наверное, кому-то понадобилась!'
'Кому, кому она понадобилась?!'
'Если бы никому не понадобилась, то не спёрли бы - разумно резонировал мудрый авиатехник- Она ведь, ГШ-23, чисто авиационная! Хотя стрелять, конечно, и с машины может, с помощью авиационного аккумулятора.'
'Но кто?'
'Элементарно, Ватсон. Пушку с ероплана так просто не снять, это надо уметь... техники у нас русские, на такую подлость по отношению к машине не способны, тупые прапора-айзеры могут только тушонку тырить, значит, либо ты, либо я. Я пушку не крал.'
Собеседник Логинова, выпускник Даугавапилского авиационного радио-технического, Артурас Вилкас, которого в части за глаза звали Ложкасом и не очень любили - за имманентную тупость и лень, возмущённо набычился :'Я тоже не брал...'
'Ну правильно... значит , сама ушла.'
Двери переговорного пункта распахнулись и в помещение вошли несколько очень плохо выбритых молодых людей, из тех, кого на московских рынках относят к неведомой этнографам кавказской национальности...