Валерий Барабашов – Крестная мать (страница 88)

Зацепиной и Дорош свидание разрешили на законных основаниях, как ближайшим родственникам больных-подследственных, а Татьяне — в порядке исключения. Кто-то позаботился об этом, походатайствовал перед следователями, и она, поразмыслив, поняла, что этот «кто-то» скорее всего Аркадий Ка-менцев. Он хотел, чтобы она встретилась с Тягуновым, поговорила с ним, и вот двери тюремной больницы, кажется, скоро откроются.

Позавчера Каменцев и Дерикот были у нее дома. Их появление для Татьяны, да и для Изольды было неожиданным, тревожным — от этих людей всего можно было ожидать. Что, в самом деле, еще нужно преуспевающим господам, растоптавшим своих врагов, засадившим оставшихся в живых в тюрьму?

Но довольно скоро все прояснилось, встало на свои места. Оказывается, Каменцев и Дерикот отнюдь не чувствовали себя победителями, хотя внешние преимущества были теперь, разумеется, за ними.

Они пришли договариваться.

Держались Аркадий и Феликс вполне достойно, можно сказать, великолепно: просили, но не унижались, предлагали, но не заискивали. Словом, держали марку, подчеркивали, что цену себе знают. Говорили откровенно: да, перевес на их стороне, и в случае, если Татьяна с Изольдой не согласятся — пощады женщинам не будет, а также и тем, кто в тюремной больнице. Там могут вылечить, а могут и…

— Что вы хотите, Аркадий? — прямо спросила Татьяна. Все четверо сидели за голым столом в гостиной друг против друга — дое «высокие договаривающиеся стороны». Мужчины — в костюмах и галстуках, а женщины — в домашнем, в халатах и тапочках, как их застали. Впрочем, одежда на ход переговоров не влияла.

— И мы, и вы должны выйти, повторяю, из сложившейся юридической ситуации с меньшими, с минимальными потерями, Татьяна Николаевна, — так же прямо отвечал Каменцев, и неизменная презрительно-вежливая улыбка змеилась на его губах, а Дерикот сидел хмурый, с резко сдвинутыми бровями.-

Мы с вами уже на эту тему говорили, убеждали, но все-таки ваши мужчины не вняли голосу разума. Жаль. Судя по всему, кашу с погоней заварил бывший чекист Дорош, с него будет особый спрос. Сожалею, перестрелка на шоссе сложилась так, а не иначе. Голову в «кадиллаке» должен был в первую очередь свернуть именно Дорош. А он остался жив.

— Вы жестокий человек, Аркадий! — вспыхнула в гневе Татьяна, а Изольда поддержала ее скорбным измученным взглядом.

— Мы ни на кого не нападаем первыми, а только защищаемся, — достаточно издевательски заметил Дерикот. Уж кто-кто, а шеф бандитской шайки, промышляющей чужими автомобилями, лучше бы помалкивал.

— Что вы предлагаете, Аркадий? — в свою очередь жестко спросила Татьяна. — Почему вы пришли к нам? Ваша взяла, добивайте.

— Вы разумная женщина, Татьяна Николаевна, и сердце подсказывает мне, что рано или поздно, но мы будем вместе, — несколько напыщенно, но вполне искренне распинался Каменцев. — Взгляды у человека под воздействием многих факторов меняются, увы, то так, хотя вы и не хотите признаться. И вы будете другой, по-другому начнете смотреть на мир, если примете наши предложения. И ваши взгляды вполне могут совпасть с нашими… Скажу прямее. Вы нам нужны. Чем больше будет у нас таких, как вы, тем скорее мы сможем переделать мир…

— Это все философия. А если по делу?

— По делу, так по делу, — Аркадий вздохнул, сел свободнее, закинув ногу на ногу. Спросил: «Курить можно?»

Татьяна кивнула, а Изольда молча поднялась, принесла пепельницу. Закурил и Дерикот. Аркадий начал инструктировать:

— Мы предлагаем, чтобы ваши мужчины говорили следователям следующее. Первое. Никакой машины с оружием не было. Это чья-то шутка, злой вымысел, блеф! Фантазия. Может быть, того же погибшего Косова, который решил выслужиться как чеченец перед русскими коллегами по милиции. Те, кто оказался в «кадиллаке», поверили в этот бред и понеслись вдогонку. Второе. Парень с автоматом оказался в машине случайно, попросил подвезти. Никто его не знает и никто, разумеется, даже не подозревал, что у него в сумке — автомат. Третье. Выстрелы по вертолету он открыл из хулиганских побуждений, для всех сидящих в «кадиллаке» это было полной неожиданностью.

— А с вертолета зачем стреляли?

— Дали предупредительные выстрелы. Если бы не было ответной хулиганской очереди, не стал бы стрелять гранатометчик, не произошло бы трагедии.

— А как объяснить, что все наши мужчины оказались в «кадиллаке»?

— Ну как… На природу выпить поехали. Решили прокатиться на шикарной иномарке, шофер знакомый… Это мелочи, Татьяна Николаевна.

— Все это мужские дела, Аркадий, — нейтрально проговорила Татьяна. — Нас с Изольдой в машине не было.

— Да, не было. Но в тюремной больнице сидит, а точнее лежит, далеко не безразличный вам человек. Мы хорошо знаем это, потому и пришли.

— Все вы знаете. Конечно.

— И еще, всех нас крепко связывают последние события, очень крепко! — невозмутимо продолжал Ка-менцев. — Я вам и советую: повлияйте на Тягунова, на Игоря Зацепина, он ваш крестный сын. Особая статья — Дорош. Но его жена умная, без авантюрных наклонностей женщина, мы с ней беседовали. Она обещала поговорить с мужем. А вы — со своими мужчинами. Постарайтесь найти с ними общий язык. Игорь — мальчик с норовом. Вроде бы верно служил моему другу Феликсу Ивановичу, а на самом деле вел двойную жизнь. Нехорошо. Угнал у своего босса машину, повез на «операцию» вооруженную банду.

— Они не банда! — почти крикнула Изольда. — Это меня били и мучили ваши бандиты! До сих пор синяки не прошли.

— Ладно, это формальная логика, не более, — поморщился Каменцев. — Настало время забыть обиды и всем постараться уйти от беды. Всем, черт возьми! Как вы этого не понимаете? Сколько можно вас убеждать? Вы же образованные люди. А вы, Татьяна Михайловна, просто талантливый инженер. И мы с вами обеими готовы продолжить сотрудничество, партнерские, доверительные отношения. Но в ближайшем будущем. А сегодня нужно срочно определиться и дуть в одну дуду. Насколько нам известно, следствие идет пока только по факту перестрелки и гибели людей. И если Тягунов, Дорош и Игорь будут говорить то, что я вам предлагаю… Ясно: виновным окажется дезертир Петушков, или как там его, а с мертвых что спросишь?.. И Косов хорошо вписывается: решил отличиться, клюнул на чей-то ложный сигнал, начальству не доложил. Типичный карьерист. Ему подсунули дезинформацию, а он поверил… Короче так, Татьяна Николаевна, — пошел Каменцев в открытое наступление, видя, что Морозова не реагирует должным образом, — если ваш Тягунов — любовник Тягунов, имейте в виду, так будет фигурировать в официальных документах!.. Так вот, если Тягунов, Дорош и этот мальчик-шофер, ваш крестный, развяжут языки…

— Хватит нас запугивать, Аркадий! — вспылила Татьяна. — Целый час долбите, долбите!.. Ничего вы здесь страхом не. добьетесь.

Аркадий понял, что пережал, сбавил тон. Приложив руки к груди, мило и виновато улыбнулся.

— Никто не запугивает, что вы, Татьяна Николаевна. Бог с вами! Просто мы с Феликсом Ивановичем призываем вас к разумным и адекватным решениям. Вы проиграли, надо признать. Но мы, победившие, хотим оставаться великодушными. И более того, протягиваем вам руку дружбы. Во второй раз, не забывайте.

— У наших мужчин своя голова на плечах, Аркадий. Мы, женщины, не можем им диктовать. Если они сочтут нужным говорить…

— В таком случае, мы тоже не будем молчать! — не выдержал, взвился Дерикот, но Аркадий положил ему на колено руку — успокойся, дескать, лучше помолчи.

Одного утихомирили — Изольда взорвалась:

— Тогда и я вспомню, как вы меня пытали на даче! Лекарствами кололи, изнасиловать хотели.

— У каждого из нас есть что вспомнить, Изольда Михайловна. — От Аркадия исходила сама любезность. Он прямо-таки с нежностью смотрел на Изольду. — Но если нужно сегодня, сейчас! Времени нет. Уже несколько дней ваши мужчины за решеткой. Их подлечат и начнется следствие. За решеткой можем оказаться все мы. К этому, что ли, вы стремитесь?

Женщины подавленно молчали.

— В общем так, Татьяна Николаевна, — Аркадий встал. — Вы в срочном порядке идете на свидание к Тягунову. Завтра у нас выходной? Значит, в понедельник. Говорите с ним, просите, убеждайте. Пусть все трое навешивают на рты большие висячие замки, какими амбары раньше закрывали, помните? Это уже будет хорошо. Если упрямец Дорош и начнет что-то доказывать, у него ничего не получится. Он один окажется в дураках. А ваши мужчины после непродолжительных бесед со следователями выходят на свободу, это я вам гарантирую. Как гарантирую и восстановление на работе, на лучшей должности. Если захотите — поможем со строительством дома на территории бывшего питомника по улице Шишкина. Весьма престижное место! Там строятся наши друзья из милиции, прокуратуры, суда… Поезжайте, посмотрите. Курортное место, и в двух шагах от троллейбусной остановки. Лучшего в городе не сыскать. Если не хотите брать «мерседес» Бизяева и остальное — берите, повторяю, деньгами. Только давайте закончим эту бодягу. Хватит! Жить надо, а не собачиться. Кто вам еще, кроме нас, предложит такое? В наши-то дни! Подумайте.

— Да, живым о жизни нужно думать, — добавил и Дерикот, пытаясь также изобразить на по-прежнему хмуром лице улыбку, но у него ничего не получилось. Весь вид его говорил: моя бы воля, я бы вас, стервы, не то что не уговаривал бы, а…