Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 56)

Слова Рута, предупреждавшего меня о загруженности порта круглые сутки напролет, оказались чистой правдой. Я до последнего верил, что доблестный гопломах ошибается, но сейчас собственными глазами убеждался, что мне вряд ли удастся застать бдительных брундизийских стражников врасплох.

Видя мое замешательство, Рут заговорил первым.

– Как-то так, Спартак, – сдавленно произнес он.

– Мне надо было убедиться во всем лично! – огрызнулся я, не желая признавать, что был не прав.

– Тебе недостаточно моих слов?

– Рут, если ты скажешь кому-нибудь, что Фурий больше нет на этой земле, кто поверит тебе до того, как увидит пепелище собственными глазами? Я верю тебе, брат, но слишком многое может измениться за дни и даже за часы! – Я всплеснул руками.

– Ну теперь-то ты мне веришь? – спросил гопломах, которому не совсем был ясен смысл моих последних слов.

Я ничего не ответил, только коротко кивнул, продолжив задумчиво наблюдать за городскими стенами. Значит, по факту в Брундизии круглосуточно шла погрузка и разгрузка товара. Стражников не удастся застать врасплох, и первоначальный план можно было смело отправлять в топку. Если мне ничего не стоило разбить кучку охраняющих городские ворота недоумков силами своей группы до того, как стража сможет оказать какое-либо внятное сопротивление, то удержать занятые позиции у меня получится едва ли. Звуки сражения привлекут на подмогу к городскому гарнизону дополнительные силы брундизийцев. Проблема лежала на поверхности. Обо всем этом не раз твердил Рут, который откровенно называл мою идею провальной, и сейчас, поджав губы, гопломах разочарованно рассматривал открывшийся перед ним городской гарнизон. Это был не тот человек, который стал бы тыкать пальцем в твою неправоту, но все было ясно без слов.

– Ты был прав, – наконец прошептал я.

– Прав не прав, какая теперь, по сути, разница? – усмехнулся он. – Лучше скажи, что ты будешь делать? Не будем же мы поворачивать назад? Я хорошо знаю тебя, Спартак, и готов биться об заклад, что ты бы все равно не изменил своего решения!

Я снова промолчал, Рут ухватился за самое живое, он был прав. По сути, то, что открылось перед моими глазами у городских ворот, ничего не меняло. Стоило нам отступить сейчас, как можно было смело распрощаться с далеко идущими планами и признаться самим себе, что затея разделиться под Гераклеей оказалась полным фиаско. С таким же успехом мы бы могли не спеша двигаться к Брундизию, дать городу перейти на военное положение и приступить к длительной осаде порта, дотянув до момента, когда Красс со своими силами нагонит нас и ударит всей своей мощью в наши спины. Поэтому, будь на городских воротах хоть тысяча человек вместо тех ста, что были на гарнизоне Брундизия сейчас, это не изменило бы ровным счетом ничего. Мы были обязаны брать инициативу в свои руки и занимать гарнизон. Вот только как? Этот вопрос прочно поселился в моей голове. Я наблюдал за тем, как то и дело открывались городские ворота, как на площадку прибывали все новые купцы, ожидающие своего корабля в порту. Город покидали те, кто успел разгрузиться и спешил как можно скорее, уже к утру, заполнить своими товарами рынки Италии. Когда городские ворота открылись и закрылись в очередной раз, мой взгляд упал на крупный купеческий отряд. Шестнадцать тяжело груженных телег, скрипя колесами, медленно двинулись на юг, проходя мимо небольшой рощицы, в которой укрылись мы. Обращала на себя внимание внушительная охрана купцов, которой насчитывалось не меньше пятидесяти человек. Все до одного хорошо вооруженные, охранники, покинув город, принялись внимательно осматриваться, но быстро потеряли бдительность и начали о чем-то переговариваться друг с другом. Отряд был единственным, кто двинулся в эту ночь на юг. Я переглянулся с Рутом. Гопломах понял меня без слов.

– Следующий! – фыркнул стражник усталым голосом и не глядя протянул руку, ожидая, что в ней окажется свиток, в котором, как мне удалось выяснить накануне, был вынесен перечень перевозимого товара и величина пошлины, причитавшаяся городской казне. – Показывай документы!

Рут, стоявший рядом со стражником, хмыкнул и вложил в пятерню стражника мешочек с серебряными монетами, настолько увесистый, что руку стражника потянуло вниз. Серебро звякнуло в ночной тишине.

– Вот тебе документы! В сестерциях! Достаточно? – ухмыляясь, спросил гопломах.

Стражник подкинул мешочек с серебряными монетами в руке, нахмурился и перевел полный удивления взгляд на Рута.

– Привет от Марка Лициния Красса! – хмыкнул Рут, улыбнувшись беззубым ртом.

Стражник вздрогнул при упоминании претора, чье имя сейчас было на слуху по всей Республике в связи с последними событиями вокруг восстания рабов. Он замер в нерешительности, явно не зная, что ему дальше делать.

– Как так от Марка Лициния? Ты это серьезно? Не шутишь? – Он покосился на гладиус, висевший на поясе гопломаха, обвел взглядом форму римского легионера, в которую был облачен Рут.

Видя все это, гопломах похлопал его ладонью по щеке.

– Да вот так! Щедрость Красса не знает границ. – Рут, будучи выше ростом стражника на две головы, нагнулся и шепнул ему на ухо: – Особенно тогда, когда Марк Лициний празднует свою победу в затянувшейся войне. Поэтому открывай свои ворота и дай проехать победителям Спартака!

Стражник, явно обескураженный, бросился было к городским воротам, по пути пряча мешочек с сестерциями за пазуху, но вдруг остановился на полпути. Задумчиво почесал макушку и осмотрел шестнадцать торговых повозок, которые сопровождали я и Рут.

– А там-то хоть что? – робко, нехотя спросил он, поглядывая на наше с Рутом облачение римских легионеров. – Может, какие документы покажете? А то старший сожрет меня, если я пропущу вас просто так.

– Как-то не приходилось на такие вещи документами обзаводиться! – Рут расхохотался. – Давай сюда своего старшего, да хоть голову Брундизия подавай, коли тебе так спокойней будет…

– В повозках везем привет самому Лукуллу, – ответил я, перебивая Рута, видя, что вопрос стражника поставил гопломаха в тупик.

– Лукуллу? – Стражник приподнял бровь. – Это который Марк Варрон?

Я в ответ кивнул.

– Ну не Луцию же! Он, как известно, упражняет свои легионы в войне с Митридатом!

– От Марка Лициния? – уточнил караульный.

Стражник нахмурился, было видно, что он изо всех сил пытается справиться с обрушившимся на него потоком информации и разобраться, как ему следует поступать дальше. Он замялся, переступил с ноги на ногу.

– Можно взглянуть? – наконец выдавил он.

Мы с Рутом переглянулись, и я увидел легкую обеспокоенность в глазах гопломаха. Напрягся и я, но в отличие от Рута, на лбу которого выступила предательская испарина, я только лишь улыбнулся стражнику и указал на одну из повозок:

– Ваше право, но, признаться честно, любите вы пощекотать себе нервишки, раз лазаете по чужим подаркам, добрый человек! Как-никак все упаковано!

Стражник на секунду подвис, но все же двинулся к телеге, на ходу принявшись оправдываться:

– Извините, но у меня такая работа, я не могу не посмотреть, что внутри. Хочу выразить глубочайшее почтение нашему претору, – забубнил стражник.

– Консулу! Вот увидите, что Марк Лициний Красс наденет консульскую тогу на следующий год! – перебил его Рут. – Сразу после того, как отпразднует триумф!

Они говорили что-то еще, однако я уже не слушал, а незаметным движением коснулся рукояти своего гладиуса, готовый в случае надобности обнажить клинок и пустить оружие в ход. Монеты вкупе с упоминанием имени римского проконсула, а также вид победоносной формы римских легионеров играли немалую роль, но увидь стражник то, что скрывалось в повозках, и это могло сбить малого с толку, вызвав ненужную реакцию. Следовало быть готовым ко всему. Стражник подошел к повозке и аккуратно приподнял ткань, скрывающую от посторонних глаз ее содержимое. Было видно, как дрогнула его рука, коленки бедолаги за малым не подкосились, и он чуть было не плюхнулся на пятую точку, но надо отдать стражнику должное, он устоял на ногах при виде развернувшейся перед ним картины.

– Как это понимать? – прошептал он едва различимо. На его лбу заблестели мелкие бисеринки пота.

В повозках лежали перепачканные кровью тела. Он встретился взглядом с усмехающимся Рутом.

– Тебе же сказано, Марк Лициний передает привет Лукуллу! Чего не ясно?

– Это тела военачальников грязных рабов, – поспешил объяснить я.

Стражник сглотнул подкативший к горлу ком, поспешил опустить тряпку, скрывая тела в повозке, и покачал головой.

– Может быть, тебе еще объяснить, что все это значит? – все так же усмехаясь, спросил Рут.

– Нет, нет, я понял! Не надо мне ничего объяснять! Красс разбил рабов, помощь Лукулла ему больше не потребуется! Политика ведь она такое дело. Вчера претор, сегодня проконсул, завтра консул. Марк Лициний человек большой… – затараторил он себе под нос всякую чушь.

Рут, которому надоело слушать бред стражника, крепко схватил его за плечо, приводя в себя.

– Давай-ка ты уже открывай ворота, если не хочешь оказаться в подарочной упаковке, любезный!

Перепуганный стражник наконец бросился к воротам, где уже некоторое время за происходящим не без интереса наблюдал старший караула. Стражник что-то в красках принялся обрисовывать старшему, который внимательно слушал и так же внимательно рассматривал наш караван. Рут зачем-то помахал стражникам рукой.