Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 37)

– Свобода! Долой Рим! – Голоса отражались от стен гарнизона Фурий и разносились эхом над полем боя.

По коже пробежали мурашки. Подбадривая себя выкриками, восставшие собрались в кулак и нанесли самый ожесточенный удар, клином вспарывая редуты римского войска. Легионеры дрогнули, натиск варваров дал свои плоды. Первыми не выдержали манипулы из скроенного впопыхах легиона Квинта Ария. На глазах олигарха легионеров буквально втиснуло в вал, который стал настоящей костью поперек горла легатов. Римляне падали в ров, где все еще тлели угли, обжигались, вопили не своим голосом, но замолкали, когда сверху на них наступали сапоги товарищей. Понимая, что войско не устоит, легаты скомандовали офицерам из манипул второй линии отступить вдоль стены и попытаться зайти восставшим во фланги. Тщетно, затея с треском провалилась. Рабы поджимали. Римлян спас удар Луция Квинкция, который вместе со своей конницей вихрем зашел в тыл восставших. Однако даже стремительная атака Квинкция не смогла переломить исход этой битвы. Кавалерия выиграла лишь миг, прежде чем тактическое отступление легионеров превратилось в бегство. Тучи над римскими легионами сгущались. Поле перед городским гарнизоном усеялось телами павших в этом бою людей. Всюду были трупы восставших, но еще больше вокруг было римских тел, которыми был усеян ров и вал. Рабы не жалели себя в этом бою, но забирали с собой жизни римлян.

Пришло осознание, что в эту ночь у стен Фурий никто не станет брать пленных. Крассовский вздрогнул, когда понял, что Марк Муммий и Публий Консидий Лонг, командиры его левого и правого флангов, отправились по ложному следу. Спартак собрал под Фуриями все свои силы.

Крассовский был готов к тому, что в любой момент Лицию Фросту, а затем и ему самому придется вступить в бой. Он крепче стиснул рукоять гладиуса, переступил с ноги на ногу и встал в боевую стойку. Сегодня он поучаствует в сражении лично. Марк Робертович гулко выдохнул и приготовился к драке с вплотную подошедшими силами рабов, как вдруг со всех сторон послышались крики офицеров восставших. Олигарх вслушался, не веря своим ушам.

– Отступление! – кричали со всех сторон.

Это было невероятно! Рабы, которым осталась самая малость до того, чтобы вынудить олигарха выбросить белый флаг, капитулировать и признать свое поражение от жалкого раба, вдруг сами начали отступление. Марк Робертович видел озадаченные лица своих легатов, которые не понимали ровным счетом ничего.

– Корнелий, что происходит? – Олигарх миновал кольцо ликторов и подбежал к командиру войска.

– Я не знаю! – вскричал Сулла.

Силы восставших, вместо того чтобы добить римлян, потерявших всякий боевой дух, отступали. Последнее, что увидел Крассовский, прежде чем его ликторы буквально силком поволокли олигарха прочь от городских стен, была медленно поползшая вверх решетка фурийских ворот. В проем устремились легионы восставших.

Не прошло и получаса, как решетка все так же медленно опустилась вниз. Крассовский теперь уже с безопасного расстояния рассматривал поле боя, усеянное тысячами трупов. Только что ему донесли, что происходило и почему Спартак вдруг отступил. Вслед за бессонной ночью олигарха ждал тяжелый день. К Фуриям подходил Гней Помпей. Рядом лежала голова Феликса Помпеянца, которую принес олигарху Лиций Фрост.

Я пребывал в отвратительном расположении духа. Слухи таки обрели под собой почву, и как! Сегодня ночью чья-то невидимая рука воткнула нож в мою спину. Помпей вырос из ниоткуда, тогда как я не придал этим слухам совершенно никакого значения! Угроза превратилась в реальную опасность. А ведь я так тщательно отметал любые слухи о появлении Гнея Помпея Магна, игнорировал доводы! Появление Магна на поле боя было моим личным провалом и катастрофой. Я успокаивал себя тем, что слишком поздно узнал о возможной опасности и уже ничего не смог бы изменить. Подвела интуиция, на которую я так часто полагался в последнее время. С треском провалился казавшийся удачным план. Но самое главное – уцелел Красс, который по всем законам логики и здравого смысла должен был пасть на поле боя в эту ночь. Я даже не удосужился пустить в округу разведчиков, которые уберегли бы нас от неожиданного появления сил Помпея на горизонте. Мнимая победа над Крассом вскружила мне голову…

Весть о подходе к стенам Фурий Гнея Помпея выбила восставших из колеи. Повстанцы коснулись победы, но не удержали ее в своих руках. Красс ускользнул. Несмотря ни на что, боевой дух восстания оставался крепок и непоколебим. Немалых сил мне стоило убедить гладиаторов остаться за стенами города, когда с первыми лучами солнца на горизонте появились легионы Помпея. Полководцы, подстрекаемые своими бойцами, изъявили желание встретить Магна вылазкой в лоб. Затея представлялась провальной от начала и до конца – после изматывающей ночной битвы легионы Помпея раздавят силы восставших, как назойливого клопа. Аргумент Тирна, вдруг изъявившего желание идти против римлян в первых рядах, об истощении войска Магна длительным переходом я отмел. Помпей наверняка знал, что делает. Надеяться, что человек, который накануне подавил восстание Сертория в Испании, будет поступать опрометчиво, я не стал. В итоге было решено, что все усилия мы направим на дальнейшее укрепление города, его фортификацию.

Мое предложение было принято со скрипом, но теперь последовательно реализовывалось. В Фуриях было не протолкнуться. Тирну, Икрию и Тарку требовалось время, чтобы навести порядок в своих войсках после сражения. Легионы предстояло перегруппировать и отсеять из их рядов раненых. Улицы Фурий были чересур узки, чтобы разместить на них все мое войско, поэтому часть легионеров было решено поместить в домах, где бойцы могли бы прийти в себя после ночного сражения. Вскоре город превратился в один большой муравейник. Остро встал вопрос с усталостью, которая сковала нас по рукам и ногам. Восставшие перебивались пересыпами и не знали здорового сна с тех пор, как мы вырвались с Регия. От усталости люди падали в обморок, засыпали стоя. Несмотря на опасность, которая нависла над нашими головами, я должен был предоставить своим бойцам возможность хорошо отдохнуть. Чтобы не останавливать срочные работы в черте городских стен, были созданы строительные бригады, работающие посменно. Так появились окна, во время которых мои бойцы получили возможность здорового сна. Продовольствие было разделено на равные части и выдавалось суточными пайками. Так я решил защитить нас на случай возможной осады Фурий силами Помпея.

К тому моменту, как последние распоряжения были отданы, пришли вести с городских стен. Караульные доложили, что Помпей разбил в полулиге от Фурий свой лагерь. Стоя на гарнизоне, я видел, как гордо развевались по ветру серебряные аквилии непобедимых легионов. Помпей в отличие от Красса отнюдь не намеревался брать нахрапом городские стены и вовсе не спешил атаковать. Возможно, Гней хотел прояснить, что произошло накануне у фурийских стен, прежде чем перейти к решительным действиям. В душе я понимал, что стоит Помпею отдать приказ – и Фурии падут стремительно. Легионам Магна не помешает наша отвага и ловушки, которыми был усеян город вдоль и поперек. На одного вымотанного ночной схваткой повстанца приходилось несколько свежих головорезов Помпея, профессионалов своего дела…

Будучи в очередной раз загнанным в угол, я не вешал нос. Отчаянные, готовые умирать гладиаторы заберут с собой не одну душу профессионального, но холодного римлянина! Красс не даст соврать, – думается, проконсул хорошо усвоил сегодняшний урок! Перцу добавляли две тысячи легионеров-заложников, которые томились в наших амбарах в ожидании своей судьбы. Помпей, как и Красс, претендовал на нечто большее, чем роль цербера на границах Рима, и, безусловно, хотел сделать широкий шаг на пути укрепления своих политических позиций. Таким шагом могло стать освобождение из амбаров томящихся там бедолаг. Тщеславие Магна наверняка тешило его надеждами показать себя во всей красе накануне испанского триумфа и сделать свои позиции в Риме непоколебимыми. Помпей спал и видел, чтобы лучами своей воинской славы затмить лучшего полководца того времени Луция Лукулла. Я не посылал гонцов в лагерь римлян – все было ясно без лишних слов. Тем, кто находится за стенами Фурий, нечего терять. Наш настрой по взятым в заложники римлянам также был прост – именно головы легионеров сотнями полетят с городских стен в ряды стройных римских когорт победоносного полководца, если тот не захочет идти с нами на диалог. Кровь зальет узкие улочки Фурий и сольется с Тибром!

Все это следовало переварить Гнею Помпею Магну. Данный факт объяснял бездействие могучего полководца. Любой непродуманный шаг вел Магна к репутационным потерям, которые он не имел права нести, если хотел забрать славу Красса в свои руки. Впрочем, Красс, чья попытка покончить с восставшими закончилась небывалым для римлян разгромом, несмотря на все вверенные ему сенатом регалии, теперь вряд ли сможет когда-нибудь избавиться от клейма неудачника. Слухи, которые с недавних пор поползли по Италии, играли Помпею на руку. Лучшие умы Рима уже сравнивали ужас рабского восстания с гибельным для Республики вторжением Ганнибала, когда варварский полководец сумел подвести свои войска к Вечному городу. В то же время я прекрасно осознавал, что Помпей желает в кратчайшие сроки покончить со взбалмошными рабами, чтобы красиво поставить точку там, где у Красса раз за разом получалось ставить бесконечные многоточия.