Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 34)
Разъяренные промахами, римляне из тысячной когорты бросились на гарнизон. Легионеры перешли на бег, опасаясь получить огненную стрелу и одновременно желая сократить дистанцию, чтобы перебить точными бросками пилумов моих стрелков. Это было то, чего я добивался, раззадоривая римлян своей по сути бессмысленной атакой стрелами, которая не несла в себе настоящего урона. Легионеры прятались за щитами, чем сознательно сокращали себе обзор в свете тускло горящих факелов. Ничего не видя дальше собственного носа, римский строй на всем ходу влетел в ловушки у вала и рва! Я подготовил для Красса нечто новенькое и, судя по воплям, которые начали доноситься до моих ушей, не прогадал. Ловушки нанесли римлянам значительный ущерб. Имея всего несколько часов на подготовку Фурий к штурму, я велел повалить деревья из крупных, которые нашлись в округе, и принести их стволы к стенам. Легионеры, мчащиеся с шашками наголо к гарнизону, не замечали огромные стволы под ногами, спотыкались и падали. Мне показалось, что я слышу хруст ломаемых костей. Признаться, другая моя идея – вырыть ямы и разбавить рыхлый грунт водой – пришлась римлянам по вкусу. Сапоги легионеров застревали в болотцах, глубина которых доходила до колена, ломался строй, началась давка. Вторая линия когорт напирала на первую, распались первые центурии, плешь появилась в когортах. Остановились резервные когорты третьей линии. Шахматный порядок, в котором выступал легион, рушился.
Я то и дело бросал взгляд на небосвод, но видел лишь ночное небо, заполненное мириадами звезд. Ганник молчал. Впрочем, мы только начали свою игру и впереди войско Красса ждало много интересного! Сейчас же, несмотря на все мои хитрости, римляне подошли к линии вала и рва, потеряв не больше трехсот человек. Что значила эта цифра, когда ты имеешь дело с тысячами и первый рубеж нашей обороны был пройден!
– Горшки! Приготовиться! – скомандовал я.
Шаг вперед сделали горожане, большинство которых впервые сражались в настоящем бою. На лицах фурийцев застыла решимость. В их ногах стояли небольшие глиняные горшочки с узким горлышком. Несколько человек тут же упали на стену. Пилум римского легионера не знал пощады. Еще один залп легионеров пилумами унес жизни дюжины лучников, не успевших спрятаться в укрытие. Место павших тут же заняли другие, трупы поспешно унесли со стены, освобождая пространство.
Легионеры из первых шеренг карабкались на вал, и я поспешил дать отмашку пращникам и метателям. На головы римлян обрушился целый град из камней, которые накануне притащили на городские стены восставшие. Успели перевести дух лучники, которые воспользовались заминкой римлян на валу. В довесок к камням в легионеров полетели стрелы. На помощь лучникам подоспели гладиаторы, принявшиеся метать обратно пилумы римлян, из тех, чьи наконечники не были повреждены. Тактика Рима играла против легионеров. Пилумы попадали в скутумы, отягощали щиты, тянули руки римлян к земле. Солдаты, не найдя ничего лучше, бросали скутумы наземь и открывались под стрелы парфян. Кто-то останавливался, пытался достать пилум из щита, но погнутые наконечники прочно застревали в осиновых досках. Прочие вовсе впадали в ступор и застывали на месте, прячась за щитами. Легионеры из задних шеренг поддавливали, поэтому зазевавшиеся солдаты попросту падали с вала в ров или, теряя равновесие, заваливались обратно в строй. Я видел, как на щиты своих солдат рухнул красный от гнева примипил тысячной когорты.
– Так держать! Продолжаем! – Я захлопал в ладоши, подбадривая своих бойцов, тут же схватил тяжелый пилум, валявшийся у моих ног, и запустил его в одного из легионеров, который, несмотря на то что защитился от броска щитом, полетел кувырком в ров, где сломал себе шею.
На секунду мне показалось, что я увидел в небе за спинами легионеров какой-то свет, но этим светом оказался блик огня. Легкое беспокойство усилилось. Несмотря на сумбур в рядах, римляне вплотную подходили к гарнизонной стене, все основательнее занимая свои позиции. Потеряв еще несколько сотен человек, легионеры наконец сумели взобраться на вал. В руках их появились лестницы и веревки. Штурмовая когорта приготовилась брать стену. Я не медлил и отдал поджидающим все это время горожанам приказ:
– Ваш выход!
В римлян полетели горшки, часть которых была наполнена горячим маслом, а часть кипятком. Слышались глухие хлопки, вслед за которыми у стен раздавались душераздирающие крики, – перевернулись первые «жаровни», горючая смесь вылилась на легионеров, подступивших вплотную к гарнизонной стене. Римляне, которым не посчастливилось столкнуться с горшками, бросали оружие, щиты, пытались содрать с себя лорики и заваливались на землю, чтобы хоть как-то смягчить ужасную боль. В ров падали все новые трупы, и в этот момент я пожалел, что не приказал выкопать его глубже, нежели он был сейчас.
Я почувствовал неприятный запах, резанувший мой нос. На парапете показались первые пропитанные смолой фашины. Хворост, сено вперемешку с навозом, прутья.
– Быстрее же вы! – закричал я и бросился к замешкавшимся гладиаторам, которые носили сено на гарнизон.
Я схватил первую попавшуюся фашину и забросил ее в ров. Один из гладиаторов бросил вторую. В ров полетели десятки фашин, которые я приказал подготовить накануне. Римляне, поначалу оцепеневшие от происходящего, вскоре попытались перейти ров, используя фашины как ступень на своем пути, позабыв о лестницах и веревках. Сено было слишком мягким, легионеры не могли устоять на ногах и валились, теряя шаткое равновесие.
Горожане, выкинув все имевшиеся в распоряжении горшки, отступили. Вперед выступили лучники, которые вновь подожгли свои стрелы, не дожидаясь моего приказа. Все было понятно без слов. Огненные стрелы одна за одной полетели в ров, вонзаясь в фашины, воспламеняя сено и хворост. Гладиаторы принялись кидать в ров факелы. Не прошло и минуты, как весь ров вспыхнул ярким пламенем. Вместе с сеном вспыхнули оказавшиеся в этот момент у рва римляне, те же, кто стоял дальше, бросились от огня как черт от ладана, получив множественные ожоги. Отступили не сразу, легион давил, требуя идти вперед на городские стены, поэтому множество римлян погибли до того, как центурионы сумели отвести своих бойцов на достаточное расстояние от огня.
Как я и предполагал, ров забрал больше всего жизней римских легионеров, и как бы парадоксально это ни звучало, но огонь остудил их пыл. Однако беспокойство, которое сидело глубоко внутри меня, перерастало в тревогу. Ганник все еще не подал свой сигнал. Я должен был отступать в город, за стенами которого бой перерастет в настоящую резню. Другого выхода теперь не было. Что-то истерично кричали римские центурионы. Откуда-то появились пожарные когорты, которые начали тушить охваченный пламенем ров. Я понимал, что не пройдет и пяти минут, как войско Красса продолжит свое наступление. Их таран окажется у городских ворот, лестницы и веревки будут закинуты на стены, а гарнизон в самое ближайшее время падет.
Сердце бешено колотилось в груди. Я тянул с приказом отступать за стены, на улицы Фурий, понимая, что вслед за мной в город зайдут легионы Марка Лициния. Этого нельзя было допустить! Я всматривался в небосвод. Ганник! Ну же! Он же так хорошо знал мой план! Неужели все пошло наперекосяк? Я отмел эту мысль. От размышлений меня отвлекла стукнувшаяся о парапет лестница. Одна, другая. С новой силой начали бросать пилумы. Я сбросил с себя оцепенение, попятился, но команда на отступление застряла поперек горла. В небо устремилась горящая стрела. Ганник подал свой сигнал! Камень, который тяготил мою душу, рухнул!
– Плевать! – взревел Крассовский, когда один из центурионов сообщил ему о том, что артиллерии в его легионах больше нет.
Олигарх уставился на пылающие вдалеке баллисты, при виде которых он приходил в восторг еще вчера. Теперь вид пылающих машин не вызывал у него ничего, кроме раздражения.
– Зашли со спины, а потом уже подожгли, – смутился центурион.
Крассовский смачно плюнул себе под ноги и схватил центуриона за шкирку.
– Пошел вон!
– В этом нет моей вины, Марк Лициний!
– Пошел вон! Фрост! Убери его от меня! – взъярился олигарх.
Лиций Фрост сделал шаг в сторону раздавленного центуриона, но тот отступил.
– Ты не расслышал приказ? – проскрежетал ликтор.
– Я думал, это не касается артиллерии… – прошептал не на шутку испуганный центурион. – Я ухожу.
– Так ступай! Вперед, наступление! Чего ты стоишь, потом будем разбираться с твоими гребаными гробами на колесах! – закричал Крассовский, перекрикивая звуки сражения.
– Слава Республике!
Мокрый, весь покрывшийся красными пятнами, Марк Робертович буквально просверлил спину удаляющегося центуриона взглядом и покосился на Лиция Фроста.
– Высечь розгами! Разжаловать до опция! И никакого жалованья за этот месяц! Всю манипулу перевести на тяжелые работы и ячмень! – процедил олигарх. – Тех, кто прозевал выпад, лишить гражданства! Все ясно, Фрост?
Как всегда, невозмутимый Лиций Фрост коротко кивнул. Дождался, пока Крассовский успокоится.
– Как вы просили, Марк Робертович. – Ликтор обернулся, за его спиной чуть поодаль в окружении ликторов стоял среднего роста, но крепкого телосложения мужчина. – Феликс Помпеянец, центурион.