Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 19)

Глава 5

Смеркалось. Крассовский не спеша обходил погоревший лагерь. В воздухе до сих пор можно было учуять запах костра. Хотелось привести в порядок мысли, вскружившие голову, и переварить события минувшего дня. Сам день выдался на славу. Он отдал распоряжения и запустил сложный механизм. К вечеру настанет пора пожинать первые плоды своего труда. Марк Робертович довольно потер руки и осмотрел линию укреплений, в которой теперь образовалась дыра в несколько стадиев. Сам лагерь по большей части остался цел. Это стало возможным благодаря слаженным действиям и выучке римлян, минимизировавших потери. Уже через два часа упорной работы пожарная когорта заканчивала с последним очагом возгорания, а олигарх выслушал доклад центуриона Марка Сципиона, который занимался тушением огня. Именно он был назначен ликвидатором последствий пожара в лагере. Сейчас ликвидаторы Сципиона заканчивали разгребать развалины у стены. Вспомнились предварительные данные, которые сообщил центурион, – пять погибших бойцов, пятнадцать человек получили ожоги разной степени тяжести, почти все ликвидаторы отравились угарным газом, таких насчитывалось несколько сотен человек. С другой стороны, огонь обошел стороной большую часть палаток, уцелели обозы с продовольствием и снаряжением, без которых мобильности войска был бы нанесен сокрушительный удар. Уцелели вьючный скот и артиллерия. Рабы оставили за собой неприятное послевкусие. Потери, которые принес за собой пожар, удручали.

Как бы то ни было, Сципион прекрасно справлялся с вверенными ему делами и личного вмешательства Крассовского больше не требовалось. Все думы олигарха каждый раз возвращались к одному, в голове крутился один и тот же вопрос, навязчивый, раздражающий Крассовского. Как Спартак сумел выбраться из ловушки, которую еще позавчера все до одного римские легаты называли братской могилой восстания? Здесь было над чем поразмыслить. События минувшей ночи тараном ударили по авторитету олигарха, пошатнули его позиции, которые накануне выглядели нерушимыми. Марк Робертович как никто другой знал, что такие вещи, как авторитет, не продаются и не покупаются, если ты не хочешь, чтобы от тебя веяло дурным запашком за версту.

Размышляя, Марк Робертович остановился у полуразрушенной линии укреплений. Взглянул на угли, тлевшие у основания стены, схватил с земли охапку пепла и сжал в кулак, после чего рассеял пепел по ветру. Лицо исказила вспышка секундной ярости. Марк Робертович поймал себя на мысли, что дух соперничества, который с годами притупился у олигарха в Москве, где он уже достиг всех высот, в Риме начал разгораться с новой силой. В том мире, где у него не было конкурентов, где он являлся монополистом, существовал только один человек, способный испортить Крассовскому настроение. По иронии судьбы звали того наглеца Спартак. Олигарх хмыкнул, вспомнив о Гладкове, которому удалось-таки его прижать. При мысли о лейтенанте Марк Робертович побагровел от злости. Наверное, этот выскочка получил звезду к погонам, пошел вверх по карьерной лестнице, тогда как сам Крассовский больше никогда не увидит солнца России. Из-за этого паршивца он оказался здесь, где ему придется доказывать все с самого начала. Но куда смотрели римские боги, когда поместили его, Марка Робертовича, разум в тело претора, который вел ожесточенную борьбу с рабом Спартаком? Почему этого выродка не звали как-нибудь по-другому?

– Сукин сын, – фыркнул олигарх.

Впрочем, прямо сейчас в руках Крассовского было все, чтобы исправить неприятную ситуацию. Не стоило жалеть средств Марка Лициния Красса, чтобы по итогу только приумножить теперь уже свой капитал в восемь тысяч талантов чистого серебра! Накануне олигарх дал себе клятву, что Спартак не уйдет далеко. Группа разведки, которую он обеспечил лучшими лошадьми из тех, что были в наличии, отправилась вслед за восставшими. Разведчики загоняли животных до пены, но Марк Робертович готов был щедро заплатить за оперативность и точную информацию. Он не жалел денег и накануне отправил три кавалерийские турмы к южному берегу Сицилии, в город Акрагант, чтобы выкупить у торговцев лучших жеребцов каппадокийской и мавританской породы. Только зная каждый шаг Спартака, можно было нанести следующий удар, который приведет к капитуляции восстания и смерти вождя рабов. Спартак должен будет ответить Крассовскому за пошатнувшийся авторитет лично, чего бы олигарху это ни стоило. Только тогда на пути Марка Робертовича уже не сможет встать ничто и никто.

Размышления Крассовского прервало громкое ржание лошади. В лагерь прибыл один из разведчиков, которого встретил Луций Квинкций, командир конницы римлян. Воин, который блестяще разбирался в деле военного искусства, сражался под знаменами Суллы еще в первую Митридатову войну, что, впрочем, не помешало ему избраться народным трибуном накануне рабского восстания. Имея в распоряжении такого человека, которому в свое время доверял сам диктатор, Крассовский оставался спокоен за свой тыл, но прямо сейчас почувствовал, как кожа его покрылась мурашками. Захотелось подойти ближе, чтобы услышать, о чем разговаривают эти двое и где сейчас находится Спартак. Он сдержался. Следовало проявить выдержку. Разговор Квинкция и разведчика длился всего несколько минут, но все это время Крассовский не находил себе места, с трудом заставляя себя стоять лицом к стене. Вскоре громкий, зычный голос Луция Квинкция, привыкшего отдавать команды, позвал олигарха:

– Красс!

Крассовский стряхнул пепел со своей руки и повернулся к легату.

– Луций! Все готово? – спросил он.

Судя по тому, что солнце уже склонилось к горизонту, легаты подготовили план-перехват. Это было одно из распоряжений, которое озвучил Марк Робертович по возвращении в лагерь на совете высшего военного звена. Крассовский сделал все, чтобы вернуть своим офицерам былую уверенность, которая таяла на глазах после провала на Регии. Так, олигарх тут же пресек попытки легатов и трибунов оправдаться за провал, полностью взял вину за произошедшее на себя и распорядился подготовить легионы к марш-броску. План-перехват, который Крассовский рассчитывал услышать из уст Луция Квинкция прямо сейчас, Марк Робертович поручил разработать коллегиально, после чего единогласно принять. Теперь Крассовский понимал, что самонадеянность, с которой он отнесся к руководству войском, доставшимся ему от Красса, завела его в тупик. Марк Робертович был не из тех, кто делал одну и ту же ошибку дважды. Необходимо было налаживать диалог и помнить, что голова сидела на шее. Управлять войском впредь следовало сообща.

– Все готово, – кивнул легат. – Только что мне сообщили, что восставшие сделали четырехчасовой перевал у холма в шести лигах отсюда и теперь свернули на северо-запад!

– Куда они движутся? – живо поинтересовался Крассовский.

Луций Квинкций усмехнулся, вытащил из-за пазухи карту, разложил ее, разгладил.

– Спартак взял курс к берегу. Пока мы не располагаем данными, где он остановится в следующий раз, и боюсь, что это невозможно. Восставшие измотаны, лишены припасов, поэтому у них вряд ли хватит сил на полноценный дневной марш! Они могут остановиться где угодно! Но сказать что-то наверняка я не могу, – заверил легат со знанием дела.

Крассовский кивнул, в этот миг вспоминая о кавалерийских турмах, высланных на юг Сицилии за новыми лошадьми! Вот когда пригодились бы жеребцы! Сейчас как никогда требовалось получать свежие данные разведки.

– Каков план? – спросил олигарх.

– От лица совета предлагаю выступать немедленно. Мы нагоним Спартака на закате, когда он со своим войском захочет сделать еще один привал! Наша задача не дать ему остановиться и заставить двигаться дальше!

Крассовский кивнул и не смог сдержать яростный блеск в своих глазах.

– Вы предлагаете вымотать рабов? – уточнил олигарх.

– Совершенно точно, – подтвердил легат.

– Командуй наступление!

Марк Робертович довольно потер ладони. Удача попалась в его силок. Стоило протянуть руку, и он ухватит свою птицу счастья за хвост. Теперь для этого не надо было прилагать никаких усилий. Сегодня Спартак допустил ошибку. Он не знал доводов, которыми руководствовался мёоезиец, но вождь восстания после четырехчасового привала вдруг резко повернул на восток.

Не оставалось никаких сомнений, что Спартак следовал в Кротон, затхлый городишко на западном берегу Тарентского залива. Некогда это был бруттийский город с портом, один из древнейших в этих местах, который знал свои лучшие времена задолго до появления здесь римлян. До Кротона оставалось около лиги пути, но легаты уже сейчас приводили в боевой порядок свои легионы, чтобы в бою заставить рабов капитулировать. Офицеры предлагали нанести удар с ходу. Атака должна была оказаться внезапной и разящей, чтобы рабы не успевали вдохнуть свежий глоток чистого зимнего воздуха. Крассовский не спорил. А ведь Спартаку еще предстояло разобраться с местными, которые наверняка откажут рабам в гостеприимстве, будучи наслышанными, что по пятам за восставшими идет сам Марк Красс, которого сенат наделил чрезвычайным империем! Теперь, когда судьба восставших оказалась подвешена на волоске, даже непокорная Бруттия должна была смириться с их проигрышем!