Валерий Атамашкин – Битва за Рим (страница 41)

После нескольких минут жарких споров ликторы уставились на меня.

– Какие мысли у тебя, мёоезиец? – спросил Митрид.

– Как нам выбраться из этого болота? – спросил Нарок.

– Есть решения? – вторил Рут.

Решения не было. Выезды из Беневента были заблокированы, городская стража ожидала нашего нападения и готова была удержать нас. Приходилось признаться, что я просчитался. Литий Арт загнал нас в тупик, особо ничего не предпринимая для этого. Я слишком уверовал в свои силы, собственную неуязвимость. Вспомнилась старая, хорошая поговорка, которую не раз приходилось слышать в прошлой жизни. На бога надейся, но сам не плошай. Так и есть, чересчур много я отводил случаю, надеясь, что ситуация каждый раз должна вывести меня из схватки победителем. Что же, то, что не удалось сделать Помпею, Крассу и Лукуллу, лучшим полководцам древности, теперь удастся сделать обычному начальнику караула Беневента Литию Арту. Вот тебе и злая насмешка судьбы.

– Так что скажешь? – отвлек меня от размышлений Митрид.

– Я скажу, что понятия не имею, что делать дальше, – раздраженно ответил я. – Устроит тебя такой ответ?

Митрид, явно не ожидавший услышать эти слова, замолчал.

– Никогда не избегал и не буду избегать сражения, плевать, сколько их там по ту сторону! Двадцать? Тридцать? Да хоть легион! – с пренебрежением бросил Нарок.

Митрид, воспринявший слова Нарока на свой счет, взбеленился.

– Одно слово Спартака, я один выйду против всей стражи Беневента и скрещу клинок с Литием Артом лично!

Как это бывало прежде, между ликторами завязался горячий спор. Разговаривали на повышенных тонах. Я не вмешивался, мне было нечего сказать. Никаких весомых аргументов, способных разбавить спор гладиаторов, у меня попросту не было. Я оперся спиной о стену дома, сполз наземь, уселся рядом с Тукраном. Голова предательски закружилась.

Тупик.

Рут что-то пытался доказать спорившим Митриду и Нароку. Никто не знал, что делать дальше… Отведенное нам время медленно, но верно истекало. Что же… Пожалуй, единственное, что мы могли сделать сейчас, – выйти и принять бой. Других вариантов не было. Я уставился на лезвие своего гладиуса, который все это время держал в руках, набираясь мужества сказать все это вслух, как вдруг почувствовал на своем запястье чью-то руку. Это была рука Тукрана. Гладиатор, не смотря свой удручающий вид, держал меня крепко, как будто от этого зависела его жизнь.

– Спартак, – выдавил он.

Я поймал на себе его взгляд, совершенно тусклый, но преданный. Выглядел он откровенно паршиво, и я аккуратно накрыл своей ладонью его руку.

– Извини, брат…

– Не стоит, мёоезиец! – прервал меня ликтор. – Не стоит. Просто послушай меня. Я слышал ваш разговор.

Я кивнул. Тукран продолжил не сразу, слова давались ему с трудом. Он сильнее сдавил рану, лицо его исказилось от боли.

– Я клялся тебе в верности и не забуду свою клятву! – зашептал он.

– Ты сполна выполнил свой долг… – я попытался успокоить своего ликтора, но Тукран сжал мою руку еще сильнее.

– Ты не имеешь права погибнуть здесь! Ты должен вырваться из города! – прошипел он.

– Тукран, мы не сможем никуда уйти, – как можно мягче заверил я гладиатора. Лоб ликтора покрылся испариной, Тукрана бросило в жар, а судя по тому как тряслась его рука, тело пробивала лихорадка.

Тукран не захотел слушать, решительно мотнул головой.

– Отступайте, я останусь здесь и прикрою. Митрид прав…

Я решительно убрал руку своего ликтора, которой он держал мое запястье.

– Мы будем прорываться через выезд, увы, но другого пути у нас нет!

Я не успел понять, что произошло, потому что в следующий миг острие сики ликтора оказалось у моей шеи. Несмотря на то, что у гладиатора практически не было сил, Тукрану удалось застать меня врасплох. Я так и остался сидеть на месте. Тукран, покрытый испариной, бледный, медленно продолжил.

– Выслушай… – процедил он. – Если это единственный способ заставить тебя заткнуться и слушать, я не побрезгую им! У меня нет сил спорить и что-то доказывать, но клянусь, я перережу тебе глотку. Ты готов слушать, мёоезиец? Я не позволю, чтобы наше дело бесславно погибло в проклятом городишке!

Ничего не оставалось, как коротко кивнуть. Лезвие сики Тукрана упиралось в мое горло, не похоже, чтобы ликтор шутил. Я не знал, как реагировать на его поведение, но понимал, что Тукран вряд ли до конца отдает отчет своим действиям и может всерьез навредить мне. Самое лучшее сейчас было действительно заткнуться, выслушать гладиатора. Убрать кинжал, лезвие которого касалось моего горла чуть выше кадыка, я не успел бы при всем желании, а что творилось в голове Тукрана, я не мог даже предполагать. Однако не успел я понять, что произошло, как Тукран убрал сику и тут же всадил ее в землю между своих ног.

– Митрид прав, единственный выход спастись – найти обходные пути вне выездных ворот. Я никуда не пойду, Спартак. Я останусь здесь и прикрою ваше отступление, – ликтор запнулся, сильнее сжал свою рану и сдавленно зашипел, заглушая боль.

– Ты перегибаешь…

– Дослушай! – выпалил ликтор.

Признаться, мне стоило сил, чтобы делать вид, будто ничего не произошло. Будь обстоятельства иными, я не оставил бы все как есть и Тукран получил бы по заслугам. Но сейчас что-то заставило меня сдержаться, выслушать ликтора. Он смотрел на меня своими полными боли глазами.

– Пожалуйста… – добавил он.

– Продолжай, – сказал я, показывая, что готов слушать.

– Я отвлеку римлян, Спартак, вы отступите, покинете город, – глаза Тукрана сузились.

– Что ты задумал? – сухо спросил я.

– Я нагоню вас за Беневентом!

– Тукран…

Ликтор усмехнулся, на миг мне показалось, что его глаза какие-то совершенно отреченные, безжизненные, смотрят сквозь меня.

– Бойся жить, а умирать не бойся, Спартак, – прошептал он.

Я вздрогнул от этих слов. Наконец взгляд гладиатора прояснился, он вновь смотрел на меня.

– Я заманю их в дом и подожгу, мёоезиец. Все получится!

Ликтор продолжил свою речь, и, надо признаться, чем дальше он говорил, тем больше интереса вызывали его слова. Он хотел укрыться на верхнем этаже здания, заманить в него контубернии городской стражи и поджечь дом.

– Как ты выйдешь из огня? Ты спалишь себя, Тукран! – прошипел я.

– Я не идиот и не собираюсь умирать, но я не позволю, чтобы сегодня в нашем деле была поставлена точка! – слова причинили гладиатору боль, он запнулся и продолжил с трудом. – Встретимся за Беневентом, у городских ворот, обещаю.

Я смотрел на него внимательно. В сердце неприятно кольнуло. Ситуация казалось безнадежной, но Тукран показывал из нее выход. Стоило все это взвесить и переварить. Ликтор сильнее сжал мою руку.

– Ступайте, я справлюсь. Обещаю, – заверил он.

– Уходим! – выкрикнул я.

Минутой ранее сломанная дверь за моей спиной захлопнулась. Теперь она держалась на добром слове. Рут стоял на входе, вставил два пальца в рот, громко свистнул. Сначала с одного, а затем с другого конца улицы появились Нарок и Митрид, следившие за тем, чтобы в переулке не появилось лишней пары глаз.

– Получилось? – спросил Нарок.

Я вместо ответа бросил ликтору свернутую тогу белоснежного цвета и плащ. Свои тоги получили остальные. Мы переоделись в совершенно новые красные плащи поверх белоснежных тог. Окровавленные после схватки в каупоне порванные тряпки, выданные нам Гаем Артом, было решено оставить в здании небольшой лавки барахольщика. Думается, торговец тряпками не был против. Да и вряд ли он мог что-то возразить. Старик, с перерезанным горлом, с кляпом во рту, лежал под лестницей, уводящей на второй этаж. Нарок был категоричен, когда обещал старикану знакомство с гладиусом, если тому вздумается звать стражу. Вздумалось, у меня же не было времени кого-то уговаривать или убеждать, старик сам выбрал свою судьбу.

Переодевшись, мы напоминали собой самых обыкновенных зажиточных беневентцев, нежели кучку восставших гладиаторов. Мечи, висевшие в ножнах на поясе, надежно прятались за складками тог и плащами, поэтому заприметить нас среди остальной массы горожан было не так-то просто. Я рассчитывал именно на такой эффект. Гладиаторы, довольные своим внешним видом, принялись отвешивать в адрес друг друга колкие шуточки, но я быстро свел все разговоры на нет. Если я хотел, чтобы план начал приносить результат, следовало убраться отсюда как можно скорее, времени любоваться собой у стен ограбленной лавки не было. Дабы слова не расходились с делом, я бросился в конец улочки, откуда только что появился Митрид, и, выйдя на перекресток, перешел на шаг. Несмотря на то, что дело происходило на отшибе Беневента, на ней встречались отдельные группы горожан. Если мы хотели сбросить с себя хвост и не привлекать никому не нужное внимание, то должны были ничем не отличаться от остальных. Тогда появлялся шанс, что затеянное нами пройдет гладко и без задоринок. На шаг перешли остальные ликторы, которым, несмотря на мои опасения, шла одежда горожан, в ней они смотрелись весьма гармонично.

– Ты уверен, что Тукран справится? – шепнул Рут, не находивший себе места с тех пор, как мы оставили ликтора одного на перекрестке, выводившем к заставе Арта. Вместе с Тукраном остались наши лошади и провиант.

– Другого выхода у нас нет, – ответил я.

– Есть дурное предчувствие, мёоезиец, – гопломах то и дело поправлял свой плащ, боясь, что его спата, превосходящая по размерам мой гладиус, станет заметна для окружающих.