Валерий Атамашкин – Битва за Рим (страница 22)

– Где они сейчас? – поинтересовался Рут.

Галл только лишь покачал головой.

– Не знаю! Их было слишком много, чтобы мы могли прикончить всех, они разбежались, но клянусь, если бы я знал, где они, то нарушил бы твой приказ вернуться в лагерь на рассвете!

Я коротко кивнул и хлопнул молодого галла по плечу.

– Все в порядке, твой поступок достоин настоящего мужчины. Отведи коня в стойло, подкрепись, выпей вина и возвращайся скорее. Жду тебя здесь, нам многое стоит обсудить.

Тирн, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь. Я посмотрел галлу вслед. Теперь для себя следовало понять, с какого раза случившееся на латифундиях стоило считать закономерностью. Стоило ли возводить все это в прецедент или дождаться остальных, не торопиться с выводами, которые могут оказаться поспешными. Я не успел развить свою мысль – скрипнули лагерные ворота, готовые открыться вновь. В лагерь возвращались новые конные отряды. Рут замахал рукой, подзывая меня.

– Эй, Спартак!

Я взобрался на стену, оттуда увидел приближающиеся к лагерю конные отряды Аниция и Лукора и сперва даже не поверил своим глазам. Оба мои военачальники вели небольшие группы невольников. Вернее сказать, невольники сидели за спинами гладиаторов на конях. Невольников было много, они с любопытством осматривали стены нашего лагеря, не было похоже, что кто-то вел их сюда силой. Да и вряд ли бы Аниций и Лукор позволили пленным вооружиться, на их поясах висели мечи. Я пересчитал этих людей, остановился на цифре в сорок один человек.

– Вот тебе и на! – пробурчал Рут себе под нос.

Мы спустились к воротам, дождались, пока Аниций и Лукор окажутся внутри лагеря. Всадники поприветствовали меня, но не задержались у ворот, как и гладиаторы из моей группы, сразу последовали в свои палатки. Невольники с латифундий с любопытством оглядывались. Я видел в их глазах неописуемый восторг. Аниций и Лукор поручили им отвести лошадей в стойла, а сами двинулись ко мне и Руту.

– Ты уже здесь, мёоезиец! – ухмыльнулся Аниций. – За тобой не угонишься.

– Ты проспорил мне кувшин вина! – подпихнул его Лукор.

Аниций развел руки.

– Спорил, отдам, – он посмотрел на меня, лицо его сделалось серьезным. – Кто еще вернулся?

– Тирн, – ответил за меня Рут.

– Рассказывайте! – получилось довольно грубо, но я с трудом сдерживался, хотелось узнать о том, как прошла вылазка. Остальное можно было оставить на потом.

Лукор пожал плечами.

– Как видишь, Спартак. Идти в лагерь согласились далеко не все, увы! Извини, что подвел тебя!

– Все в порядке, Лукор, расскажи, что произошло, – поспешил заверить я военачальника.

– Расскажи им, Аниций, не хочу даже вспоминать, – Лукор выдохнул и устало отмахнулся.

– Было бы что рассказывать, – пробурчал Аниций.

Аниций и Лукор в составе сдвоенного отряда из ста всадников были направлены на крупнейшую латифундию Апулии, расположившуюся в десятке лиг западнее нашего лагеря. Крупное земельное владение, к моему удивлению, принадлежало отнюдь не Лукуллу, владельцем ее был некий Валерий Флакк, по слухам влиятельный нобиль, чуть ли не принцепс римского сената. Из источников мне было известно, что на землях латифундии трудится несколько сотен рабов, имеется внушительная охрана. Я полагал, что именно оттуда в наш лагерь последует самый большой приток невольников.

Аниций смачно сплюнул наземь, прежде чем начать свой рассказ.

– Вилик заприметил нас на подходе к вилле, так меня дернуло начать разговор. Кто только потянул меня за язык! Он разузнал наши намерения, уговорил дождаться отбоя! Чего думаешь, мы поверили, дождались отбоя, когда вилик оставит двери виллы открытыми! – гладиатор прервался, виновато пожал плечами и продолжил. – Дверь в барак не заперли, мы ворвались в здание, чтобы перебить спящих охранников, но барак пустовал, а дверь за нашей спиной захлопнулась!

– Мы попали в ловушку, Спартак! – фыркнул Лукор.

– Свинья вилик обманул нас! Он поставил на уши охрану виллы, приставил к невольникам стражу, – согласился Аниций. – В схватке мы не досчитались десятерых…

Аниций замолчал, оглянулся, вновь скрипнули ворота за нашими спинами, в лагерь вернулся конный отряд Эмилия. Эмилий вернулся в лагерь ни с чем. Гладиатор выглядел раздраженным, сотрясал воздух ругательствами и всучил своего коня одному из постовых у ворот. Не успели ворота закрыться, как постовым пришлось открывать их вновь для бойцов Евтрапа.

– Разберись, Рут, – бросил я.

Гопломах, которому хотелось дослушать рассказ Аниция и Лукора, нехотя двинулся к вновь прибывшим, что-то бормоча себе под нос.

– Продолжим, – я вернулся к своим военачальникам, поймав их настороженные взгляды на отрядах Евтрапа и Эмилия.

Все еще косясь на ворота, Лукор продолжил.

– Что, думаешь, делали невольники, которых разбудили звуки сражения?

– Что же? – спросил я.

– Ха! Они голыми руками свернули шеи охранникам и свалили с виллы до того, как закончился бой! Наши крики о том, что мы люди Спартака и принесли с собой свободу, не остановили никого! – прошипел гладиатор.

– Кого вы привели с собой? – удивился я.

– Если бы не они, мы бы задохнулись в бараке охранников! Римляне решили избежать боя, а кидали через дымоход жженный навоз, перемешанный с сеном. От запаха до сих пор дурно, – пожаловался Аниций.

– Они открыли нам запасную дверь, – пояснил Лукор. – Они называют себя военнопленными.

– Как-то так, мёоезиец, ни убавить, ни прибавить, больше нам нечего тебе сказать! – наконец закончил свой рассказ Аниций и тяжело вздохнул.

– Спасибо, братья. Вы можете подкрепиться и выпить вина, если встретите Тирна, скажите, чтобы он никуда не торопился.

Аниций и Лукор удалились, тогда как ко мне не спешно возвращался Рут, у которого состоялся короткий разговор с Евтапром и Эмилием, спешно покинувшими место у ворот вместе со своими бойцами. Рут коротко пересказал свой разговор с начальниками вновь прибывших отрядов. Все повторялось. Своеволие освобожденных невольников, нежелание вступать в ряды сопротивления и так далее.

– Что скажешь, Спартак? – спросил Рут.

– Я скажу, что был бы не прочь подкрепиться и выпить хорошего вина, а там уже и поговорим. По мне, здесь нам больше нечего делать, все ясно.

– Другое дело, – улыбнулся гопломах.

Мы двинулись прочь от лагерных ворот, к палатке кухни. В лагерь вернулась почти половина из отправленных мной в латифундии групп. Случайность стала закономерностью. Прослойка невольников с латифундий не хотела идти на контакт, а та горстка военнопленных, что присоединилась к отряду Аниция и Лукора, была скорее исключением, которое подтверждало общее правило. Новые реалии корректировали дальнейшие действия. Впрочем, мне нужно было только подтверждение. Сейчас я его получил.

Полководцы, члены моего военного совета Тирн, Рут, Аниций и Лукор, а заодно с ними и я, уплетали за обе щеки вареные яйца, жареное мясо, хлеб и все прочее, чем радовали нас каннские торгаши-спекулянты за огромные деньги. Я решил не собирать очередной военный совет и встретился со своими военачальниками в неформальной обстановке, присоединившись с Рутом к их утренней трапезе. За столом шел непринужденный разговор. Мне было важно, чтобы военачальники чувствовали себя раскрепощенно, ощущали, что могут разговаривать со мною на равных. На столе стояло вино, которое я категорически запрещал. Аниций и Лукор в параллель трапезе играли в кости. В глазах полководцев мой последний ход виделся грубым просчетом, поэтому я хотел разбавить уютом казарменную обстановку, порвать разделяющую нас дистанцию и вернуть доверие к себе. Допустить, чтобы мое следующее решение было воспринято военачальниками в штыки, было бы провалом. Желая проникнуться настроением своих полководцев, я стелил издалека. Цедил вино, едва притрагивался к еде, некоторое время молча сидел за столом. Аниций и Лукор были заняты игрой в кости, Рут одну за другой пропускал чаши вина, Тирн вырезал кинжалом на столешнице рисунок, все они ожидали, когда я начну разговор.

– Подай-ка мне сырку, – Лукор проиграл в очередной раз, свернул игру и обратился к Тирну, рядом с которым лежала головка сыра. Галл отломил от головки ломоть.

– Угощайся.

– Благодарю, – наверняка Лукор хотел улыбнуться, но вместо улыбки на его лице застыл хищный оскал. С такой варварской ухмылкой он уставился на меня. – Не тяни, Спартак, я проиграл уже пятую партию, а все потому, что ты не ешь, молчишь, толком не пьешь вино и сверлишь меня взглядом.

– Начинай, я тоже жду, когда ты уже начнешь, – согласился Аниций, варвар выковыривал из зубов куски застрявшего мяса.

Я поставил на стол свою чашу с вином, и вправду оставшуюся практически полной.

– Хочу признаться, что мой план провалился, – выдохнул я.

Лукор откусил от своего ломтя сыра огромный кусок и принялся тщательно пережевывать его. Не договорив, варвар забурчал.

– Видать, хотел, чтобы в лагере собралась куча невольников из латифундий, Спартак? Вот только одни захотели надрать нам задницы, другим задницы надрали уже мы, третьи вовсе бежали… Уныло получается, не находишь?

– Смотри не подавись сыром, – раздраженно фыркнул гопломах, перебивая Лукора.

– Я что-то сказал не так? – Лукор хохотнул, но подавился сыром и закашлялся. Крошки повисли на его бороде и усах. Аниций постучал ему по спине. Лукор откашлялся и с непринужденным видом продолжил есть свой ломоть сыра, запивая его вином и зыркая на Рута.