Валерий Алексеев – Аббревиатура (страница 1)
Валерий Алексеев
Аббревиатура
Жизнь в памяти – цепь разных событий. Память избирательна. К счастью, забавные события запоминается лучше, а иногда, со временем они кажутся даже более смешными. В основе каждого рассказа лежат события, участниками в которых был я или мои близкие друзья.
Как-то летом, возвращаясь с работы, ехал по внешней стороне МКАД. Вижу на встречной полосе дороги автоинспекторы, притаившись в кустах, меряют скорость. Движимый водительской солидарностью, подмигивая фарами, я предупреждал водителей о засаде. Однако при этом недооценил изобретательность автоинспекции.
На моей стороне дороги, в кустах притаился ещё один инспектор. Выскочив из-за кустов, он остановил меня, взял документы и стал их внимательно изучать.
– У вас с машиной всё в порядке? – задал он мне вопрос.
– Всё хорошо – ответил я.
– А почему мигали? – продолжил он.
Все это было несколько неожиданно для меня, и я ничего лучшего придумать не смог, как ответить предельно честно:
– Чтобы машины снизили скорость и соблюдали скоростной режим.
– А вы видели, что инспекторы меряют скорость? – продолжал он допрос.
– Я всегда подмигиваю машинам, которые едут слишком быстро. И когда меряют скорость, и когда нет. Водители снижают скорость. Ведь это хорошо! Я думаю, что так я помогаю нашей славной автоинспекции.
– Это не положено! – отдавая документы, назидательно ответил инспектор.
– Хорошо, я больше не буду.
– Да, ещё вот что – продолжил инспектор – вы не пробовали писать фантастику? Мне кажется, у вас получится. Счастливого пути в литературу!
Так вот он, мой крёстный отец в литературу! Тихо сидел в засаде и ждал своего часа. Мало того, что жена и друзья , когда я им рассказывал свои истории, подталкивали меня «напиши, да напиши». И этот туда же, подумал я попрощавшись с инспектором. Да ещё фантастику. Я её даже пробовать не буду, это не моё.
Хорошо писателям! Они, погрузившись в свои мысли, томно прикрыв глаза и попыхивая трубкой…обмотав небрежно шею белым шарфом, чтобы было видно окружающим, что вот он – писатель… ловить вдохновение на берегу под шум моря, или наоборот, созерцая под ярким солнцем белые шапки гор…эээ, окружившие голубое до синевы озеро с пальмами на берегу и со скользящими по его глади белыми яхтами! А тут работа, да работа! С утра до вечера. И на даче не отдохнёшь. Я курить-то не научился и шарфа белого у меня нет.
К этому же я вспомнил как преподаватель с военной кафедры, когда мы брались за ручки, чтобы записывать военные мудрости, говорил нам:
– Не забывайте, что бумага ценится до тех пор, пока она чистая. Берегите бумагу!
Так думал я, продолжая ехать. И родилось у меня в дороге стихотворение, как говорится, на злобу дня:
Вот так-то. А вы? Смогли?
Позже, гораздо позже, когда я, вспоминая инспектора, решил кое-что написать, то подумал, что, во-первых, из своей писанины я не собираюсь извлекать материальную выгоду, а во-вторых, бумага по большей части тоже останется чистой, так как я уже давно всё пишу на компьютере, а публиковать если и буду, то в Интернете.
Инициатива наказуема.
В 1988 году наше предприятие совместно с Саратовским агрегатным заводом (САЗ) должно было завершить изготовление сложных оптико-механических комплексов на боевых подвижных носителях. Наступил декабрь месяц. И вдруг меня вызывает главный инженер и говорит:
– САЗ не успевает закончить сборку машин для совместных с армией испытаний. Там четыре редуктора, из которых два сложных, мы их ещё ни разу не делали. Завод просит на сборку ещё полгода. По этим машинам есть решения военно-промышленной комиссии и приказ министра. Изготовление – конец года. Может быть, ты возьмёшься со своими ребятами, у тебя ведь классные специалисты…Комплектация там вся есть и военным сдавать не надо. Хоть это и не ваше дело, но больше некому. Давай, выручай!
– Мне надо посоветоваться с ребятами.
– Давай, только быстро, ответ нужен сегодня.
Мы посоветовались и согласились. Вышел приказ директора, обязывающий нас(а нас вместе со мной было пятеро) выехать в Саратов на сборку редукторов. На следующий день я уже пожалел о согласии. Во второй половине дня мне по прямому телефону позвонил возмущённый директор:
– Вы ещё не уехали?
– Борис Иванович, вы какую задачу перед нами ставите? Немедленно выехать или собрать редуктора?
– Естественно собрать редуктора!
– Тогда мы сами решим, когда нам выехать. Сейчас мы подбираем комплект документации, подбираем нужный инструмент, билеты взяли на четырнадцатое.
– Ну, смотрите, если что будем спрашивать с вас!
Звонок директора застал нашу команду инженеров сборщиков за изучением чертежей. Толя Виноградов и Володя Кулешов прокомментировали разговор:
– Не делай добра, не получишь зла!
На САЗе нас ждала ударная, почти круглосуточная работа и спартанские условия жизни. Самое привилегированное жильё было у меня: отдельный номер – подсобка в директорской гостинице с большой горой стирального порошка в центре комнаты. Спать там можно было только предварительно проветрив помещение и с открытыми на ночь форточкой и дверью. Мы приезжали на работу с первым трамваем, а уезжали с последним. У работников цеха создалось впечатление, что мы вообще не уходим с работы. И на самом деле это было недалеко от истины.
Руководство завода не очень-то радовали наши успехи по сборке редукторов, ведь они-то, ссылаясь на сложность работы, просили себе полгода. Поэтому, в силу своих возможностей, они иногда подтормаживали наше рвение. То у них нет контровочного клея, то сухого льда, а приобрести в киосках мороженного – идите куда хотите и покупайте сами.
Пришлось взбодрить руководство завода через их главк из Москвы. Понятно что дружбы нам это не добавило. В итоге за четыре дня до Нового Года мы собрали и обкатали редуктора, но наша радость была недолгой – позвонил начальник и сказал, что их всё-таки надо сдавать военной приёмке. И это оказалось не всё!
Накануне вечером в цех пришёл разработчик с главным конструктором комплекса и сказали, что в конструкцию самого сложного волнового редуктора вкралась ошибка: окно в корпусе редуктора для зацепления с шестерней башни сделано не с той стороны и его надо переделать. А это означает, что редуктор надо разобрать, отправить корпус в механический цех на доработку, затем повторить сборку, обкатку и сдачу приёмке. А времени-то нет.
После короткого совещания в узком кругу Толя Виноградов предложил договориться с начальником цеха, чтобы нам дали доступ к расточному станку до утра. Расточить квадратное окно на цилиндрической поверхности, под которой на расстоянии нескольких миллиметров располагались тонкие зубья внутренней шестерни – ювелирная работа! Да ещё не дай Бог, чтобы стружка попала внутрь редуктора. Но не зря ведь наша команда состояла из инженеров с «золотыми» руками. К утру работа была сделана и мы успешно сдали военной приёмке все изделия. В награду весь коллектив, закупив билеты в баню третьего разряда (другие билеты достать не удалось), отметил завершение эпопеи.
Такой бани я не видел даже сразу после войны. Бой в Крыму, всё в дыму, т.е. в пару и ничего не видно ни в бане, ни в предбаннике. Вместо душа – здоровенный шланг, из которого поливают друг друга.
Когда вернулись в Москву, то никто из руководителей – ни непосредственный начальник, ни директор – ни премии, ни спасибо. Мой друг и коллега Саша Бакеев, отметив это, сказал:
– Ты сам лопухнулся. Сидел на золотой жиле, а приехал ни с чем.
– Где это-то там была золотая жила? Там даже жрать было некогда.
– Ты сам говорил, что спал в подсобке, где стиральный порошок был насыпан горой. Мог бы себе и мужикам набить по рюкзаку порошка. Вот вам и премия, а то всё от начальства ждёшь! Великий Мичурин что говорил? Не надо ждать милостей от начальства, взять их самим наша задача! Вот так-то, Валера.
– Знаешь, Саша, на САЗе работают хорошие люди. Когда мы закончили работу начальник инструментальной кладовки пригласил нас к себе на склад. Кладовщице, своей подчинённой, он сказал: