Валерий Абатуров – Неизвестные трагедии Великой Отечественной. Сражения без побед (страница 9)

Отразить удар трех немецких дивизий передовые батальоны были не в состояние. Не внесло изменений в обстановку и вступление в бой подошедших из глубины главных сил дивизии. К исходу дня она с тяжелыми боями стала отходить в район Козло-Рудских лесов и далее на Каунас. Это, в свою очередь, привело к панике в самом Каунасе.

О том, что происходило в городе, дает представление письмо рядового коммуниста С. Болотского на имя председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина. В нем он сообщал: «В день вероломного военного нападения фашистской Германии на нашу родину, т. е. 22 июня с.г., правительство и ЦК КП (б) Литвы позорно и воровски бежали из Каунаса в неизвестном направлении, оставив страну и народ на произвол судьбы, не подумав об эвакуации госучреждений, не уничтожив важнейших государственных документов…

Уже в 15 часов 22.6. правительство и ЦК КП (б) Литвы формировали транспортный состав классных вагонов для эвакуации своих семей.

Каунас – город небольшой, настороженное население видело караван транспорта правительственных автомашин, идущих на предельной скорости по направлению вокзала, нагруженных женщинами, детьми и чемоданами. Все это внесло деморализацию среди населения, и последние стихийно потянулись к вокзалу. В 16 часов 22.6. на вокзале можно было видеть такую картину: поголовно все члены правительства, члены ЦК и ответработники ЦК и правительства Литвы во главе с секретарями ЦК и уполномоченным ЦК ВКП (б) и СНК СССР Поздняковым выстроились на перроне вокзала в Каунасе, провожая свои семьи на Москву, будто отправляя их на курорты. Единственно, чего не хватало, так это цветов для отъезжающих. И все это происходило на глазах большого скопления людей на вокзале.

В 19 часов 22.6. правительство и ЦК КП (б) Литвы со своим тесным активом на своих автомашинах бесславно и позорно покинули Каунас, держа путь на Двинск… Часом позже оставили Каунас НКГБ и НКВД, и вся милиция была снята с постов. Погрузившись на автомашины со всем домашним скарбом (вплоть до кроватей и матрацев), потянулись из города по направлению Утян вслед за правительством. Эта чудовищная картина окончательно внесла замешательство и невообразимую панику среди населения…»[68]

33-я стрелковая дивизия генерал-майора К.А. Железнякова получила приказ выйти в полосу обороны к 4 часам утра. Она удерживала ее в течение 17 часов. Только к исходу дня части дивизии отошли в район Пильвишкяй, где заняли оборону на рубеже р. Шешупе.

Главный удар в полосе 11-й армии противник нанес на ее левом фланге, в стыке с 3-й армией Западного фронта. Здесь перешли в наступление главные силы 3-й немецкой танковой группы, усиленные соединениями 9-й армии.

188-я стрелковая дивизия 16-го стрелкового корпуса начала боевые действия тремя стрелковыми батальонами и одним артиллерийским дивизионом в полосе шириной 40 км. Все остальные части дивизии находились в 45 км от границы в Козло-Рудских лагерях. В полосе обороны дивизии вели наступление две танковые и две пехотные немецкие дивизии.

С 4 до 12 часов два передовых батальона 523-го стрелкового полка вели бой в предполье, в районе Вирбалис. После сильных бомбовых ударов авиации противника его пехота обошла батальоны с флангов, и они отошли на основной рубеж обороны, где в 16 часов в бой вступили подошедшие из глубины главные силы дивизии.

На вильнюсском направлении передовые подразделения 126-й стрелковой дивизии и 128-я стрелковая дивизия в полном составе прикрывали стык Северо-Западного и Западного фронтов. К 9 часам утра в район Лозьдзе прорвалось до 500 немецких танков. Они устремились клином к переправам через Неман в районе Алитуса. Ожесточенные бои на этом направлении развернулись в районе озер Дусь, Живунтас и Местелес, а затем на подступах к Неману у Алитуса.

С целью локализации прорыва противника командующий 11-й армией генерал Морозов приказал выдвинуть главные силы 126-й стрелковой дивизии из Приенай в район оз. Живунтас. Однако приказ этот до дивизии не дошел. Для обороны Алитусского плацдарма на западном берегу р. Неман была направлена 5-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса (командир корпуса генерал-майор А.В. Куркин). Ее боевое охранение – несколько танков и две роты 5-го мотострелкового полка с артиллерией – еще ранним утром выдвинулось для прикрытия мостов через Неман.

Во второй половине дня к Алитусу подошла 7-я немецкая танковая дивизия. Одновременно с этим вражеская авиация нанесла удар по расположению частей 5-й танковой дивизии. Ее зенитный дивизион сначала открыл огонь по самолетам, а после появления немецких танков развернул орудия против них. Особенно удачно действовала здесь зенитная батарея лейтенанта Ушакова, которая сумела подбить 14 танков.

На подступах к мостам танки были встречены боевым охранением, подразделения которого в течение получаса сумели подбить 16 немецких боевых машин, но затем были уничтожены огнем танковых орудий и артиллерии. Следует сказать, что советские артиллеристы не имели бронебойных снарядов и для борьбы с танками использовали осколочно-фугасные снаряды. Поэтому почти все подбитые машины были восстановлены немецкими ремонтными службами уже к утру следующего дня.

В последние дни перед войной мосты через Неман были подготовлены к взрыву 4-м инженерным полком, но по неизвестным причинам в ночь на 22 июня по распоряжению представителей штаба округа они были разминированы (не исключено, что подобное распоряжение последовало от переодетых в советскую военную форму диверсантов. – Авт.). Поэтому немецкие танки, после уничтожения боевого охранения, теперь уже без помех переправились на правый берег Немана. Здесь их встретили части 9-го и 10-го танковых полков, спешно выдвинутые в этот район. Но из-за несогласованности действий и плохой разведки их подразделения вступали в бой разновременно. Первым вышел к мостам 2-й батальон 9-го танкового полка, атаковавший переправившиеся танки 7-й дивизии. Чуть позже его атаку поддержал и 1-й батальон, имевший 24 танка Т-28. Однако из-за того, что эти машины были сильно изношены и практически не имели моторесурса, они использовались для ведения огня с места. И все-таки благодаря действиям 9-го танкового полка движение противника через северный мост было остановлено. При этом потери полка составили: 16 танков Т-28, два Т-34 и тридцать БТ-7[69].

В то же время подразделения 7-й танковой дивизии вермахта сумели прорваться через южный мост, который прикрывали 5-й мотострелковый и 10-й танковый полки. В ходе встречного боя советские танкисты сумели подбить около 30 немецких танков. Еще 6 машин вывели из строя мотострелки, подорвав их связками гранат. Но остановить немецкое наступление это не позволило. 5-я танковая дивизия понесла большие потери и ночью начала в беспорядке отходить на Вильнюс.

Противнику удалось захватить мосты через Неман: два моста у Алитуса и один – у Меркине. В результате такая крупная водная преграда, как Неман, не сыграла никакой роли в отражении вражеского наступления. «Для 3-й танковой группы, – отмечал ее командующий Г. Гот, – явилось большой неожиданностью то, что все три моста через Неман, овладение которыми входило в задачу группы, были захвачены неповрежденными… Захват трех мостов стал возможен благодаря тому, что нападение явилось полной неожиданностью для противника и что последний потерял централизованное управление войсками»[70].

К исходу дня 11-я армия оказалась рассеченной на части, ее соединения, потеряв связь со штабом армии, неорганизованно отходили на Каунас и Вильнюс. Тем не менее командование 3-й танковой группы в своем донесении в штаб группы армий «Центр» вынуждено было признать: «Вечером 22 июня 7-я танковая дивизия имела крупнейшую танковую битву за период этой войны восточнее Олита (Алитус. – Авт.) против 5-й танковой дивизии. Уничтожено 70 танков и 20 самолетов (на аэродроме) противника. Мы потеряли 11 танков»[71]. Следует сказать, что в соответствии с немецкой системой учета потерь боевой техники в донесениях указывались только те танки, которые не подлежали восстановлению или не могли быть эвакуированы в свой тыл. Несомненно, что в первый день боевых действий получило повреждения и временно вышло из строя значительно большее число машин.

В первый день 11-я армия ко всему прочему потеряла огромное количество инженерной техники и имущества. По воспоминаниям начальника инженерных войск армии полковника С.М. Фирсова, еще в марте в нее прибыло более 30 саперных и инженерно-саперных батальонов, которые были полностью укомплектованы табельным инженерным имуществом, техникой и переправочными парками. Однако оружие имелось только у кадрового личного состава, а общая обеспеченность частей им не превышала 20–25 %. До начала войны оружие так и не было получено, а вся техника оставалась в районах работ в приграничной зоне. Как пишет Фирсов: «Не имея возможности оказать какое-либо сопротивление противнику, все эти части рассыпались в первый же день и понесли очень крупные потери. Все их инженерное имущество, техника и переправочные парки (свыше 12 парков) оставались на местах и стали трофеями противника»[72].

Как в 8-й, так и в 11-й армиях практически не были развернуты армейские тылы. Ввиду близкого размещения от границы подавляющей части складов и баз, большинство из них уже в первые часы войны было потеряно. Так, продовольственные склады № 865, 834, 969 были разрушены. Были уничтожены обозно-вещевые склады № 3, 367, 964, 683 и около 200 вагонов санитарного имущества. На артиллерийских складах № 258 и 259 было оставлено соответственно 520 и 208 вагонов с оружием и боеприпасами[73]. Как результат, войска уже в самом начале военных действий стали испытывать в них острый недостаток. Об этом свидетельствует телеграмма начальника артиллерийского управления фронта генерал-майора П. Белова заместителю наркома обороны маршалу Кулику, отправленная в 6 часов 23 июня: «В результате первого дня боевых действий ощущается острый недостаток следующих видов боеприпасов: 37-мм и 85-мм зенитных выстрелов – материальная часть этих калибров бездействует; 76-мм, 122-мм и 152-мм снарядов; ручных гранат; крупнокалиберных патронов. Прошу вашего приказания о срочной отгрузке»[74].