Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 69)

Хватаю куртку, накидываю её через верх и надеваю, не застегивая, выходя на свежий воздух. Лёгкий прохладный ветерок пробуждает во мне новые силы, стирая запах спирта и прочей ерунды. Закрываю за собой дверь и делаю один большой глубокий вдох, спускаясь по лестнице.

***

Сквозь тяжелые серо-светлые тучи пробивается солнечный луч. После дождя на асфальте остались глубокие лужи. Тёмная вод переливается в лучах еле пробиваемого солнца.

Временами появлялись сильные удары, пробираясь до затылка, когда мимо проезжала какая-нибудь машина. Я смотрела на асфальт перебирая ногами, пряча руки в карманы куртки. Звонить никому не хотелось. На душе было как-то паршиво, не знаю из-за чего точно.

Пройдя мимо высоких зданий, полностью закупоренных стеклами, мимо большого забора, завернув направо и пройдя мимо маленькой кондитерской, я дошла все-таки до места, где должна была заплатить свой долг.

Днём паб не отличался ничем особенным, кроме таблички. Я подошла ближе, когда заметила надпись.

"Вход посторонним лицам, младше 21 года, запрещён!" — гласила она, светясь красным цветом.

Дотянувшись до тяжёлой чёрного цвета двери, хватаюсь за железную ручку и тяну на себя, проверяя догадку. Дверь с трудом поддается и открывается, давая проход внутрь. "Все-таки надпись не для меня". — От этой мысли на лице появляется улыбка.

Помещение совсем не было похоже на вчерашнее. Тёмного цвета стены блестели от проникающего света снаружи, около барной стойки висела большая табличка, на которой было написано большими буквами: "BLACK HAZE"(чёрная мгла). Здесь было пусто и не было ни одной живой души. Я выдыхаю с облегчением.

— Ку-ку, — окликаю я, — здесь кто-нибудь есть?

Делаю шаг за шагом, пока не дохожу до барной стойки. Нервно начинаю постукивать ногтями по столешнице.

— Эй, кого это сюда принесло? — Слышится недовольный, слегка повышенный мужской голос с хрипотцой. Из угла выходит бармен с татушкой на шее. Заметив меня, на лице парня проскальзывает улыбка. — О, малышка! — Он опирается на столешницу напротив меня. — Пришла отрабатывать?

Его бритая голова поблескивает на слабом свету. У него была какая-то схожесть с японцами: те же узкие глаза, тонкие губы, большой приплюснутый нос, маленькие ноздри.

— Да. — Вздыхаю, снимая куртку и вешая на барный стул. Парень кивает.

— Хорошо, сейчас принесу тебе форму, и можешь приступать к работе.

Ох, думаю, это пройдёт быстро…

Я разворачиваюсь спиной к бару и хожу по пустому клубу, рассматривая с большим интересом фотографии, плакаты и небольшую сцену в углу. На ней одиноко стоят музыкальные инструменты. Любопытство одержало верх, когда на глаза попадается гитара с многочисленными автографами чужих людей. Обернувшись через плечо и удостоверившись, что Японца нет, я развернулась обратно и поднялась по ступенькам на сцену.

Слева от гитары стояли барабаны с молнией, слева от них электронная тонкая гитара. Подойдя к гитаре, самовольно тянусь к ней и пальцами пробегаюсь по гравию и струнам. По коже проходит лёгкое волнение и дрожь.

Обхватив светло-серую Красавицу, всю описанную корявыми почерками, приседаю на табуретку позади себя. Руки переплетают гравий гитары и самовольно проходят вверх-вниз. Я настраиваю гитару, легко бренча по струнам. Из неё выходят мелодичные звуки, приятные слуху. Закрыв глаза, погружаюсь в другой мир. Звуки сплетаются воедино, складываясь в некую мелодию. Улыбка не сходит с лица. Что делает со мной это место?

Я не замечаю, как чей-то голос рушит мой щит от внешнего мира, тем самым возвращая в реальность. Распахнув глаза, моя улыбка сползает с лица при виде бармена. В руках у него приготовленный для меня фартук темно-вишневого цвета.

— Какого черта, малышка? — Раздраженно проговаривает он, смотря налитыми кровью глазами на меня. Парень яростно бегает с меня на гитару в моих объятьях.

— Прости, я…

В голове пусто. Резко встав с табуретки, я ставлю темно-серую Красавицу на место и быстро спускаюсь обратно. Бармен смеется и разводит руками.

— Малышка, ты прости, но это чужие вещи.

Развернувшись к парню, смотрю на него и молча разглядываю музыкальные инструменты.

— Тогда чьи же они? — Он с минуту молчит, затем подходит ко мне и протягивает форму.

— Это инструменты одной молодой группы, которая играет тут, когда их просят.

Приняв у него фартук, я расправляю его.

— Что за группа? — Задаю вопрос, завязывая крепкий узел сзади. Парень улыбается, подходя к бару.

— Gold guys. Слышала о таких?

В ответ я лишь качаю головой. Gold guys… Что это вообще за группа? Не удивительно, что их никто не знает.

— А почему инструменты этих ребят остаются здесь, у вас?

Парень приседает на корточки, берет полотенце и накидывает себе на плечо.

— Они просто как мальчики, странствующие по миру. Бездомные вообще, — отрезает он с недовольным видом, — поэтому мы разрешаем оставлять их принадлежности здесь, пока они ищут крышу над головой и учатся в колледже.

Я находилась в шоковом состоянии. Интересно, как они выглядят? Хотелось бы посмотреть им в глаза и спросить: как они выживают в этом мире? Есть ли у них какой-нибудь способ?

Меня снова "разбудил" голос парня за стойкой:

— Малышка, ты пришла сюда отрабатывать долг, а не чесать языком! — Рявкает он, от чего я вздрагиваю.

— Прости, уже иду. — Произношу виновато.

Весь оставшийся день меня все-таки заставили драить полы, протирать стаканы, барную стойку. Мне понравилась гитара с росписями, и я временами посматривала на нее, глубоко вздыхая и понимая, что такую прелесть никогда не получу.

— Слушай, я же так и не знаю твоего имени. — Я пытаюсь казаться дружелюбной, надеясь, что если с ним подружиться, то парень хотя бы облегчит тяжелую ношу. Однако он был не таким уж и разговорчивым, в отличие от Тома.

Бритая голова бармена блестела при каждом попадании света от потолка. Он повернул голову ко мне и коротко произнес:

— Фил. Меня зовут Фил. — И он снова отвернулся драить стойку до идеального блеска. Но мне было этого не достаточно: я щебетала и щебетала у него под ухом. Фил оказался стойким, но его терпению пришел конец. Он оторвался от стойки и бросил тряпку, высвобождая руки.

— Ладно, малышка, я понял, что ты хочешь, но этого не будет. Даже и не проси.

Парень лукаво улыбается, хватает тряпку со стойки и направляется к столикам для посетителей в северной части паба. Я разочарованно вздыхаю, осознавая, что мой план отвлечь его и уйти разбился на мелкие кусочки, как вчерашний стакан.

Беглым взглядом пробегаюсь по гитаре, пока на глаза не попадается случайный посетитель. Он в серой рубашке и джинсах. Лицо угрюмое и слегка раздраженное.

Пока он рассматривал клуб, переминаясь с ноги на ногу, я сползаю вниз и забираюсь в самый темный угол, под барную стойку.

— Клуб закрыт, парень. — Окликает его Фил, оставляя тряпку в покое.

— Я просто хотел выпить. — Хрипло отвечает Питер. Его голос становится все ближе и ближе, пока мое сердце бьется сильнее и громче. Боясь, что оно вот-вот выпрыгнет наружу, дотрагиваюсь до левой стороны груди и потираю место, будто останавливаю ритм.

— Ты же

вчера выпивал, тебе разве мало? — Выдавливает Фил, но все же достает блестящий стакан сверху.

— Ты мне не мать, так что делай свою работу! — Огрызается гость, делая голос резче. Фил замолкает, но ненадолго. Он тихо смеётся, откупоривая бутылку.

— Смотрю, кто-то сегодня не выспался?

Питер только фыркает и начинает нервно постукивать кулаком по столешнице, отбивая какой-то ему известный ритм. Я слышу каждый удар, и дрожь не прекращается. Фил опускается на корточки, при этом спрашивая у парня, что он предпочитает.

— Виски со льдом. — Отвечает тот. Когда Фил увидел меня, подвергся шоку. Я прижала палец к своим чуть припухлым губам, делая некий жест.

— Не выдавай меня, пожалуйста. — Одними губами выдавливаю из себя. По телу пробегаются мурашки, готовясь к поражению. Фил, молча захватив бутылку виски и лед, встает на ноги и наливает в стакан напиток.

— Угощайся. — Вылетает у него из губ, но сухо

Питер

Голова раскалывается на мелкие осколки, образовывая сильную боль внутри, а от вчерашнего вечера в душе зияет пустота и дыра. Что было вчера — не помню.

Спускаясь с кровати, плетусь в душ, чтобы охладиться и смыть с себя утренний кошмар. Мне не спаслось. В голову лезли разные образы и непонятные картинки неизвестно откуда.

Включаю душ, пока из крана не выкатывается ледяная вода. Она бросается на моё тело и мочит волосы, которые постепенно лезут на глаза. Выдохнув от блаженства, опускаю голову вниз, к струям воды, давая колоть иглами лицо.

"Что вчера произошло?" — задавал я себе вопрос каждую пройденную минуту.

Чьи-то бедра покачивались напротив моих глаз, каштановые локоны прыгали вверх-вниз, в такт музыки…

— "Сам же сказал, что мы все здесь собрались, чтобы отдохнуть. Так что не мешай мне наслаждаться".

Эти слова постоянно крутились в голове. Хоть я и много выпил вчера в том пабе, но даже если бы потерял память — все равно запомнил этот детский голосок, от которого сердце замирало. Замирает и сейчас.

Её схватил ублюдок в кепке… Он трогал ее невинное тело, оставляя после себя грязные следы. Чёрт, снова это чувство проснулось. Как же оно называется? Точно — ревность. Да, я ревновал, признаю. Но почему?