Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 3)

Одна острая пощечина, как лезвие по венам, сразу освежает. Я морщусь, вздрагивая. Подпрыгиваю на месте и осматриваюсь по сторонам. Плечи поддергиваются и понимаю, что потеряла сознание.

Черноволосый сидел на корточках передо мной во всем своем вликолепии. Его яркие зелёные глаза всматриваются в моё лицо. Длинные пальцы, как у опытного врача, поглаживают меня по поечам.

— Ты как? Можешь встать или тебя донести? — спрашивает он с озабоченностью в голосе, но на последнем слове усмехается и тянется к моим ногам. Я шлепнула его по рукам и зашипела.

— Не смей! Я смогу справится сама, — огрызаюсь я. Он усмехается и поднимает в стороны руки, сдаваясь.

Поднимаюсь, но снова падаю, однако меня ловит Сосед по парте. Он смеётся, подхватывая меня.

— Что с тобой? Неужели ПМС? — соркастично заявляет он, оттряхивая мой рюкзак и приподнося его хозяину — то есть мне. Я фыркаю и закатываю глаза.

— Не твоё дело, чувак.

Я презрительно оглядываю его и замечаю, что — для середины осени — он одет более чем легко. Тёмная футболка висела у него на плечах, обтягивая плоский живот, брюки, цвета слоновой кости, тянулись вниз.

— А ты значит из тех парней, которым нравится издеваться над бедными девушками?

Парень закатывает глаза и в миг его усмешка исчезает. Он выпускает меня и указывает на себя, затем на меня.

— Если ты такая умная, значит поймёшь с первого раза: не суй нос куда тебе не следует, хорошо?

Он с минуту молчит, но в глазах читается раскаяние. Я киваю, пригвождая глаза к полу и удерживая себя, чтобы не рассмеяться. Парень отходит назад и кивает.

Я прохожу мимо него, но уже в пару километров он догоняет меня и прямо по коридору мы оба идем нога в ногу.

— Эй, прости меня.

Он ловит мой локоть и пытается улыбнуться. Черноволосый протягивает мне руку.

— Питер. А как твоё имя? — Я усмехаюсь и пожимаю плечами.

— Керри.

Следующие два урока мы сидим за одной партой: я слушаю учителя, а Питер временами что-то черкает у себя в блокноте. К концу учебного дня я уже не так вдавалась в подробности, пытаясь кое-что запомнить на слух, а что-то записать конспектом.

На последнем уроке нас отпустили раньше положеного времени, так как у Миссис Фо оказались более важные, семейные дела.

2 глава

Под ногами шуршат листья, лужи блестят от солнца, а вой ветра сливается с пением птиц.

Дойдя до дома, я открываю входную дверь и захожу внутрь. Сняв с себя куртку и сбросив грязные кеды, сжимаю в кулаке лямку рюкзака и поднимаюсь к себе.

В комнате царил вечный хаос, но не он мне нравился. Здесь, куда не посмотришь, на каждом углу были прикреплены рисунки и отпечатки каждой руки, включая и отпечатки моих друзей из прошлого и некоторых родственников.

Рисунки никем не примечательных людей, даже мне не знакомых, многочисленные списки мечтаний и достижений, а также строки неясных стихов.

С левой стороны обитало несколько штук английской литературы, а с другой — аккуратно уложены вещи на краю кровати.

Светлые, но слабые лучи солнца, пробивающиеся через тёмные тучи, падали на прикроватные тумбочки и на фотографию возле кровати. Моему сердцу она была самой ценной. На ней мы по-прежнему вместе.

Я сидела на качелях, а по бокам стояли счастливые родители — живые и здоровые. Папа качал меня из стороны в сторону, пока к маме не пришла идея запечатлеть этот момент. Отцу очень понравилась эта мысль и он позвал соседа — Гарольда, который в тот день подстригал свой небольшой саморучный сад.

Мне было известно только то, что Гарольд работал садовником и был в почете у постоянных клиентов.

Тогда сосед подошел к нам с отцом под руку. Папа отдал ему фотоаппарат и сказал куда и как нажимать. После долгого знакомства с устройством Гарольд, присев на корточки, щелкнул на кнопку и оттуда вылетела "птичка", ослепляя нас всех своим сиянием.

Папа счастливо улыбался сбоку от меня и крепко обнимал за плечи. Мама радостно смеялась и держалась за свободную руку отца.

Когда этот момент был заснят, я снова продолжила хихикать, мама потянулась за просмотром сделанной работы Садовника, а папа прижал меня к своей мощной груди и зажмурил глаза, тихо нашёптывая на ухо:

— Спи спокойно, моя девочка. Никто и никогда не потревожит твои сновидения, пока я буду рядом.

Я огорченно вздыхаю и мотаю головой, отгоняя воспоминания. Мне не хватает тех моментов, когда мы все были вместе. Почему мы привязываемся к людям, при этом зная, что они всё равно нас покинут?

Почему мы настолько глупы? Как сдержать эмоции, если они отчаянно вырываются наружу? Есть ли от них противоядие?

Переодевшись в шорты и серую майку, я спустилась вниз и пошла на кухню. На холодильнике висел листок с каракулями. Оторвав от серебряной ручки записку, прочитала пару строк и поняла, что она от мамы.

«Дорогая, когда придешь из школы, не волнуйся, я на работе.

P.S. Не удивляйся.

Лазанья в духовке. Поговорим вечером, когда я приеду.

Люблю.

Мама»

* * *

Съев лазанью, очистила с тарелки остатки еды в мусор. С посудой трудиться долго не пришлось.

Часы показывали одиннадцать и дверь отворилась, когда я сидела за книгой и пыталась вчитаться в текст. Это была мама.

— Привет! — спускаясь по лестнице, радостно кричу и искренне за весь день улыбаюсь. С маминого пальто стекают капли, образовывая под ногами прозрачную лужу. Она отряхивается и смеётся.

— Этот город не перестаёт меня удивлять!

Она заносит в коридор пакеты и бросает на меня внимательный взгляд, приподнимая бровь.

— Поможешь?

Я киваю головой и затаскиваю пакеты продуктов на кухню.

Через пару часов мама обсохла и наконец сидела подле меня и щебетала о новой работе.

— Прихожу я на собеседование и начальник, Мистер Вудли, предупреждает, что, мол, я такая эдакая и мне нельзя сувать свой нос куда не надо.

Я удивляюсь, хотя прокручивая свой собственный денёк в голове, улыбаюсь.

— И чем же все закончилось? — интересуюсь, ловя её презрительный взгляд. Она усмехнулась и заиграла пальцами по столу.

— Конечно, без пререканий с обеих сторон не обошлось, но мы сошлись на том, что если примем обоюдное решение, то, возможно, дело пойдёт в гору. Меня назначили главным помощником или же правой рукой администратора внутренних дел, а также я веду дела в интернете; нахожу то, чего не знают другие и советую то, что замечаю.

— Одним словом: помощница в трудных делах или… ищейка?

Мама смеется и кивает.

— Можно и так сказать. А как у тебя прошёл денёк? — интересуется она, изгибая бровь. Я поперхнулась, но вовремя пришла в себя.

— Ничего особенного. Один парень помог с приступом и… — Мама откашливается, хватая ртом воздух. Я пытаюсь помочь, но она отставляет руку, отклоняясь назад.

— Не нужно. Подожди, они опять начались? — спрашивает она в лоб. Я вздыхаю и туплю глаза на край стола, бросая голову в руки и сжимая пальцы по самые корни волос.

— Да… Я думала, что переехав сюда и начав новую жизнь — они пройдут, но оказалось, что от них не убежать.

Мама взяла меня за подбородок и серьёзно вгляделась в лицо.

— Потерпи, дорогая. Скоро они уйдут. Просто не думай о них. Время лечит раны.

Она склонилась надо мной и прильнула губами к моему лбу. Встала и очистила стол, складывая всю посуду в раковину.

Я долго ещё думала над её словами, шмыгая носом. Затем встала и приобняла её со спины, вдыхая аромат лаванды.

— Спасибо, мам.

3 глава