Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 23)

Но только эти "гены" проснулись в сознании, стало не хорошо. В голове закрутились воспоминания детства: роковая авария, отец, прошлая жизнь в Техасе, наш дом…

Прошлое всё никак не хочет покидать меня. Может, просто смириться и отдаться ему? Пусть забирает. Мне уже всё равно.

Как-то резко всё переменилось после той аварии: вечный задор исчез, потухли глаза, а внутри притаилась печаль, которая становилась всё больше. Мамины слова не помогали. Она говорит, что время лечит. Но на деле это не так. Время не лечит. Время не может залатать твои раны, зашить, затянуть душевную дыру в груди или потушить боль. Время — это невидимый нож, режущий

внутренности на мелкие

куски.

Проходит третий день. Парни сидят и следят за каким-то глупым боем по чёрно-белому ящику, который и то слабо что-либо показывал. Тем временем я убиралась в комнатах, веря, что они сжалятся и отпустят на свободу, к родным.

Этот дом давно нуждался в женской помощи. Достаточно быстро запыхавшись, я поплелась на второй этаж. Скрип одной ступеньки, второй — и я уже на верху. В тишине и полной изоляции.

Проходя мимо израненной двери, трудно было не заглянуть. Ноги сами вели к ней, а поддаваться любопытству — я знаю — плохо. Но для меня интерес — превыше всего.

Рука повисает над ручкой, чуть дрожит, но всё-таки ложится поверх дверной ручки. Затем я проворачиваю её против часовой стрелки.

Чёрт! Дверь снова была наглухо заперта. Потерпев очередную неудачу, я сжимаю кулаки и прохожу дальше по коридору, в котором не было ни души.

Захожу в первую попавшуюся дверь, не разбирая, что где. Комната оказалась вполне — к моему удивлению — милой и довольно просторной.

34 глава

В центре стояла небольшая кровать, рядом с кроватью тумбочка в стиле барокко. Вещи занимали здесь не много пространства, только добавляя элегантности или, скорее сказать, изысканности. Стены были обставлены древесиной из красного дерева. Скинув одеяло с кровати подальше от своих ног, я падаю на неё, моментально засыпая.

Слышатся где-то в соседней комнате — а может в коридоре — голоса парней, но я не вдаюсь в подробности и даже не пытаюсь прислушаться. Сон поглощает меня, окрашивая разум в тёмные пятна.

* * *

За окном начинало светлеть. В комнате стояла неимоверная духота, от которой я успела вспотеть. Мои волосы оказались на лбу и щеках за ночь. Я встаю с мягкой и тёплой кровати и спросонья бреду в ванную. Точнее на её поиски.

Глаза толком не хотели открываться, когда я дохожу до неизвестной двери. Рука автоматически дёргает ручку. Когда я распахнула веки, сердце останавливается, но перед этим ещё успевает пропустить один гулкий удар.

Беглым взглядом пробегаюсь по всей комнате, пока смиряю частое сердцебиение. Панорамное окно разбито, осколки лежат по всему полу, Винтажные шторы, красиво висящие на перекладине, теперь превратились в клочья и разбросаны по всему полу. Время, видимо, здесь остановилось. Повсюду забытые вещи кучей, как после серьёзной бомбежки, покоились в разных углах комнаты, а на обоях ещё остались глубокие царапины, будто ножевые порезы.

— Кер, что случилось?

Краем уха слышу голос Сэма. Оборачиваюсь, даже не моргнув. У парня серые круги под глазами и легкий недосып. В правой руке он держит пульт от телевизора, как сковородку, которой хотел врезать. Я не могла ему что-либо ответить. Просто махнула рукой куда-то вперед. Сэм подошёл ближе, переводя внимание на комнату, и остановился, пребывая теперь в таком же состоянии, что и я. В голове пронеслось:

Беги!

Я, пошатываясь, ринулась обратно в комнату и, успев накинуть на плечо только свой рюкзачок, спустилась вниз. Обернувшись в последний раз на — как мне казалось поначалу — ванную комнату, заметила царапины на входной двери. Некоторые рубцы просто растворились в ней, оставляя после себя глубокую, телесного цвета, впадину.

— Керри, стой! Это недоразумение! — кричит в спину обеспокоенный Сэм. Но я не слышу его возгласы и мольбы. Если это всё правда и мои догадки не просто шутка, то что если и Уилл один из них? Господи, есть ли вообще в этом мире нормальные люди?

35 глава

Добежав до края леса, я больше не слышу голос Сэма. Я стараюсь не останавливаться и бежать всё дальше и дальше от этого проклятого дома.

Я больше не могла оставаться там. Теперь и близко не подойду к той поляне. Да вообще больше никогда не зайду в лес. Единственный сейчас выход — выбраться из него.

Сумерки становились гуще, туман постепенно заселялся внутрь леса, с каждым разом всё больше заполоняя территорию. Он постепенно скрывал все кромки деревьев, мхи и тропу, по которой я шла.

Нервы сдавали: я шмыгала носом, вытирая слёзы со щёк. Разбросанные вещи, расцарапанная дверь, стены — всё это до сих пор не уходило из головы.

Я потеряла счет во времени, бродя в своем направлении. Со своими мыслями в голове я не заметила, как потерялась и оказалась в самой тёмной части леса. И куда теперь?

Я осмотрелась по сторонам, но ничего не видела, кроме высоких деревьев, зловеще сливающихся с кустами. Я тронулась дальше, озираясь по сторонам. Я искала что-то наподобие рубильника, от которого появился бы свет, озаряя дорогу. Но его не всё никак не оказывалось. Напевая детскую колыбельную, которую мурлыкал мне перед сном отец, иду дальше.

Наконец на глаза попадается еле заметная щель, из которой проскальзывает слабый луч света между хрупких веток, сплетённых между собой, всё время стонущих от ветра. Оглядевшись в последний раз, глубоко вздыхая, осторожно протягиваю руку в дыру, пока полностью не проваливаюсь во мглу.

Оказавшись по другую сторону леса, я часто стала моргать; дыхание участилось, запах стал другим: более свежим и приятным. Под ногами ни грязи, ни глубоких луж или тягучих болот. Наоборот — длинная тропа вела только прямо и никуда больше. Тонкая полоса текла вдаль. Сердце подает два удара. Я снова трогаюсь за запахом манящей свежести.

Дорога пыльная и утомительная. Некоторые места я узнавала. Они выходили из глубокого подсознания, от чего я иногда морщилась из-за боли.

Когда я пересекла маленький овражек, обошла кое-как ямку и перепрыгнула с маленькой горки, сил становилось меньше: дыхание стало прерывистым, легкие сжимались, а грудь сковывало от нагрузки. Но мне нельзя останавливаться, ведь свобода — как рукой подать!

Воспоминания, хоть и не четкие, всплывали в голове, как кадры из фильма. Уголки губ потянулись вверх при виде знакомой полянки, где только начинал расцветать целый букет редчайших растений. Будто, кроме сказочных существ, здесь никто и не обитал вовсе.

Однако, когда поляна исчезла из моего вида, передо мной растянулся бесконечный океан. Я вдохнула знакомые запахи, и улыбка растянулась шире.

Волны бились о скалы, как будто хотели выбраться из морского плена; поднимались, соприкасались со скалой и снова падали вниз, рассыпаясь на мелкие брызги.

Здесь было прекрасно. Так и хотелось расправить руки и полететь, как птица, рассекая небесный покров. Рядом с обрывом я подметила два одиноких камня: один — потёртый и облезлый, другой — совершенно идеальный, как будто его всю жизнь вытачивали, как алмаз, чтобы на него смотрели и любовались.

Я усаживаюсь на один из них, сбрасываю — сбоку от себя — рюкзак, и закрываю глаза, вдохнув полной грудью морской воздух.

Открываю глаза снова и вижу перед собой безграничный, чистый океан, серое небо и волны, бегающие по водной глади. Некоторые продолжали бороться со скалами, а некоторые бежали дальше, расплываясь по суше.

Так бы и осталась тут. Но пока я должна сделать одно дело.

Медленно притянув рюкзак — единственного свидетеля произошедшего — к груди, я поднимаюсь с места, собираясь с мыслями. Нужно двигаться дальше, каким бы скорополительным и тернистым не был путь.

36 глава

Я прошла, наверное, километров сто, когда услышала урчание в животе. Сверху упала капля и приземлилась на нос, потом ещё одна и ещё…

Поднимаю голову к серому небу: тёмных, нагнетающих тоску, туч становилось всё больше и больше. Вскоре тучи извергались грозами и пошёл дождь, который с каждым следующим шагом усиливался, становясь мощнее и беспощаднее.

Через пару метров от обрыва, на глаза попался странный дом; словно вечный странник, принимающий дождевой душ. Нужно было где-то укрыться на время от ливня. Этот дом, как я думала, в действительности подходил лучше, чем какой-либо другой. Да и, по правде говоря, особого выбора у меня не было.

Я прямиком направилась к нему, опустив голову. Волосы начинали намокать, на одежде вообще сухого места не осталось. Прошлепав по лужам и поднявшись по ступенькам, я нажимаю на звонок возле двери. Шмыгаю носом, подтягиваю лямки рюкзака и жду, пока отворится дверь. Надеюсь, что здесь кто-то да живет, — размышляю я. К счастью, дверь открылась, и мне на глаза попался затылок Питера. Что?

— Сейчас! — крикнул он кому-то. Питер обернулся и на его лице проступило удивление.

— Керри?! — Он сделал шаг к крыльцу, присматриваясь, я ли это. Я не могла произнести ни слова; они просто не сходили с языка. Питер огляделся по сторонам и приволок к себе.

— Скорее, ты же так в ледышку превратишься, если уже такой не стала. Как ты вообще здесь оказалась?

* * *

Парень закрыл за нами дверь и помог скинуть верхнюю одежду. Меня всю трясло. Я не могла самостоятельно передвигаться или что-либо сказать. Пальцы ног и рук окоченели, с волос стекает ледяная вода, образовывая лужу на полу. Питер легким движением помог добраться до гостиной, затем натянул на меня тёплый плед с коричневыми цветами и попытался согреть, потирая мои плечи.