Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 88)
— То и значит, Caro. — Она шепчет, ее глаза блестят. — Ему здесь не место. Он другой. Ты другая. Вы не созданы друг для друга.
Она подходит ближе, но я ставлю перед собой руки, и она останавливается. Чувствую, как в глазах стоят слезы, образ Эльзы расплывается, и я не могу сдержаться, горячая слеза катится по моей щеке, обжигая кожу. Питер встает позади меня и становится легче, но недостаточно.
— Я не готова, Эльза…
Впервые я зову ее по имени, на что ее глаза-сапфиры округляются, на лице появляется мягкий свет материнской теплоты, хотя она мне больше годится в старшие сестры, нежели в матери. Эльза качает головой и улыбается слабо, пытаясь сделать шаг вперед.
— Рано или поздно тебе придется с ним попрощаться. Просто сделай это сейчас, чтобы потом не было больно. — Говорит она. Я отрицательно всплескиваю руками, скрещивая их на груди, дабы приостановить разъедающую дыру внутри, которая с каждым ее словом поедает меня.
Я вздрагиваю, когда теплые пальцы Питера касаются плеч и легкая дрожь проходит по телу. Медленно развернувшись с непролитыми слезами на глазах, поднимаю голову и всхлипываю. Рот Питера искривляется, он склоняется, его зрачки расширены, а глаза цвета мокрой травы были теплыми и такими родными, что сердце начинает сжиматься сильнее. Он пожимает плечами и подмигивает мне. Я хихикаю, но сдерживаюсь, чтобы не распадаться на глазах у Эльзы. Он крепче обнимает меня, передавая свой трепет сердца, кусочек себя самого. Чувствую, что теряю нечто особое в своей жизни. Нечто важное. Всхлип становится громче. Я сжимаю его футболку в кулаки, пытаюсь совладать с собой, пока голос Питера что-то спокойно шепчет в ухо:
— Можно нам минуту?
Я слышу, как Питер спрашивает Эльзу, пока зажмуриваю веки и начинаю трястись.
Шелест ее плаща. Захлопывается дверь и больше ничего, кроме гробовой тишины и своего дыхания, я не слышу.
— Керри, открой глаза. — Просит
Питер, поглаживая по щеке. Я медленно открываю глаза и бегаю ими по его знакомому лицу. Его все та же счастливая на все лицо улыбка, звездочки в глазах и угловатые черты лица, будто не покидали меня. Я улыбнулась, но тут же запротестовала. У нас есть минута. Минута на то, чтобы спросить, сказать, объяснить, выслушать, понять. Попрощаться.
— Я не готова.
Питер молча кивает, но глаза выдают парня. В них глубокая тоска, от которой мне становится не по себе. Он начинает играться с ниткой на своей футболке, я наблюдаю, и мы оба просто молчим. Что говорить, когда больше не остается слов? Только молчать.
Мы садимся в мягкие кресла друг от друга. Я погружаюсь в теплоту и огонек потрескивающего костра неподалеку от нас. Питер медленно осматривается, пока не касается моей руки и не улыбается.
— Керри, послушай меня…
— Нет, они не могут тебя забрать… Ты не можешь вот так просто исчезнуть, Питер! — Выпаливаю я ему в лицо, но парень немой как рыба. Он продолжает меня слушать, но ничего не говорит в ответ. Наконец он утвердительно кивает и присаживается на колени возле меня.
— Эльза была права. Я другой. Это и была моя часть правды, которую я хотел сказать.
Если открываться человеку, то только если доверяешь всецело и полностью. Я доверяю тебе и знаю, что ты напугана. Тебе нужна поддержка, Кер, но смогу ли я тебе ее обеспечить — не уверен. У нас с тобой мало времени и лучшего момента не найти сейчас, понимаешь?
Я синхронно киваю. Он облизывает губы и сжимает мою ладонь, крепко притягивая к своей груди. Он часто дышит и продолжает. Какая бы не была правда, я выслушаю.
— Что произошло на самом деле, Питер? Расскажи мне все. — Прошу его, горько улыбаясь парню.
— Правда… — Он поиграл с этим словом некоторое время, затем выдохнул.
— Я — чтец мыслей и владею щитом, Керри. Я знаю свой город, как свои пять пальцев, и хорошо ориентируюсь в пространстве. Я — ходячая проблема, которую невозможно решить. Со мной невозможно находиться рядом, потому что я сам не понимаю, что со мной, и могу в любой момент взорваться. Просто знай, что где-то живет такой же человек как ты, который держит внутри бомбу замедленного действия. Очень сложно держать все в себе и при этом знать, что ты окружен людьми, которые тебе желают помочь. Но с другой стороны, эти люди, как пешки: пустоголовые и никчемные. Они просто существуют и живут, как им захочется. Они не знают, что такое смерть или потеря.
Я прищурила глаза в неверии.
— А ты значит знаешь?
Питер кивнул.
— Я всему тому причина. Из-за меня она погибла, а я не мог защитить даже своими силами. Я не достоин жить и веселиться, когда она там…
— Кто Она? Что случилось тогда?
Питер понизил голос до шепота.
— Это было жарким летом, когда мы с Ней гуляли в Парке Вудленд. Она заметила четырех волчков в белоснежно-белой окраске. Они поскуливали и тянулись к ее вытянутой руке, в которой она держала буханку хлеба. Один из четверки подошел к ней ближе, обнюхал и укусил ее за руку. Она сразу отпрыгнула ко мне, но только мы попытались сбежать от этих голодных детенышей, послышался в самой чаще леса, неподалеку от нас, ужасающий вой, который становился все ближе и с каждым моим прерывистым дыханием приближался. Она спрятала меня в кусты и попросила не вылазить, пока все не утихнет. В тот момент люди не гуляли по Вудленду, так как Она выбирала определенное место и время. — Питер перевел дыхание, видно было, как ему это давалось с большим усилием.
— Так вот, время шло, я пытался выглядывать и наблюдать за всей картиной, но видел только волчий оскал и острые клыки тех голодных детенышей. Мне было страшно до такой степени, что меня приморозило к месту, и когда Она кричала мое имя, зовя на помощь, я заткнул уши и закричал, на что визг по ту сторону кустов прекратился, и клацанье клыков пошло на меня. На миг я замер, будто превратился в лед, шарканье не прекращалось. Я попытался отползать на корточках назад, в безопасность, но наткнулся на камень и промычал от боли в пояснице. Сжав кулаки,
почувствовал, как внутри что-то растет, и это "что-то" я не мог держать долго в себе. Тогда Это вышло наружу. Я закрыл глаза и полностью отдался неизвестному.
Я слышал только хлопки и тяжелое бряканье за спиной. Когда это что-то испарилось внутри меня, я осмотрелся и увидел лежащих на траве голодных детенышей, но уже в довольно больших размерах, чем когда видел их на поле в парке. Потом я побежал к Ней, но понимал, что не могу услышать ее и сейчас. Она где-то там бегает и ищет меня… Но мои надежды разбились на мелкие осколки, когда я увидел бездыханное тело. Также как и голодные детеныши, она лежала на траве, усыпанная фиалками и лилиями. Тем телом, лежавшим на траве, была моя мать. Это моя вина в том, что не был рядом с ней. Я не защитил ее и теперь расплачиваюсь. Я защитил себя вместо нее. Я виноват. И только…
Я думала, что он пай-мальчик, у которого все на мази: счастливая, а главное, полноценная семья с вечной улыбкой на лице. Никогда бы не подумала, что все так обернется. Его история меня привела в полный тупик. Как может человек настолько скрывать свое настоящее лицо? Как настолько долго можно ходить в маске?
Я молча положила на его вздымающуюся грудь вторую руку и закрыла глаза. Минута, и его рука уже покрывала мою, крепко сжимая, что даже пальцы покраснели и склеились вместе. Я вздрогнула.
— Теперь ты знаешь мою правду, Керри. Всю.
Я кивнула.
— А как насчет братьев и сестер? — Склонив голову, спросила я. Он усмехнулся и кивнул в сторону.
— Не родные. Я — единственный приемный ребенок в их семье.
Я разеваю рот от услышанного. Приёмный ребенок.
— Ты так хорошо скрывал это… Как? — Неуверенно проговариваю я, качая головой. Он пожимает плечами, будто бы это было обыденным делом.
— Люди постоянно что-то скрывают. Просто мы этого не замечаем или же не хотим замечать. Всё просто.
— Я не хочу терять тебя.
Мой голос дрожит, снова возобновляется тряска. Он падает на колени и приближается. На его лице паника. Он тянет ко мне руки и подбирает мой подбородок, обхватывая мои щеки. Он часто дышит, глаза влажные, губы больно сгибаются, он просит посмотреть ему в глаза. Я сглатываю ком в горле, наблюдая за ним, как он мельтешит по всему моему лицу.
— Все будет хорошо. Я тебя не брошу. Я буду рядом, ты даже и не заметишь моего отсутствия.
Питер качает головой, убеждая меня, а может и себя тоже, но от этого мне не легче. Я качаю головой, сглатываю, и бросаюсь ему на шею, цепляясь за его спину.
— Нет, пожалуйста… — Хриплю я.
Мягкий смех расходится по всей комнатке, я чувствую его протест. Он освобождает меня, отстраняя на вытянутой руке, просто наблюдая.
Что-то идет не так: я не чувствую душевного покоя здесь. Это не мое. Это все не по-настоящему.
Лера
Лера
19.08.17
Это невозможно. Я все еще думаю, что это очередной сон, только он более реалистичный. Питер качает головой и ухмыляется, выпрямляясь.
— Боюсь, что это все уже никакой не сон. — Говорит он, выдыхая, проводит пальцами по волосам, растопыренные острые концы непослушно развиваются и остаются в утреннем беспорядке.
Я медленно встаю и скрещиваю руки, защищаясь. Запах морской волны, идущий от Питера, нависает над нами, как купол. По моим плечами и кончикам пальцев пробегают мурашки, заставляя волосинки вставать дыбом.
Несколько дюймов между нами будто разделяют на две части. Как два разных мира. Я сразу вспомнила слова Эльзы.