Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 42)

— Мы столкнулись в раздевалке. Я была завернута в полотенце, а он в джинсах и без майки. Мы смотрели друг другу в глаза, как вкопанные, а потом он произнёс:

— «Мы не встречались с вами раньше?"»

Мама улыбнулась и на ее щеках появился легкий румянец.

— Алекс, а вы знайте, что мама замужем? — стервозно спрашиваю, пытаясь хоть за что-то зацепиться, чтобы открыть глаза им обоим: они не созданы друг для друга. Он кивает.

— И как вы к этому отнеслись, м?

— Керри, у твоей мамы умер любимый человек, как, по-твоему, я мог отнестись к этому? — рявкает он, прищурив глаза. Мама сияет, излучая восторг, когда смотрит на него пораженная. — Понимаешь, Керри, когда ты кого-нибудь полюбишь, то поймешь, что значит любить по- настоящему. — Алекс мягко и со всей любовью смотрит на Кару.

***

Я падаю на кровать и закрываю глаза. "Это просто сон, просто сон". — Говорю самой себе, пока окончательно не проваливаюсь в темноту.

Я стою на поляне, покрытая белым покрывалом. На мне все та же серая с длинными рукавами кофта и домашние шорты. На поляне холодно и тихо. На белое хрустящее покрывало летели маленькие хлопья снежинок.

Я прохожу дальше по поляне, думая, что вот сейчас проснусь и окажусь в теплой кровати, но нет — этого не происходит. Откуда не возьмись, в тени деревьев что-то двинулось. Ко мне ступает женский силуэт. Через секунду она стоит напротив меня. На ней легкое платье и, не смотря на погоду и снег вокруг, она совсем не дрожала от холода, лишь мило улыбалась.

— Привет, Керри, — улыбается Дженни будничным тоном и машет рукой. Я сглатываю, пытаясь не выдавать страх.

— Привет.

— Ты в большой опасности.

Ее лицо искажается, истекая мрачностью. С глаз девушки скатывается прозрачная слеза. По коже прокатился каскад мурашек, покрывая руки и плечи гусиными пупырышками.

— Что? Какая еще опасность?

Она кладет на мое плечо свою худую руку и крепко сжимает.

— Они идут. Скоро они будут здесь. Если ты не уедешь, то они придут за твоими близкими. За всеми, кого ты знаешь. — Сипло шепчет она.

— Что? Куда мне ехать? Дженни, что мне делать? — кричу я ей вслед истерично, хватаясь за тонкие лохмотья. Паника. В голове паника и ничего кроме. Она потихоньку забирает меня, сковывая сердце.

Дженни постепенно отстраняется вдаль. Ее рот искривляется в страшном молчаливом крике; лицо растянулось, из ушей вырисовываются черные линии, изгибаясь в различные узоры. Они тянулись к глазам, распространяясь по всему подбородку девушки.

— Беги! — вымолвила та и исчезла, как будто ее не было вовсе. Они идут? И каковы сроки? Сколько мне осталось? Куда мне бежать? Кто это "они"? Мое сердце сильно стучит, что я не слышу собственного дыхания. Не успеваю осмыслить сказанные слова, образовалась другая картина.

Теперь сижу на деревянном стуле, связанная веревками. Передо мной расхаживает толстый и лысый чурбан. В руке держит тонкий ржавый нож и проводит его зазубринами по моей, вдруг вспотевшей, шее. Пальцы изогнулись, сжимаясь в кулаки, но веревки удерживают запястья так, что сковывает тело полностью. Я брыкаюсь изо всех сил, насколько это было вообще возможно, но ни к чему это не приводит. Перед глазами встает образ Питера, кричащего во все горло слова мольбы, наполненные нескончаемой мукой.

— Отпустите ее! Я вас убью! — предупреждает парень. Мужик напротив меня хохочет во все горло, пока я вырываюсь на свободу.

— Нет! — слащаво высказал Толстый Чурбан, подходя к Питеру. Острие ножа скрылось в кромешной темноте и угодило прямо Питеру в живот. Его лицо перекосилось; он переводит глаза на рану, кровоточащую густым красным ручьем. Питер, корчась, падает на пол, ближе к моим ногам, удерживая кровь.

Толстый Чурбан исчез, отходя в темный угол со скользкой улыбкой на лице. Тело обдает холодным потом. Я вырываюсь и кричу во все горло. Мне уже все равно: выберусь я из них или нет. Хочу просто спасти своего друга. Кровь все течет, медленно доползая до моих голых ступней.

— Питер, не умирай, слышишь? Пожалуйста, — кричала я, пока на глаза наворачивались непрошеные слезы.

Питер меня не слышит. Из глаз парня выходит яркий свет, который был раньше. Взгляд перестает быть живым, наполняясь пустотой и отрешенностью.

Зрачки смотрят вперед, куда-то по ту сторону этого места. Кожа начинает бледнеть, пока окончательно душа парня не уходит в иной в мир. Затем сам Питер мерцает на полу, и в миг исчезает.

Я остаюсь одна, перевязанная веревками и чувствуя боль по всему телу. Боль. Пустоту. Я слышала глухой звук — с этим звуком умерла и я сама. С глаз все еще текут слезы и уже нет никакого смысла делать хоть какие-то усилия, чтобы их утихомирить.

Чужой звук из ниоткуда прошелестел в ушах, подобно звуку от радиации. Меня приковало к матрасу.

— Нет… — надломленным голосом шепчу, пытаясь протереть веки. Щеки горят, глаза не хотели открываться. Дверь настежь распахнулась и вошла мама. Я резко открываю веки, вздрагивая от звука. Заметив мое лицо, женщина подбегает ко мне со вскинутыми в стороны руками.

— Керри, милая, что случилось?

— Н-ничего, — заикаясь, шмыгаю носом. В горле от разговоров начинает першить.

— Ты плакала? — спросила она, обнимая.

— Нет.

Мама отстранилась и взглянула на меня ясным взглядом.

— Тогда почему я вижу слезы на твоем лице? Это из-за нас с Алексом?

Я снова закрываю глаза, тяжело выдыхая. Сердце еще приходило в себя, пока мне приходилось находить правильные слова.

— Нет, просто очередной кошмар. — Мама обнимает меня, целует в лоб, как и всегда делала это в детстве.

— Неужели снова? Я думала, они закончились, когда мы уехали, — проговорила она, размышляя вслух.

Пожав плечами, мне лишь оставалось опустить голову. Я смотрю за окно, где начинали сгущаться светло-серые облака. Снова холод. Снова мороз, готовый с новой силой кусать лицо и пальцы рук. Возможно, они меня никогда не покинут…

— Я не знаю, что это и почему они снятся мне. Я будто не я, когда их вижу. Все тело сковывает и не могу шевельнуть даже мизинцем. Чужие люди, лица, незнакомые места… — шепчу себе под нос, обняв руками плечи. Мама гладит меня по волосам и крепко сжимает в объятьях.

— Скоро все закончится, милая. Просто не думай о плохом.

Что это с мамой? Она не была раньше такой сентиментальной. Я снова отстраняюсь от нее, высвобождаясь из духоты и тепла одеял.

— Мне нужно в школу. — Кидаю быстро. Она встает и неуверенно улыбается.

— Конечно, конечно!

Мама отходит к двери, я встаю и прохожу к ванной комнате, однако голос мамы останавливает.

— Керри, только правду, хорошо? — вдруг пролепетала женщина, кусая губу. Я поспешно кивнула, и неожиданно в груди все сжалось от предвкушения. Мама глубоко вздыхает, приложив руку поверх груди. — Ты не против насчет Алекса? Он остался здесь на ночь… Если ты думаешь…

Я прикрываю веки, вдыхая аромат, несущийся из открытого окна. Мне нужно убираться отсюда.

— Нет. Только будь счастлива с ним. Это все, что я прошу, мам, — перебиваю ее, быстро сбегая за дверь.

— Спасибо, дорогая, — послышался голос матери рядом с дверью. — Я так рада, что он тебе понравился, Керри. Мне важно это знать.

Я слабо улыбнулась, смотря в пол. Да-да, мам. Только ради тебя. Одев черные джинсы, высокие белые кеды, делаю высокий хвост, натягиваю майку на себя и, перекинув рюкзак через плечо, спускаюсь вниз. Но на пути, посредине лестничной площадки, попадается Алекс.

— Доброе утро, Керри.

На нем ничего, кроме низко посаженных серых шорт. Он держит темную кружку, из которой выходил ароматный пар крепкого кофе, а в другой — блинчик со вкусом персика.

— Будешь? — спросил он, давая кусок маминых блинчиков. Она всегда делала их, когда прибывала в эйфории.

— У меня школа.

Я покачала головой и пробежалась шумно по ступенькам, замечая, как Алекс заходил обратно в мамину спальню.

"Теперь уже — в свою спальню" — напоминает внутренний голос. Мама в халате с распущенными волосами стоит возле плиты. Ее образ домохозяйки провалился в мусор, заменяясь на прекрасный распускающийся тюльпан. Я выбегаю на улицу, наконец давая возможность дышать полной грудью.

60 глава

На улице стояла чудесная солнечная погода: лучи солнца игрались, подобно малым детям, со всеми горожанами Серого Сиэтла, лаская их лица. Я прохожу по аллеям, умиляясь видом, переходя широкую дорогу. На остановке краем глаза замечаю знакомого человека. Парень стоит и озирается по сторонам, защищаясь солнечными очками от солнца.

Автобус пришел на остановку быстрее, чем вчера. Я встаю, чтобы вовремя пролезть на место возле окна, но проклятая пробка останавливает движение, тем самым испытывая терпение.

— Привет, — раздался голос позади меня. Я обернулась и увидела парня, который недавно спрашивал у меня время.

Сегодня на нем темные джинсы, легко свисающие на коленях, а серая футболка облегала тело. Кудрявая копна волос дребезжала на свежем потоке ветра, напоминая букет полевых ромашек на лугу.

В руках парень держал стакан свежего кофе. Запах молока доносится даже с небольшого расстояния, заполняя меня чем-то новым. На переносице висят все те же очки авиаторы, а светлые глаза пронизывают во мне дыру.

— Кто вы? — интересуюсь я, периодически бросая взгляд то на парня, то на автобус. Он улыбнулся шире и злоба во взгляде ушла.

— Я Том, а тебя как зовут? — Мои глаза бегают по сторонам, сощуриваясь от света.