Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 2)

Я прошлепала к соседней комнате, которая была оборудованна под ванную, чтобы освежить дыхание и привести себя в чувства. Когда теплая вода согрела меня, приводя обезвоженное тело в стабилизированное состояние, я вышла из душа, оборачивая себя мохровым полотенцем.

Через минуту — одев на себя серую футболку и первые попавшиеся на глаза джинсы — я уже спустилась на очередной зов мамы с первого этажа.

— Доброе утро, мам, — все еще сонно лепечу я, садясь напротив нее.

Мама — с пучком на голове и китайскими заколками по бокам, которые торчали у нее возле ушей — готовила и порхала передо мной. Ее осиную талию идеально подчеркивал бежевый халат. Мама проплыла сзади меня и, взяв очередную тарелку, поставила на стол завтрак, который уже через минуту оказался перед моими глазами.

— Доброе, солнышко! Как спалось? — спрашивает она, смачно целуя в лоб. Мой ответ на ее вопрос был долгий и протяжный зевок, на что мама мягко рассмеялась.

— Приятного аппетита, дорогая, — Она похлопала меня по спине и принялась уплетать в обе щеки.

В этот дом мы переехали четыре года назад, после того, когда случилась та страшная и губительная авария. Авария, которая забрала у меня Его — безвозвратно.

Я не знаю, что мне делать теперь и как дальше жить, но мама постоянно мне говорила и продолжает говорить, что это жизнь и нужно продолжать путь, каким бы он ни был тернистым и кого бы он ни забрал — в любом случае не падать духом, а смотреть смерти прямо в глаза. По началу я ей не верила, но со временем это привилось в памяти, и я стала просыпаться с этими словами каждый день. Увы, как бы прискорбно это не звучало — это жизнь и нужно продолжать жить что бы не случилось.

Наш дом был первый в списке часто продаваемых домов и маме тогда улыбнулась удача. Она купила его сразу с помощью своей сестры Фиби и папиного брата. Это пристанище с двумя этажами, большой гостиной, уютной кухней, теплыми комнатами сверху и ваннами, которые были встроены в моей комнате и родительской спальне как дополнительный бонус.

— Ну, как, готова к новой школе? — спросила мама, улыбаясь и возвращая меня в настоящее.

Убрав тарелку в сторону, натянула улыбку на лицо и кивнула.

Я зачислена в новую школу Бремсберг и отныне новые друзья, новая школа, новая жизнь — мой девиз на оставшийся год.

Вытерев салфеткой рот, встаю из-за стола, убирая тарелку в раковину. Поблагодарив за завтрак, поцеловав маму в щеку, я поднимаюсь к себе. Уже через две минуты я готова к новой жизни.

* * *

Сев в нужный автобус, надеваю наушники и включаю первую попавшуюся песню в плеере. На грязных стеклах ручьем бежали капли дождя, а размытость снаружи все никак не хотела уходить. Сиэтл всегда — насколько я знаю — казался темным и мокрым городом. Каким-то Хмурым Существом с вечно плохим настроением на всё и всех. Его прозвали городом дождей, потому что каждые сутки, семь дней в неделю, здесь льет, как из ведра. Он чем-то смахивал на меня: такой же вечно пасмурный, ходячая серость, в то же время интригующая личность.

Наконец, доехав до остановки, я расплачиваюсь за проезд и выскакиваю из автобуса. На лице появляется улыбка, когда я вижу высокое кирпичное здание с большими окнами и широкими двойными дверями. Двери то открывались, то захлопывались со стуком, впуская и выпуская юные дарования.

Окунувшись в этот омут, я попробовала прошествовать по длинному захудалому коридору, где сидели работящие Пчелки с одинаковыми конскими хвостами на макушке. Постукивания по клавиатуре резали ушные перепонки. Яркий свет падал на их тонкие черты лица, отдаваясь синим оттенком.

Подхожу ближе к самой близкой ко мне Пчелке. Шаги оглушают монотонные звуки и удары от их пальцев по клавиатуре. На меня смотрит женщина лет тридцати пять с собранными в хвостик секущимися волосами. На ней берюзовая блузка, на спинке кресла аккуратно уложен чёрный пиджак, а ноги закрыты рабочим столом. Я откашливаюсь, теребя лямку рюкзака на одном плече:

— Простите, — лепечу я. Она улыбается, оставляя клавиатуру в покое.

— Здравствуйте, я новенькая.

— Привет, как тебя зовут? — спрашивает она с улыбкой на лице, сцепливая руки в замок на столе, чуть поддаваясь вперед.

— Меня зовут Керри… Керри Скилеф, — отвечаю и пробую улыбнуться, но получается слабо. Женщина хлопает в ладоши и ныряет в кипу бумаг за своей спиной.

— Так, посмотрим, — шепчет она между перерывами. Наконец она достала толстую папку и тонкую бумагу, возвращаясь ко мне с сияющим личиком. Тонкую бумагу, что держала в левой руке, женщина протянула мне.

— Держи, — поправив резинку в волосах, Пчёлка кивнула на бумагу и посмотрела на меня. — Это твоё расписание на неделю. Расписание периодически будет меняться, так что ты не переживай, ладно? Что ещё?

Она стучит пальцем по подбородку, сощуривая глаза.

— О, и последнее: твой первый урок будет в Б2. Успешного дня, Керри Скилеф!

— Спасибо.

Ещё раз взглянув на врученный мне листок, одарив Пчелку улыбкой и ещё раз поблагодарив за помощь, выхожу на поиски Б2.

Кабинет оказался большим и просторным. Все парты, естественно, заняты, кроме одной — возле окна.

— Здравствуйте, Мисс… Скилеф.

Ко мне подходит мужчина средних лет, криво улыбаясь. Я откашливаюсь.

— Здравствуйте, я новенькая. — Делаю шаг к нему и улыбаюсь на все лицо. Он отмахивается и закатывает глаза.

— Да, я знаю, меня уже предупредили. — Он всовывает мне учебник и проводит рукой по ряду. — Садитесь, осталось последнее место.

Я молча киваю и прохожу в шумный поток новых одноклассников. Останавливаюсь возле парня, сидящего за единственной свободной партой возле окна. Сажусь рядом, но он даже ухом не ведёт.

— Итак, продолжаем лекцию. — Мужчина ткнул себя пальцем в грудь и поднял подбородок. — Меня зовут Мистер Маршал и я буду вести у вас предмет по биологии. — Он повернулся к доске и начал царапать по ней белым мелом.

К сожалению, тема урока была молекулярная анатомия, которую я изучала — от корки до корки — в предыдущих школах. Однако вздыхаю и продолжаю слушать и записывать в сотый раз.

Черноволосый по-прежнему смотрит в оконце. Казалось, его больше привлекала ситуация снаружи, чем внутри. Случайно локоть увернулся вбок, задевая локоть соседа. Он резко вздрагивает, испепеляя своими ярко-зелеными глазами. Короткие чёрные волосы зашелестели, как трава после дождя; он отодвинулся дальше, пренебрегая. Почему-то из-за этого чувствую себя виноватой. Я опустила глаза и заслонила себя густыми волосами.

После прошумевшего звонка кое-как выбираюсь из кабинета и двигаюсь в шумный коридор, где, надеюсь, Черноволосый меня не словит.

Внезапно тело начинает потряхивать. Я прохожу ещё пару шагов — мимо меня проносятся женские голоса и гоготания парней — и краем глаза замечаю железные ряды школьных шкафчиков. Дрожащей рукой прислоняюсь к одному из них и опускаюсь спиной, когда чувствую, как ноги подкашиваются. В ушах образуется звон. Состояние как при обмороке и мне становится страшно. Неужели, снова приступ? Нет, только не это… Голова в одну секунду откидывается назад, лямка рюкзака слетает и падает вниз. Воспоминание, как раскаленое железо, всплывает в мозгу и я морщусь.

Стою возле Его могилы. За спиной подавленная и убитая мать, которая всхлипывает и что-то лепечет на своём языке. Я шмыгаю носом, но слёзы не стекают по щекам как у многих здесь присутствующих. Он лежит здесь, пока мы должны продолжать жить без него. Мамина рука сжимает мое плечо и уводит к родственникам. Из них я знаю только её сестру Фиби и папиного брата Уолта. Она бережно усаживает меня на одну из лавок и укрывает клетчатым одеялом.

— Я скоро вернусь, милая. — Она погладила меня по бледной, холодной щеке. — Пока побудь с Тетей Фиби, пожалуйста. — Я лениво кивнула и заморгала. Она поцеловала меня и отдала на попечение своей сестре. Тётя Фиби улыбнулась, хоть и слабо, и крепко прижала к себе.

— Все будет хорошо, — смачно целуя, заверяет тетя.

Я сидела на скамье, всеми фибрами души желая оказаться в другом месте. Тётя Фиби отошла в сторону, уверяя меня, что скоро вернётся. Я наблюдала за своей мамой и слушала, как она сквозь слёзы просила своего мужа вернуться и никогда так не шутить. Однако он её не слышал. Уже не слышал. Я глотала внутри слёзы, пытаясь бороться с дрожью во всем теле.

— Джон, любимый, я всегда буду верить, что ты оберегаешь меня… — Мама осеклась, вглядываясь в меня среди бесконечных рядов. — Нас. Мы тебя будем помнить. Спасибо судьбе, что свела наши пути воедино. Ты собрал меня в одну мозаику. Но теперь же снова сломал и раскромсал пополам. — Она снова всхлипнула, но на этот раз поддалась слабости и больше не сдерживала себя. — Если бы не эта авария…

С её щёк потекли горячие слёзы и моё сердечко сжалось. Всхлипнув в последний раз, мама собрала горстку земли и бросила в яму, засыпая весь периметр.

Когда могила была выколочена и опущена по самое дно, я поняла, что это конец. Я потеряла то, что раньше думала, никогда не потеряю. А Он всегда будет со мной до самой старости.

В тот злополучный день я потеряла своего родного человека. Своего отца.

С осознанием этого, взбунтовались и проснулись мои эмоции и на меня нахлынуло чувство горечи и мрака.

— Эй, очнись, — Сквозь звон в ушах слышу приятный голос, но не понимаю откуда он доносится.