Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 19)

27 глава

Забегаловка, куда привел нас Питер, выглядела довольно милой. Круглой формы столики окрашены цветом шоколада, бежевые стулья были похожи на бисквит.

На столиках таблички с тонким меню и на каждом стояли букеты темно-фиолетовых роз.

Через панорамные окна проходил солнечный свет и лучик солнца проникал внутрь, освещая все на своем пути: столешницы, полы, даже людей, которые сидели дальше нас. Лучики мягко касались их кожи, радужно переливаясь.

Мне вспомнилось детство. Когда родители приводили меня в похожее место и мы все вместе сидели, каждый раз пробуя что-то новое. Я вдохнула стоящий запах здесь и снова оказалась в детстве, пусть даже и не на долго. Чувствую, как меня трясут за плечо, и я оборачиваюсь.

— Что-то не так? — спрашивает Питер, наклоняя голову.

— Все в порядке. Просто воспоминания.

Питер улыбнулся и кивнул. Он махнул вперед, подзывая идти следом. Мы уселись за скромный, овальной формы, столик с пышным букетом темно-фиолетовых роз, и Питер сразу сделал заказ, приглашая официанта.

— Расскажи о них, — просит Питер, упираясь локтями вперед.

Я приподнимаю бровь и озадаченно начинаю глазеть на него. Он, скорее всего, шутит. Пожав плечами, качаю головой, но щеки пылают огнем.

— Воспоминания они на то и есть, чтобы о них вспоминать. Не больше, — проговорила я.

Питер минуту смотрел на меня, изучая, в глазах читался некий вопрос, но он отстранился от меня и покачал головой.

Парень дотянулся до серебряного ножа возле себя и стал крутить металл, стуча ногой под столом. Он приподнял густую бровь и поднял на меня сияющие глаза.

— Ты не хочешь говорить или просто не доверяешь мне? — сомнительно лепечет Питер.

Я выдыхаю, но все еще чувствую давление. Подтянувшись, всплескиваю руки в стороны, отрицательно мотая головой.

— Дело не в желании или доверии. Просто не хочу обжечься.

Питер удивлённо пялится на меня, будто видит меня в другом свете, но только хочет что-то вымолвить, как к нам уже подходит красногубая, с пышными формами, официантка.

На ней висит шотландская юбка, белая блузка, которая вытягивала и подтягивала всё, что возможно, и серые боты.

Питер быстро сделал заказ, даже не взглянув на нее. Затем раздосадованная Мисс засеменила в свой пчелиный рой, где кипела жизнь.

Ожидая заказ, мы оба молча глядели в окно, где блуждали люди, полностью заселенные в своем нескончаемом потоке мыслей. Я не знала, как начать разговор, а Питер, возможно, дулся на меня, лишь потому что я не такая открытая, как хотелось.

Я не могу говорить ежесекундно и при этом видеть, что меня никто не слушает. Да, я не выделяющаяся ничем личность, постоянно в себе, в книгах, и думаю иначе.

Но это я. Я такая, какая есть и, видимо, это уже не исправить.

Следующие пару часов все прошло, как в тумане: мы молча съели французские круассаны и запили крепким горячим кофе. Все было прекрасно, но я не чувствовала того же внутри. Я нутром ощущала, что он что-то не договаривает. Волки, Бездушные… За этими сказками есть что-то более важное. Я уверена в этом.

Официантка принесла счет. Питер расплатился и, когда Мисс забирала счет обратно из рук Питера, официантка все еще заигрывала с ним, но парень даже не обращал на нее внимания и мне так ничего не сказал.

Мы вышли на уличные аллеи, однако, сделав несколько шагов в сторону своего дома, Питер поймал меня за локоть.

— Послушай, если ты мне доверяешь, просто скажи.

Он выдерживает свой пристальный взгляд на мне, пока я пытаюсь совместить его слова в одну картинку и сопоставить предложения.

Я резко выдернула руку и указала на него, сощуривая глаза. Что ж, раз так, то пора бы выкладывать карты на стол. Причем все, а не частично.

— Ты говоришь это мне? А не хочешь ли ты мне рассказать, или точнее… досказать что-то, а? — кричу на него, уже не в состоянии что-либо сдерживать внутри.

Осенний ветерок пытался сдуть наши тела, пока Питер прожигал дыру в моей груди.

— Я не могу тебе что-либо сказать конкретного, это не мой секрет. Я сказал тебе основное, признаю, но второй части не скажу.

— Почему?

— Это слишком опасно. — Он опускает голову и делает несколько шагов назад, пряча длинные пальцы в карманы. — Видимо, я ошибался, соизволив рассказать тебе об этом и вообще объявиться, — говорит он натянуто.

Чувствую себя скверно, и перед глазами всё мерцает, растекаясь в одно серо-рыжее пятно.

Его слова, как пощечина, теперь горят во мне. Мне хочется сделать ему больно, как он сделал мне. Гнев застилает веки, не успеваю я даже распознать, где реальность, а где злые игры воображения. Я сжимаю кулаки и воплю, выгоняя "демонов" из себя:

— Тогда мы не можем находиться рядом, это неправильно!

Он смотрел на меня остекленевшим взглядом, будто на незнакомку, которая прокаркала ему что-то важное, но он не расслышал. Я все ещё стояла с кулаками и сводила челюсть, пока не услышала внутри хруст.

Парень размял шею, подскочил ко мне на несколько шагов вперёд и долго пытался высмотреть что-то на моем лице, только одному ему известное.

— Получается, ты согласна со мной?

Я кивнула. Питер промычал тихо в ответ о глупости и неверии, но я оставалась без каких-либо эмоций. Я пожимаю плечами и склоняю голову вбок.

— Если это был правильный выбор, ты бы сейчас не жалел, Питер, — говорю ему, отступая на приличное расстояние.

Питер прищурился и отвёл глаза к небу, пытаясь совладать с собой и просто произнёс:

— Я не жалею не о чем, Керри. Я просто думал, что ты другая, но, получается, это была ошибка.

Он развернулся ко меня спиной и поплелся в гордом одиночестве, куда глаза глядят, спустив голову к асфальту, усыпанному осенними, ярко-золотистой окраски, листьями.

28 глава

Не помню сколько прошло времени после его ухода, но, как только пальцы онемели и ноги готовы были рухнуть наземь, я зашагала домой, обвиняя саму себя за сказанное. Мои щёки запылали, костяшки пальцев начинали пульсировать. Потом потекли слезы. И я поняла еще кое-что за этот день.

Нечто важное. Легче промолчать в нелёгкие моменты, чем потерять родного человека навсегда.

— Керри, это ты? — С гостиной послышался голос мамы.

Она вышла из-за угла, направляясь ко мне с улыбкой на лице и бескорыстной любовью в глазах.

— Привет, солнце!

Она протянула ко мне руки, крепко обняла и через секунду отпустила, ловя за подбородок. Мама хмуро оглядела моё лицо и покосилась.

— Ты плакала? — спросила она, отходя.

Сбросив с себя верхнюю одежду, я пустилась в бег, наверх, к безопасности. Но ноги до такой степени — как и все тело в целом — были ватными, что меня хватило только на медленные шажки по коридору.

Я покачала головой, получив за это недоверчивую ухмылку от мамы. Она закатила глаза и пошла по моим следам.

— Это из-за него?

Я не хотела отвечать. Мне ничего не хотелось. Я хотела спать. Мне нужен был отдых. Я не знаю, как она узнала, потому что я не говорила имени. Но мне все равно не хотелось выяснять это.

По крайней мере сейчас.

— Нет. Я просто устала.

Я прошла в своё единственное тихое место, охваченное полумраком, и скрутилась в клубок, накрывая голову руками. Но мне не позволили отдохнуть.

Мама щебетала вокруг меня и говорила, что надо было быть осторожной и не доверять ему себя. Однако я не слушала и, поэтому, женщина сдалась, усевшись на самый край кровати. Её тёплая ладонь накрыла моё плечо. Она тихо прошептала:

— Если ты кому-то доверяешься, просто помни, что рано или поздно за своё доверие тебе придётся платить очень дорогой ценой.

Она подарила мне ночной поцелуй и ушла, закрывая за собой дверь. Я осталась в полной тишине и полностью растворилась в себе, пока не почувствовала, как гнёт мыслей захватил меня и веки задрожали.

За окном начинался дождь. Я могла слышать каждую каплю; как они стекают по стеклу, барабаня по подоконнику.

Мне нравится дождь, он сам по себе: приходит, и, с первыми лучами солнца, уходит, будто его и не было вовсе…

С этими мыслями я уснула.