Valerie Sheldon – Игра стоит свеч (СИ) (страница 14)

Я всхлипываю, вытирая слёзы. Слишком много мыслей в голове, чтобы рационально думать. Ну, а вдруг я вообще не хотела уезжать? Сама?

Шанти качает головой, кидает один взгляд на дверь и снова на меня, помогая мне убрать остатки слез.

— Нам нужно убрать все режущие и колющие предметы, хорошо? — Шанти всматривается в меня, надеясь, что я пойму, о чем она говорит. Я киваю один раз и говорю "да".

Через два часа мы сидим за кухонным островком, упирая взгляд в дверь. Шанталь нервно стучит кулаками по граниту, через силу сидя на одном месте. Она склоняет ко мне голову и также быстро садится обратно.

— Только ничего не наговори лишнего. Я сама во всем разберусь, ага? Просто, если будет слишком тяжело, я дам тебе знать.

Я киваю, мысленно досчитываю до десяти, когда дверь распахивается, громко ударяясь о стену. Тут же наши глаза поднимаются к источнику звука и встречаются с помятым лицом мамы.

Она немного шатается, в правой руке бутылка виски. Я вздыхаю, сжимая губы.

Меня начинало колотить, потому что я не очень люблю алкоголь или людей, которые принимают его. Меня от них выворачивало.

Шанти осторожно поднимается с табурета и идёт прямиком к маме.

Голубые глаза матери жадно осматривают квартиру в поиске чего-нибудь острого явно, затем останавливаются на Шанти. Сестра выставляет руки вперёд, что-то наговаривая маме.

Я хочу подбежать к ней, огородить, чтобы она этого не делала. Подойти к маме, извиниться, если это понадобилось бы, и сказать Шанти, чтобы она не подходила к ней.

Если я боялась, то больше не могла совладать с собой. Это было началом снежного комка, который становился все больше и больше. Я не могла это остановить или как-нибудь замедлить. Не за что.

В реальности, я по-прежнему оставалась на своём месте. Ничего не могла сделать.

— Привет, мам. Давай, я отведу тебя в спальню, чтобы ты отдохнула, — начинает Шанталь, но мама только сощуривает глаза.

Мама была похожа на хищника, который мог в любую секунду наброситься.

Шанти касается плеч матери и заводит в дом, пиная ногой дверь. Мама открывает рот и со звоном ставит бутылку напротив меня. Я морщусь, не в силах подавить тошноту.

— Вы знали, что он это сделал? Как давно, дети мои? — шипит бессознательно мама. Я опускаю взгляд. Шанти делает бестрастное лицо, будто она не понимает, о чем идёт речь.

Но когда мама переводит на неё свой взгляд, полный опустошенности, такой взгляд, из которого ушла вся жизнь, стены Шанталь рушатся. Она вздыхает и садится напротив матери.

— Я узнала об этом вчера, когда читала газету. Он с ней уже две недели. — Шанти резко поднимает голову, взглядом уверяя, что это даже не срок.

Мама улыбается, и становится не по себе. Я не видела, что она вытворяла в такие моменты, потому что меня не было. Теперь я сижу здесь, буквально в первых рядах, и могу наблюдать за происходящим. Однако все это мне не по душе. Я хочу сменить сцену. Пожалуйста.

— Ты тоже об этом знала, Эйвери Тейлор? — грозно плюет она. Качаю головой, смотря вниз.

Я не скажу ей, кто спутница отца. Теперь я поняла, что, узнав об этом, она точно что-то с собой сделает.

Шанти перебивает её поток слов, тем самым спасая меня. Она берет запястье матери и всматривается ей прямо в глаза. Наверное, ей уже не страшно.

— Ви ничего не знала. Отец ей ничего, видимо, не говорил. Поэтому она тут не причём. Ты должна перестать пить, мам, — почти шепотом заявляет Шанталь.

Мама сглатывает. Ей не легко.

— Он давно начал новую жизнь. Начни и ты. Оглинись вокруг. Твоя семья с тобой, она волнуется за тебя. — Шанти закрывает веки. — Я волнуюсь.

Мама начинает дрожать. В одну секунду кажется, что все закончится. Сейчас она улыбнётся своей сумасшедшей милой улыбкой и обнимет нас. Исчезнет запах спирта и с её лица уйдут остатки туши.

— Я пытаюсь, малышка. Это нелегко. Ты знаешь, что такое боль? Когда твой человек предает тебя? — Мама склоняется перед ней, затем выдыхает прямо в лицо и выпрямляется, поднимая подбородок. — Правильно, нет.

Шанталь сразу замолкает, опуская глаза. Я слышу ещё один звук в стороне и поворачиваюсь.

В проёме двери застывает силуэт бабушки. Она тихо подходит за спину матери, косо смотря на меня, указательным пальцем касается своих губ.

Я делаю вид, что поняла и смотрю на Шанталь. Та садится обратно и испепеляет взглядом свои ладони на коленях.

Мама начинает гоготать, кричать и тянутся к бутылке. Но не успевает вовремя разбить, потому что бабушка в один момент заводит свою руку и достаёт маленькую штучку из кармана.

Я не совсем понимаю, что это за вещь, но один писк из неё заставляет съежиться. Глаза мамы становятся больше, она не понимает, что происходит, когда падает на колени и теряет сознание. Её веки дрожат, тело потряхивает, но уже ничего не говорит.

От неожиданности мы с Шанти вскрикиваем и шакированно смотрим на бабушку. Челси Гудвин была самой странной женщиной, которую я знала. Она смотрит на свою дочь, ласково пробегается по её лицу, что-то воркуя на французском.

— Ты не могла найти другого способа, Ба? — взволнованно кричит Шанти, разводя руками. Я, разинув рот, тупо смотрю на неё.

— Не было времени придумать что-нибудь другое. Если бы я не сделала этого, возможно, тогда она бы жалела гораздо больше, — говорит бабушка, косо поглядывая на нас.

16 глава

Картер

Я сижу на диване, тупо наблюдая за тем, как Силент наповал обыгрывает Коула. Коул рычит, готовый вот-вот разбить бездушный экран телевизора. Коул выше всех нас, он практически горбиться, когда наклоняется вперёд. Квадратная челюсть сжималась каждый раз, когда его игрок спотыкался и мяч пролетал мимо ворот.

Уголки моих губ самовольно поднимались вверх, я ничего не мог с этим поделать.

Вокруг ещё несколько знакомых и незнакомых мне людей громко обсуждали с друг другом наше поражение. Тогда я впервые увидел её, впервые почувствовал надежду.

— Эй, Картер, ты тут? — отголоском твердит Силент неподалёку от меня.

Я играюсь с кубиком-рубиком, сопоставляя единую картинку. Хмыкаю, не находя подходящих слов. Силент был отдельной частью моей истории.

Он был идеальным кондидатом в любую футбольную команду. Его длинные ноги, накаченные икры, широкие плечи и загорелая кожа говорили сами за себя. Парню лишь оставалось улыбаться и пожимать всем руки. Казалось, что его тело было проходной карточкой в любое место.

Он передаёт мне бутылку ликера, я любезно принимаю её, но не пью, вырисовывая ею невидимые круги перед собой.

— Да, Сил, я с вами. Не могу только поверить, что мы проиграли в первый же выход на поле. Это ведь не просто тренировка, где можно ошибаться по несколько раз и тебе из-за этого ничего не будет. Это игра, настоящая и совершенно ответственная.

Я начинаю чересчур быстро тороторить, сам не совсем понимая, к чему идёт речь. Коул пожимает плечами, бегло бросая на меня беззаботный взгляд.

— Тебе не нужно волноваться по этому поводу. Один проигрыш ничего не значит. Уверен, что в следующий раз мы победим этих полудурков "Бойцов".

Силент соглашается с его утверждением, хлопая того по плечу. Он посвистывает, когда снова забивает мяч в игре. Я вздыхаю, отбрасывая голову назад.

Закрываю глаза, но сомнения не уходят.

После поражения я пришёл в дом Ви, когда услышал поразительную новость про её отца. Я знал, что он был козлом, но чтобы настолько, причиняя боль собственным детям и жене, это было слишком.

Она пыталась извиниться, но мой телефон помешал нам. Тогда меня срочно вызвали к тренеру Хью. Я снова отрабатывал поражение, которое получили мы все. Он считал, что я виноват, так как недостаточно хорош для футбола.

Возможно ли это, лишь потому, что его сын Фарел Хью был исключен и переведен в другую школу из-за того, что неудачно справлялся с собой во время игры? Или он срывал на мне свою злость только потому, что я был копией его сына?

Я вздыхаю, пробуя выйти из мужской компании друзей и найти более иное место. Куда-нибудь…

Когда опираюсь на столешницу, в спасении закрывая глаза, слышу только гогот, плеск воды из джакузи на заднем дворе.

Это был дом какого-то местного мудилы, который, по своей собственной надежде, думал, что пригласив сюда команду "Взрыв", то есть нас "победителей" этого года, он сможет прославиться.

Но это было не так. На самом деле все пришли сюда ради выпивки, бесплатных закусок и просто чтобы отдохнуть. Возможно, я ошибался, но не думаю, что он мог бы таким образом осчастливить себя и пройти в ряды любимчиков.

Кроме музыки, громко доносящийся до кухни, где я стоял, слышу ещё пару голосов позади себя. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть кто это мог быть. На заднем дворе, в джакузи, беззаботно игрались трое человек.

Две симпатичные девушки и парень, похожий на атлета. У него были довольно широкие плечи и тёмные волосы, застывшие в воздухе тарчком.

Они о чем-то спорили, но, казалось, это была лишь игра.

Атлет указывал пальцем поочередно на каждую девушку, пока его палец, в конце концов, не остановился на шатенке с зелёными глазами. Он подмигнул ей и зашивилил губами, явно что-то её спрашивая.

Я видел, как её глаза загорелись и она, придвигаясь ближе, коснулась его губ. Я тут же перевёл глаза на вторую девушку, сидящую в джакузи вместе с этой слащавой парочкой. Пока они упивались собой, я мог поклясться, это девушка была готова расплакаться.