Валериан Маркаров – Гении тоже люди… Леонардо да Винчи (страница 1)
Валериан Маркаров
Гении тоже люди… Леонардо да Винчи
ПРЕДИСЛОВИЕ
Жил когда-то необыкновенный человек – художник и изобретатель, архитектор и инженер, естествоиспытатель и философ, музыкант и мечтатель. Его имя известно каждому – Леонардо да Винчи. Один из самых загадочных гениев человечества, он стал живым символом эпохи Возрождения. Его жизнь – череда побед и поражений, любви и одиночества, триумфа и безмолвной печали. Он знал, что значит отчаяние – и как звучат медные трубы всеобщего восхищения.
Создатель несомненных шедевров, он внезапно охладевал к искусству, оставляя картины незаконченными. Его рисунки с равным совершенством передавали и красоту мира, и уродство, и жестокость бытия. Он предвосхитил целые эпохи своими изобретениями, многие из которых до сих пор поражают гениальностью и точностью мысли.
Загадочна была и его личная жизнь. Он прятал чувства так же искусно, как и свои идеи, записывая труды зеркальным письмом. У него были преданные ученики и непримиримые соперники – среди них Микеланджело и Рафаэль. Он разговаривал с простолюдинами и правителями, с кардиналами и королями – и все они прошли перед его холодным и проницательным взглядом.
Его эпоха – в его трудах. Сам же он продолжает волновать воображение и тем, что оставил, и тем, что унес с собой. Научные открытия, интригующие тайны, личная драма – всё это пронизывает судьбу Леонардо.
Книга переносит нас в Италию конца XV – начала XVI веков. Перед читателем разворачивается драматичный и блистательный период истории, а её герои – папы, кардиналы, короли, полководцы, художники – оживают на страницах, испытывая радости и утраты, любовь и предательство, наслаждение и боль. Более пяти столетий отделяют нас от них – но они ближе, чем кажется.
Понять Леонардо можно, пожалуй, лишь прожив его жизнь. Мы можем только приблизиться к нему – вглядываясь в его наследие, вслушиваясь в его слова, чувствуя сердцем. Он показал миру, что мудрость немыслима без любви и человечности, без стремления к истине и красоте.
Это художественное произведение, основанное на фактах, но наполненное авторским взглядом и чувствами. Оно приглашает по-новому взглянуть на Ренессанс – трагичную и одновременно полную надежд эпоху.
Прочитав эту книгу, вы прикоснётесь к жизни гения, которому были не чужды человеческие слабости, желания и сомнения. К жизни, наполненной светом разума и жаждой знаний. К жизни, ставшей легендой.
Приятного чтения!
С уважением,
Валериан Маркаров
Глава 1
Ясным, залитым солнцем утром 3 марта 2019 года профессор Марко Тоскано, молодой преподаватель Флорентийского университета, переступил порог своего дома в самом сердце Флоренции и буквально нос к носу столкнулся с районным почтальоном – тем самым, что ежедневно к полудню приносил ему прессу и корреспонденцию.
– Доброе утро, синьор Тоскано! Как поживаете? – спросил тот, чуть склонив голову набок и расплывшись в простодушной улыбке, обнажившей передние зубы, пожелтевшие от многолетнего табака.
– И вам доброго утра, синьор Джерпонимо! Спасибо, всё хорошо. А вы сегодня выглядите просто великолепно! – вежливо ответил Марко.
– Божьими молитвами, синьор Тоскано… Надеюсь дотянуть до возраста моего дядюшки. Представьте себе – сто лет прожил! А всё благодаря грибам…
– Грибам? – Марко удивлённо поднял брови. – Неужели они продлевают жизнь?
– Да нет же! Он их просто никогда не ел! – весело хмыкнул Джерпонимо, снова обнажив свои кривоватые, но по-доброму наивные зубы.
– Ах, вы шутник, синьор! – улыбнулся Марко, прищурившись и глядя в глаза почтальону. – А у вас, как всегда, новости с передовой! – И, взяв из его рук увесистую кипу свежих газет, вперемешку с несколькими письмами, добавил:
– A presto! До скорого!
Оставив прессу у входа, Марко аккуратно вложил письма в кожаный портфель, машинально взглянул на небо и, вернувшись за зонтом и солнечными очками, неторопливо направился в сторону университета. До первой лекции оставалось сорок минут – времени более чем достаточно.
Следует заметить: в отличие от большинства итальянцев, считающих пунктуальность пустой тратой времени, Марко был человеком точным. Его аккуратность проявлялась во всём: в любви к чистоте и порядку, в безукоризненном внешнем виде, в организованности и исполнительности. До некоторой степени его можно было бы назвать педантом, но без той тяжёлой занудности, что делает настоящих педантов невыносимыми. Темперамент же у него был самый что ни на есть итальянский: живой, открытый, с доброй шуткой наготове и неизменной белозубой улыбкой, способной вмиг рассеять хмурое настроение.
В Италии говорят: «мартовские дожди приносят майские цветы». И правда – в это время года Флоренция уже согрета солнцем, а воздух напоён предвкушением весны. Свободные часы Марко посвящал прогулкам по городу. Хотя он родился во Флоренции и знал каждый её уголок, снова и снова открывал её для себя – как влюблённый, которому никогда не наскучит взгляд любимой.
Ещё в старших классах школы он стал подрабатывать экскурсоводом и вскоре вступил в Ассоциацию гидов Флоренции. Сначала всё давалось непросто, но по совету опытного коллеги Алессандро Марко стал работать над дикцией, культурой речи, углублять знания. Он копался в архивах, расширял кругозор, учился уносить слушателей в другую эпоху.
Практика научила его, что туристов куда больше трогают не даты, а живые, артистичные рассказы – особенно с «жареными фактами» о великих личностях. Алессандро, признанный мастер экскурсионного жанра, как-то сказал ему:
– Марко, ты не только отлично владеешь английским, но и обладаешь настоящей страстью к этому делу. Туризм – это искусство. Мы и актёры, и поэты, и шуты, и педагоги. Не бойся проявлять эмоции! Дари людям истории, даже если в них больше красоты, чем правды. Разожги огонь в их глазах, уведи их от повседневной суеты. И тогда ты будешь по-настоящему востребован. Главное – люби своё дело…
Слова Алессандро навсегда остались в памяти Марко. Проводя экскурсии, он повторял: Флоренция – это место, где можно прикоснуться к вечной красоте. И действительно, её было здесь в избытке. Город, имя которого означает «цветущая», и сам словно цветок, вобравший в себя всё лучшее из западной культуры. Здесь каждый уголок дышит историей: дворцы Медичи, сады Боболи, площадь Синьории, купола Санта-Мария дель Фьоре, золотые двери Баптистерия, фасады Санта-Мария Новелла и Санта Кроче, где покоятся Данте, Микеланджело, Галилей, Макиавелли, Россини, Огинский и сотни других великих имён. Базилика Сан Лоренцо, усыпальница Медичи, строгий Барджелло, где была тюрьма, а ныне музей, Академия с «Давидом» Микеланджело, галереи Палатина и Уффици – всё это единый живой организм города.
Особое место занимала в сердце Марко Галерея Уффици. Он часто подчёркивал, что именно здесь, в разгар Ренессанса, по воле Козимо I де Медичи, возник музей, имя которому дал древнегреческий термин – место, посвящённое Музам. Сегодня Уффици – одно из сокровищ Европы. В нём собраны шедевры живописи от Средневековья до современности, античная скульптура, гобелены, миниатюры, уникальная коллекция автопортретов, пополняемая до сих пор.
Флоренция вдохновляла, рождала стихи, музыку, картины. Леонардо, Рафаэль, Бокаччо, Петрарка, Брунеллески – все они вписаны в её ткань. Город награждён изяществом, гармонией, вечным цветением.
Прошло более двадцати лет с тех пор, как Марко начал водить экскурсии, и теперь он с тем же вдохновением проводил «исторические прогулки» для студентов. Без прошлого нет будущего – говорил он, перенося молодых искусствоведов в эпоху, когда по этим улицам ходил Микеланджело, когда Савонарола проповедовал на площади, когда Моцарт давал свои концерты, а в переулках сталкивались могущественные кланы.
Марко мог часами бродить по улицам родного города, если только внезапная гроза не гнала его в уютное кафе, где туристы смаковали пекорино, тонко нарезанное прошутто и нежное маскарпоне с лимончелло. Он и сам не прочь был задержаться за чашкой крепкого эспрессо. Один – себе. Второй – caffè sospeso, «подвешенный» кофе для незнакомца, который не может себе его позволить. Эта простая традиция, пришедшая из Неаполя, казалась Марко по-настоящему флорентийской – щедрой, человечной, негромкой.
Проходя мимо ресторана La Spada, любимого и туристами, и местными, Марко почувствовал лёгкий голод. Утренний капучино был пока единственным, что он съел. Иногда он заглядывал туда за таглиолини с лососем, каппеллети или за их знаменитой bistecca alla fiorentina – ароматной, с хрустящей корочкой, сочной и кровавой внутри. Солят её только после жарки, а запивают неспешно – тосканским кьянти, напитком, воспетым поэтами и артистами.
Эти вина, рожденные на холмах Кьянти, хранят в себе тепло земли и вкус времени. Кажется, даже Мона Лиза улыбается на фоне тех самых пейзажей – Леонардо, как считал Марко, писал их по памяти именно отсюда. В этой простоте – изысканность. В каждом блюде – оттенки, в каждом глотке – история.
Марко, хмелея то ли от внезапно нахлынувшего чувства голода, то ли от свежего полуденного воздуха, в котором растворились еще холодные капельки реки Арно, несущей свои совершенно непредсказуемые воды от самих Апеннин, почувствовал, как сильно его потянуло за столик! Он как раз проходил мимо церкви Святой Маргариты дей Черки, той самой, которую еще называют церковью Данте Алигьери, поскольку именно здесь поэт встретил свою музу Беатриче, чьи останки в итоге обрели вечный покой в этой церкви. Безуспешные попытки обуздать голод не привели ни к чему, и вот уже ноги понесли его к ларьку с закусками, что находился рядом. Да, он бы сейчас не отказался даже от лампредотто, невзирая на то, что эту незатейливую булочку-бутерброд для простолюдинов, начиненную отваренным коровьим желудком, во Флоренции едят с 15 века!