Валери Вуд – Цепи контроля (страница 41)

Из меня вырвался громкий вздох, когда его пальцы достигли цели и Хё начал воплощать свои знания в практику. Черт, мы будто подростки, которые заперлись от родителей и решили изучить тела друг друга. Невинное изучение, переросло во взрослые игры. Приятные ощущения расползались по всему телу, прогоняя все напряжение прочь. Хёну оторвался от моей шеи. Похоже останется след от такого жаркого поцелуя.

Ноги предательски начали подкашиваться, на секунду показалось что я упаду. Только свободная рука Хёну поймала меня, при этом он не останавливался, ловко и уверенно делал свое дело, приближая меня к самому первому в моей жизни оргазму от рук другого человека.

Черт, Хёну, если завтра ты попробуешь сказать, что все это было ошибкой…

Стоны никак не хотели держаться внутри меня, вырывались наружу, заставляя покрываться краской с ног до головы. А что если услышит Изабель? Как она вообще к этому всему отнесется?

Смущающие, пошлые звуки. Я на грани. Хёну припал к моим губам, так нежно, успокаивающе, просил довериться ему. Я доверилась, полностью, оставив ясные крупицы разума наблюдать со стороны за этим развратом.

Тело выгнулось вперед, затряслось от удовольствия, быстро заполняющего все сознание. Мгновение, показавшееся вечностью, закончилось внезапно и я окончательно обессилев повалилась на грудь Хёну.

Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, почувствовала, как Хёну приподнял мое ослабевшее тело на руки. Он как-то открыл дверь и понес меня ванную.

✧✧✧

— Все-таки я приняла душ, — прикрыв рот ладонью, пробормотала я.

Как все дошло до этого? В какой момент поддалась на его пьяные уловки? А уловки ли это? Поддавалась ли я вообще?

Хёну оставил меня в ванной, помыв руки вышел и спустя некоторое время вернулся с моими вещами и полотенцем. Положил рядом с раковиной, поцеловал и пожелав спокойной ночи, просто ушел, закрыв за собой дверь.

Сглотнув стыд и смущение, подошла к термостату, провела по экрану пальцем. Меня будто в лед засунули, планшет мне не врал, программа не сломалась. Вопрос оставался открытым: Почему мне холодно?

Поняв, что ответа на этот вопрос я точно не найду, развернулась и направилась в комнату Хёну. Желудок скрутило. Предстоящий разговор с Хё все ближе, и теперь нам необходимо обсудить не только невинные поцелуи и тисканья за соски. Но и эти ласки, в которых он оказался довольно хорош. Хотя, не мне судить хорош он или нет. Может мне просто кажется, потому что никогда такого не было. Черт, уже неловко только от одних мыслей, а что будет, когда мы будем про это говорить? Почему взрослая жизнь такая неловкая и сложная?

Глава 25. Лилу

Подойдя к двери, тихонько постучала и замерла в ожидании ответа. Послышался странный звук, больше похожий на хриплый стон о помощи. Не на шутку испугавшись, открыла дверь и вошла в комнату, в ожидании увидеть страшную картину.

Хёну лежал на кровати в позе эмбриона. Он смотрел в сторону своего рабочего стола и что-то бубнил себе под нос. Одеяло находилось у изножья постели, почти свалившись на пол. Подхватив его и закинув на кровать, села рядом с Хёну и погладив его по руке нагнулась.

— Я ничего не помню, — прохрипел парень, посмотрев на меня. В уголках его глаз появились еле заметные слезы, которые сразу же покатились вниз.

Меня будто кипятком окатило. Что значит ничего не помню? Хёну, какого хрена? Ты прикалываешься надо мной? Я начала закипать от обиды и злости, мне хотелось его ударить, да так сильно, чтобы эта боль была с ним всю его оставшуюся жизнь.

— Последнее, что помню четко, как мы вышли из дома, — хрипя произнес он, переведя взгляд на стол. Даже через всю злобу, я почувствовала, как от его голоса по телу пробегали мурашки. — Дальше обрывки, — Хё облизнул сухие губы. — Алкоголь, та раздражающая девица в розовом, общение с группой за кулисами… дальше ничего. ВиЛу, я что-то натворил? — посмотрев на меня, спросил парень. Его встревоженный взгляд изучал мое хмурое лицо, опускался вниз и застыл на шее. Испуг, он вспомнил? — Лу, скажи, что я натворил, — дрожащим голосом, сказал Хёну, пытаясь сесть, при этом кривясь от каждого своего движения.

— Голова болит? — лишь спросила я, рассматривая его бледное и опухшее лицо, глаза сильно покраснели. Поняв ситуацию, вся злоба испарилась, Хё не притворялся, просто так реагировал его организм.

В последний раз, когда Хёну сильно напился, было такое же. Он казался трезвым, говорил странные вещи, шутил и подкалывал Степу за ненависть к морепродуктам. Хотя, как он может их ненавидеть, если от креветок никогда не отказывался? Как позже я поняла, наш блогер-задрот просто не знал, что креветки и есть морепродукты. А открывать ему на это глаза я не захотела. Боюсь просто представить его шок, узнай он эту страшную тайну.

Хё благополучно добрался вместе со мной домой, поговорил о чем-то с Генри. После принял душ и лег спать, а на следующий день, так же как и сегодня, ничего не помнил и страдал от похмелья. В тот день мы с Изабель вызывали скорую, потому что о чудо и издевка судьбы, у нашего малыша Хё аллергия на Зейси(6). Препарат, который должен был спасти его от похмелья за десять минут, а в итоге чуть не убил.

6) Зейси — противопохмельное средство, которое снимает все симптомы за 10 минут. Это небольшая белая капсула, внутри содержится гель и гранулы действующего вещества. Аналогов у этого препарата нет.

После Хёну старался пить в меру, честно признаваясь, что ему это не особо нравится, но обижать лучшего друга ему не хотел. Степан мечтал о подобном, еще в школе. Представлял, что газировка это пиво и изображал пьяного. В те времена они тусовались в игровом кафе, где кажется работал Степа. По-моему, он назывался, да и до сих пор называется «Бездна». Вроде бы какая-то отсылка к играм старого мира. Конечно про излюбленное место они не забыли, но бар Бари стал все же более любим, нежели кафешка с разными игровыми автоматами со странными играми.

Память Хё медленно прояснится, в течение дня, а может и того меньше. Отчего мне страшно, потому что придется подождать, пока он вспомнит. А в какой последовательности к нему вернутся воспоминания, неизвестно.

— Лу, не уходи от ответа. Что я натворил? — подавшись вперед, спросил он и коснулся кончиками пальцев моей шеи, там, где, целовал вчера. — Кто это сделал? — в глазах промелькнули странные эмоции.

— Давай поговорим, когда тебе станет легче, — сжав его ладонь, произнесла. Не хочу рассказывать все сама и сейчас. — К тому времени может сам все вспомнишь. Ничего плохого ты не делал, только… хорошее.

Хёну посмотрел на меня с недоверием. Я бы на его месте, и сама себе не поверила, в прошлый раз на него обрушилась матерная тирада, с подробным рассказом о его действиях. А сейчас, перед ним сидела девушка, которая просто боялась рассказать правду и увидеть в любимом человеке отвращение. Узнать, что все было пьяной ошибкой.

— Ладно, — сдавшись произнес Хёну.

— Прими душ, а я пойду готовить для тебя завтрак, — отпустив его руку, произнесла и поднявшись с кровати направилась к выходу. Тело было напряжено, как оголенный нерв, лед медленно покрывал кожу.

— Про себя не забудь, — крикнул Хёну, когда я уже вышла в коридор.

Отвечать ему не стала, лишь кивнула, понимая, что он прав. Хотя от этого всего и кусок в горло не полезет, и так тяжело переварить все произошедшее.

Странно вот так в субботу стоять на кухне. Готовя что-то не только для себя, но и для Хёну. Раньше, пока у Бель и Генри не начались проблемы на работе, тетя наслаждалась готовкой по выходным. Она будила нас с Хёну и пока мы окончательно просыпались, занималась приготовлением сытного завтрака. Накрывала на стол, к этому времени обычно уже приходил Генри, а после мы не торопясь ели и обсуждали прошедшую неделю.

В основном конечно говорили взрослые. Изабель рассказывала о новых авторах, которых ее редакторам удалось отыскать на просторах сети. Мне всегда нравились рассказы о работе типографии, куда тетя часто заходила и обязательно пачкалась, влезая туда куда ей не следовало. Генри пил черный кофе без молока и сахара, с улыбкой смотря на блондинку, а когда она заканчивала свой рассказ, коротко говорил о своей работе. У мужчины каждая неделя проходила почти одинаково, особенно после того как прежний отдел расформировали, и он отказался продолжать работу с Ингой. До произошедшего со мной Генри боготворил ее, ибо та сделала большие открытия. А после, понял, что тут что-то не так. Он уверен, Инга не сама создала Vestra. Только вот прямо

Генри никогда об этом не говорил, по своим личным причинам.

После завтрака Изабель читала любовные романы. Хёну уходил вместе с Генри в свою комнату, и там они о чем-то говорили. А я, когда как. Бывало отчасти врала, что встречаюсь со знакомыми по делам, а сама ехала к Трою, чтобы подзаработать. Либо же занималась чем-то другим, чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями и воспоминаниями о родителях.

Мало хороших воспоминаний у меня осталось о них. Лишь блинчики и походы в парк по выходным. Папа играл со мной на площадке, пока мама покупала мороженое, а после мы все вместе пытались понять у кого вкуснее. Самым вкусным всегда оказывалось папино и он отдавал его мне, при этом не забирая моего. Мама ругалась, мол я могу заболеть, а папа лишь улыбался, в конце целовал ту, говоря, как сильно любит. Вечером мы смотрели мультики и ели сладкий попкорн, мне всегда отдавали самый вкусный, полностью покрытый карамелью.