Валери Вуд – Сага о скверне. Диваж (страница 12)

Мой мир не просто перевернулся. Он продолжал безжалостно вертеться с бешенной скоростью укачивая и нанося удары с разных сторон. Я ощущал себя загнанным в тупик, где не было ничего, даже запаха отходов жизнедеятельности.

Признаться, честно, я уже ничего не понимал. Ничего не контролировал и это должно было злить, но… Но браслет работал отлично, словно поглощая все негативное, что подпитывало опасный огонь внутренней силы. Я не сходил с ума в приступах гнева и раздражения, не терял голову от страха и незнания как быть, чем помочь, что сделать. Но от этого не легче.

Горько и тошно осознавать, что я попросту не знал, как быть дальше. К чему стремиться. За что цепляться.

Глава 5

Все на своих местах.

Зазубрина на двери, скол на любимой синей кружке, фотографии и заметки над рабочим столом. Книги, тетради и даже... ручка, в которой почти закончилась паста. Комната дышала, как живое существо. Ее дыхание было таким родным, комфортным и уютным, словно возвращение в отчий дом.

Комфортная тишина неожиданно сломалась. Послышались голоса с первого этажа, скрип и хлопок двери. Шуршание одежды, перешептывания и торопливые шаги по скрипучей лестнице.

«Нет. Никто не мог прийти. Здесь никого нет. Здесь никого не должно быть!» — лихорадочно бормотало сознание, как дверь с тихим скрипом открылась.

— Дорогая, — появившись в темном проходе, начала бабушка. — Твой отец вернулся, спуская, скоро ужин.

— Х… Хорошо, — оторопело сказала я, еще до конца не осознав сказанное.

Бабушка быстро ушла, оставив наедине с мыслями.

«Пришел», — пронеслось в голове.

Это так естественно, как и день, быстро сменившийся вечером, а на улице уже зажегся фонарь, которого там никогда не было. Чудовищный диссонанс – между знанием одиночества и чувством присутствия других.

Быстро спустившись, встретилась взглядом с темно-карими глазами отца. Казалось прошло несколько лет, с момента, когда мы виделись в последний раз. В уголках его глаз виднелись морщины, лицо осунулось от усталости и долгого пути. Он сильно похудел, и несмотря на изменения это все же был Патрик. Мой… отец?

Бросившись к нему, я сразу же очутилась в крепких объятьях. От него пахло гранатом и корицей, ароматом навсегда оставшемся в моих воспоминаниях…

— Я так скучала, — прошептала, чуть ли не рыдая.

В груди росло болезненное, тревожное и раздирающее на куски чувство.

— Милая, с тобой все хорошо? — удивленно спросил отец, слегка отстранившись. — Мы виделись утром. Я довез тебя до академии, — слова звучали слишком убедительно.

Это сбивало с толку. Я не помнила такого. Отец никогда не довозил меня до учебы. Он всегда уезжал раньше меня и…

Моргнув, я смотрела на мать, сидящую напротив за обеденным столом. Справа бабушка, а слева… отец. Он переоделся? А куда делись морщины? Почему все происходящее напоминало сценки из странного кинофильма?

— Аманда, дорогая, ты превзошла себя, — сказала бабушка, разрезая лазанью и выкладывая ароматное блюдо на тарелки собравшихся. — Я знала, что ты у меня кулинарный талант.

Сглотнув я посмотрела на свою тарелку. Лазанья на вид и правда замечательная, пахла приятно и… из нее вытекала кровь с чем-то черным. Вздрогнув, моргнула, увидев лишь сочащуюся томатную пасту, смешанную с «соком» мяса.

— Солнышко, — мать коснулась моей руки, привлекая внимание. — Ты чего не ешь? Все хорошо?

Она улыбалась, смотря на меня, так искренне и… Нет. Лукаво. Ложь! Фикция!

Одернув руку, быстро поднялась на ноги, возвышаясь над ними. Стул с глухим, шершавым скрежетом, отъехал назад, будто по дереву провели сухой кистью. Паркет поддался нехотя, издав короткий, жалобный визг.

Собравшиеся смотрели на меня с удивлением и беспокойством.

— Это нереально, — дрожащими губами, заявила я. — Сон! Папа… Патрик умер. Аманда никогда не любила готовить! А бабушка… — слезы застилали глаза, размывая очертания ее лица.

Сморгнув влагу, увидела вместо родного лица, искаженную морду.

— Бросила тебя как ненужный мусор? — вместо нее говорила тень… голос… преследующий не только во сне.

Оно рассмеялось, бросив на стол столовые приборы, что со звоном отскочили и упали на пол.

— Ты не задумывалась, почему тебя все бросили? — спросила лже-бабушка.

— Потому что ты обуза, — ответив вместо меня, подала голос лже-Аманда. Ее лицо исказилось, кожа медленно сползала с черепа вместе с частью волос. — От тебя одни проблемы.

— Слабая. Беспомощная. Никчемная девчонка, — чеканя каждое слово, говорил лже-Патрик. Часть его лица стекала вниз, обнажая кровавое нечто обтягивающее череп. — Распустила нюни и сидит целыми днями думая, какая она ущербная бедняжка.

— Никчемная. Виновная. Отброс, — их голоса слились в один, выплевывая обвинения словно яд.

Попятившись назад, запуталась в длинном ворсе ковра, чуть не упав. Закрыв уши ладонями и зажмурившись, медленно оседала вниз.

— Это сон, — кричала я, пытаясь заглушить их слова. — Сон. Сон. Сон. Проснись. Немедленно проснись! Проснись!

В сознании мелькали обрывки воспоминаний. Того ужасного года, начавшегося с момента исчезновения бабушки. Она ушла, оставила меня одну с монстром. С человеком, которого всю жизнь считала матерью. С Амандой. Воспоминания искажены, обрывочны, болезненны. Тело неслось в бесконечном падении в пустоту.

Ключицу справа жгла усиливающаяся боль, как в тот день, когда Аманда сильно разозлилась и впервые оставила на мне след полоснув ножом. Руки обдало кипятком, причиной которому стала моя заминка. Она приехала домой, а еда еще не готова, это разозлило ее, и она вылила из кастрюли кипяток, предназначавшуюся для супа. Левой руке повезло больше… а правой… Как же больно, кажется кожа вот-вот лопнет и слезет.

Все исчезло, когда чьи-то теплые ладони опустились на плечи, вовлекая в объятия никогда незнакомые мне. Такое родное, душевное и… искреннее.

— Не верь им, маленькая моя. Ты не такая, как они говорят. Не сдавайся. Никогда не сдавайся.

Сознание возвращалось обрывками, лениво и нехотя. Мысли плыли в густом тумане, тяжелы, ватные. Я пыталась открыть глаза, но веки словно склеены.

Где я? Сейчас понедельник? Или воскресенье?

Сквозь сонный бред пыталась ухватиться за обрывок воспоминаний, о том, что мне снилось. Снилось… Помню лишь падение, искаженные обрывки воспоминаний и голос, нежный и теплый.

Услышав звук перелистывающихся страниц, открыла глаза, наконец-то вернувшись в реальность. Алекс, сидящий в кресле, задумчиво листал книгу, пытаясь себя чем-то занять. Его веки дрожали, в то время как голубые глаза быстро бегали по содержимому страниц.

Шумно вздохнув, я резко села, щурясь, ведь глаза еще не успели привыкнуть к свету. События сна в мгновение вспыхнули в сознании, осев горечью печали на кончике языка.

Нуон, сделанная Екатериной, помогала. Мне стало немного легче, да и с плеч спала невидимая ноша. Только кошмары, боль и дурные мысли никуда не делись. Все это принадлежало мне, не… голосу. Его я слышала лишь во сне, и то, он звучал как воспоминание, фантазия сломленного горем мозга.

Из-за этого я плохо спала, сидя у окна и наблюдая за качающимися от ветра ветвями ивы. Утром спускалась вниз, помогая бабушке готовить завтрак, совершенно не понимая, как мне себя вести. Внутри слишком много мыслей, эмоций, боли… Внутри слишком много всего и это лишало сил.

Алекс видел меня насквозь, как всегда. Он был рядом, пытался помочь, отвлечь… Только я застыла, не зная кем являюсь вовсе. Мои сумки, почти нетронутые, лежали на том самом месте недалеко от двери. Пару раз я брала лишь самое необходимое, остальное попросту боясь трогать. Боясь боли и воспоминаний. Боясь вновь услышать голос наяву.

— Эл, — обеспокоенно окликнул меня Алекс. — Снова кошмар?

Не успев ответить, позади послышался скрип половицы. Бабушка, сидевшая до этого в столовой за какими-то документами, обеспокоенно вошла в гостиную сев рядом со мной.

— Это правда, милая?

— Нет, все в порядке, — даже не задумываясь солгала, не зная почему.

Алекс поджал нижнюю губу, удерживая себя от замечания, явно уловив ложь. Стало неловко от этой мысли, хотелось извиниться, но я не могла. Не при бабушке.

— Если что, сразу говори мне, — обняв меня за плечи, сказала она, в то время как мое существо попросту замерло.

От реакции собственного тела, стало тошно.

— Медимая обязательно помогут тебе, — бабушка вновь вернулась к этой теме, на что я лишь покачала головой.

Конечно, само существование магов с подобными силами – волшебно. Только я боялась столкнуться с непониманием, осуждением и обвинениями. Вдруг во всем и правда виновата только я и никто мне не поможет? Вдруг Медимая не смогут помочь найти мне путь к свету? Вдруг тьма и голос - приговор? Клеймо, из-за которого могут выгнать из Диваж?

Если Медимая такие же, как психолог в академии, я, пожалуй, справлюсь сама. Постараюсь справиться по крайней мере.

Неловкую тишину нарушил звонок в дверь.

— Ой, уже пять. Это, наверное, пришли Зак и Лили, — отстранившись, сказала бабушка, посмотрев на время. — Они хотели навестить вас еще вчера, но Екатерина попросила дать вам больше отдыха.

Она поспешила встретить гостей, оставив нас с Алексом в гостиной. Посмотрев в его строну, встретилась с озадаченным взглядом, отражающим мои эмоции. Ал пожав плечами, закрыл книгу, положив ее на журнальный столик перед нами.