Валери Перрен – Трое (страница 12)
– Да, но Боб застенчивый и сразу незнакомым людям не доверяется.
– Он напоминает моего первого пса, из детства. На сайте я сразу положил на него глаз. Сколько ему?
– По мнению ветеринара – восемь лет.
– Вы знаете, откуда он взялся?
– Нашли в коммуне поблизости… Четыре года назад.
– Почему никто его не выбрал?
– Наверное, он ждал вас.
Они идут рядом, Нина отдает поводок Ромэну на пустыре, прилегающем к приюту. Он тоже ничейный, совсем как собаки, которых тут выгуливают.
– Вы живете один? – спрашивает Нина.
– Да.
– У вас дом или квартира?
– Дом. С садом.
– Продумали, как организуете свой день, когда появится Боб?
– Собираюсь брать его с собой на работу.
– В коллеж?
– Да. Именно поэтому я не хочу щенка. День Боб будет проводить в директорском кабинете, а на большой перемене я смогу его выгуливать.
– Вы имеете право так поступать?
– Да, в Марн-ла-Кокет я всегда ходил на работу с собакой.
– Почему переехали?
– Захотелось поменять обстановку… Какие формальности нужно соблюсти, чтобы забрать Боба?
– Заполнить бумаги. Приходите завтра.
– А плата?
– Боб старичок, так что дадите, сколько решите.
– А если бы он был молодым песиком?
– Четыреста евро. За кота – триста. Сюда входит стоимость вакцинирования, стерилизации, идентификации породы и всего прочего, то есть корма и других услуг.
– А сегодня нельзя его забрать?
– Нет. Боб должен побывать на осмотре у ветеринара, иначе никак.
В животе у Нины порхают бабочки, она искоса поглядывает на Боба и благодарит собачьего бога. Пес наконец покинет приют.
Она останется.
Нине семь лет. Июньское воскресенье. Из радиоприемника льется голос Жан-Жака Гольдмана[37], он поет
Она надела красивое платье и новые туфельки, заплела две косички и закрепила их «корзиночкой» заколкой-маргариткой.
Они уже больше часа едут на синем «Рено 5». Дед выглядит как заговорщик. «Куда мы едем?» – гадает сидящая сзади Нина. «Вот исполнится тебе десять лет, будешь ездить рядом со мной на пассажирском месте…» – не раз обещал внучке Пьер Бо.
Первый щит с названием Нина видит километров за тридцать до финиша. «Паа… звериный парк развлечений…» – читает она, подпрыгивает от радости и восклицает: «Я догадалась, дедуля!»
Чем они ближе, тем больше на обочинах дороги фотографий, наклеенных на большие яркие панно. Нина в нетерпении, она предвкушает удовольствие, и Пьер Бо довольно улыбается. Затея удалась.
Местные жители называют парк раем, здесь есть манежи, маленький поезд, курсирующий по кругу, картошка фри и сладкая вата. Тут живут невиданно прекрасные звери: бегемоты, хищные кошки, слоны, волки, обезьяны, жирафы.
Нина попадает в гущу событий, кто-то хохочет, кто-то плачет, дети капризничают. Она прижимает к себе мяч и разглядывает людей, как другие – животных. Нина любит держаться поодаль и видеть «общий план».
Дед сжимает ее ладошку в своей большой руке, она в безопасности, но чувствует себя плохо. Голова разболелась, в животе тяжесть, ноги вдруг устали. С чего вдруг? Народу слишком много? Жара виновата? Или все дело в том, что рядом нет родителей? Всех ее ровесников в парке «пасут» мать с отцом. Она то и дело слышит: «Мамочка, иди скорей сюда!», «Папа, смотри!». Нина никогда не произносила этих слов. Ей кажется, что все животные в вольерах и за стеклянными стенками загонов похожи. В неволе повадки и взгляд становятся похожими.
Черная пантера расхаживает по клетке, держа в зубах детеныша, как будто ищет выход, а посетители завороженно наблюдают. Спрятаться негде. Ее поймали, подчинили, засунули за решетку людям на потеху.
Нина чувствует ужасный стыд. То, что веселит окружающих, вводит ее в ступор. Она еще слишком мала и не способна понять природу своих ощущений, но чувствует себя
В вагончике поезда становится легче, и Нина засыпает, прислонившись к плечу деда, переживания утомили и вымотали ее.
– Хочешь напоследок сходить к волкам? – спрашивает Пьер, поглаживая огромной теплой ладонью хрупкие пальчики.
– Нет, я боюсь.
Это неправда. Ни одно животное не способно напугать девочку.
Они занимают места в машине, Пьер поворачивает ключ в зажигании. Нина счастлива, что страшное место осталось за спиной.
– Понравилось?
– Да, спасибо, дедуля.
– Кто лучше – жираф или львы?
– Поезд.
– Почему?
– Он свободен и едет куда хочет.
13
Троица переходит в пятый класс. Они взяли немецкий вторым «живым языком», чтобы наверняка оказаться вместе. Их лейтмотив: не разлучаться больше никогда. Язык Гёте добровольно выбирают редкие отличники, остальные предпочитают углубленный английский или испанский.
Сначала родители Этьена воспротивились, заявили: «У тебя не тот уровень!» – но все трое заучили наизусть аргументы для спора с предками. «За немецким будущее. Классный руководитель говорит, что с точки зрения этимологии нет ничего лучше. По статистике, все, кто выбирает немецкий, прогрессируют по другим предметам, это двигатель мотивации, он укрепляет физическую и умственную выносливость… Если встречу Клаудию Шиффер, хочу пообщаться на ее родном языке».
Они в бассейне. Все девчонки-ровесницы поглядывают на Этьена, а он выпендривается, проплывает двадцать пять метров, забирается на тумбу № 3 – ту, что в центре, – потягивается и ныряет идеально выверенным движением, долго плывет под водой, поднимается по лесенке и снова ныряет. Этьен загорел до черноты, у него стройное мускулистое тело, а роста в нем уже метр шестьдесят.
Нина смотрит в небо с редкими кудрявыми облачками, мысленно собирает их в кучу, «лепит» из них пастушью собаку. Солнце пылает, жжется, как огонь. Ей хорошо.
Адриен с задумчивым видом держится за бортик, время от времени погружается с головой, чтобы охладиться.
Через две недели Этьен отбудет в Сен-Рафаэль, и они с Ниной снова останутся вдвоем.
«В следующем году поедем вместе! – обещает Этьен. – Родители почти согласились. Условие одно: повысить на два пункта средний балл…»
Когда тебе двенадцать, «будущий год» кажется очень далеким, но Нина мечтает увидеть море и надеется, что спустя «вечность» это случится. Придется помочь Этьену. Ради осуществления мечты.
– Жрать хочу! – заявляет вынырнувший Этьен.
Они идут на террасу, стелют полотенца, чтобы не обжечься о сиденья железных стульев.
Этьен заказывает и платит за три порции картошки фри и кетчуп.
Наступил час сиесты. Утренние посетители, взрослые и пенсионеры, разошлись по домам или вернулись на работу. Дети появятся после двух. У воды осталось несколько расслабленных жарой подростков, они мажутся солнцезащитным кремом, девчонки смеются, принимая позы на надувных матрасах, мальчики тренируют прыжки.
Их тела изменились. Они выросли, окрепли. Этьен и Адриен вдруг обнаружили, что у Нины под лифчиком есть грудь, и таращат глаза.