Валери Боумен – Соблазнительная скромница (страница 4)

Они оказались плохими гостями на свадебном торжестве, затеяв такую долгую игру, и теперь им овладело чувство вины из-за того, что он надолго задержал и отвлек сестру невесты от празднества. Из соображения приличий Кристофер был готов предложить оставить партию и закончить в другой вечер. Кроме того, ему претила сама мысль нанести ей поражение в присутствии стольких людей. Это могло бы ее унизить.

Но Кристофер не успел еще произнести ни слова, как толпа раздвинулась и пропустила вперед вдовствующую маркизу Уитморленд. Та стремительно подошла к их столу и, подбоченившись, требовательно заговорила с дочерью:

– И чем, по-твоему, ты занимаешься? Это свадебный бал твоей сестры.

Элизабет поджала губы и продемонстрировала лишь толику упрямства, но Кристофер по загоревшимся огонькам в ее глазах понял, что она ни о чем не жалела.

– Не беспокойся, мамочка, – громко объявила она, – мы почти закончили.

Кристофер нахмурился: до этого «почти» было еще ой как далеко. Ему потребовалась четверть часа, чтобы решиться на последний ход, и он не сомневался, что на ответный ей потребуется времени ничуть не меньше.

– Если ты сейчас же не вернешься наверх, последствия тебе не понравятся, – заявила леди Уитморленд, развернулась и двинулась прочь.

– Мама, подожди минутку! – радостно воскликнула леди Элизабет. – Я иду с тобой. – Потом, прищурившись, она взглянула на доску, коротким движением двинула фигуру, поставив шах его королю, и объявила: – Шах и мат!

Сложив руки перед собой и невинно захлопав глазами, она посмотрела на Сент-Клера с веселой и в то же время самодовольной улыбкой.

Кристофер опустил взгляд на доску, и удивлению его не было предела: позиция оказалась разгромной. Минуты проходили, но вне зависимости от того, как долго он смотрел, результат оставался неизменным. Каким-то образом леди Элизабет удалось внушить ему фальшивое чувство уверенности, и он, как идиот, передвинул короля и подставил под удар. Он понимал это лучше других, но не мог поверить, что она выиграла. Как это вообще возможно? Испытав минутную слабость, Кристофер стиснул зубы: надо было признавать очевидное – и, наконец, согласился:

– Вы выиграли, миледи.

Потом он поклонился ей, и женская половина присутствующих взорвалась ликующими возгласами, в то время как мужская – застонала. Когда деньги перешли из рук в руки, Кристофер поднял глаза и вгляделся в юную леди, которая только что совершила немыслимое – разгромила его в шахматы.

Он так и не смог поверить в случившееся: из легких словно выбило весь воздух, и тем не менее он смотрел на нее не только с уважением, но и… с восхищением. Господи, она сделала это! И отчасти потому, что обратила против него его же заносчивость и самоуверенность.

Леди Элизабет встала, и Кристофер на нетвердых ногах поднялся вслед за ней. Она шагнула вперед и, наклонилась к нему, словно хотела забрать перчатки и книгу с дальнего конца стола, а на самом деле – чтобы шепнуть на ухо:

– Я же просила называть меня Лиз. Кажется, вам пора начать ухаживать за мной, – сказала она в довершение.

Ее улыбка была такой довольной, что его чуть не вывернуло от злости наизнанку.

Натянув перчатки и сунув книгу под мышку, Элизабет выпрямилась и заговорила громко, чтобы все услышали:

– Благодарю вас за приятную игру, лорд Сент-Клер. Возможно, мы как-нибудь сыграем еще. Доброго вечера.

Кристофер видел, как она уходит, и ощущал не только разочарование, зависть, но и уважение. При этом он честно не мог бы сказать, что тревожило его больше всего: то, что его одолела в шахматах дебютантка, подпиравшая стены на балах, или то, что от ее теплого дыхания возле его уха у него в паху все затвердело.

Глава 3

Прошло уже восемь месяцев с той злополучной шахматной партии, в которой Элизабет завоевала себе свободу, поэтому у нее было прекрасное настроение в момент открытия первого бала нового сезона. Конечно, наутро после свадебного торжества Джессики у нее возникли кое-какие сложности, когда мать устроила ей нагоняй за то, что провела так много времени в библиотеке за шахматами с маркизом Сент-Клером.

По ее словам, Элизабет устроила спектакль, о котором потом в разделе светской хроники много писали лондонские газеты. В конце концов, ведь не каждый день неисправимая пристеночница и неуловимый маркиз, известный своим распутством, вызывают переполох на светском вечере, устроив сражение за шахматной доской. История приобрела откровенно скандалезный оттенок из-за того, что победу одержала Элизабет. Лишь с окончанием сезона, когда бомонд разъехался, оставив Лондон ради загородных поместий, суматоха улеглась.

Со своей стороны, Лиз ни о чем не пожалела. Победа над Сент-Клером вознесла ее на такую высоту, что ни обвинительные речи матери, ни сплетни ничуть не задевали. Заключение пари с лордом Сент-Клером – один из самых обдуманных поступков, которые Элизабет когда-либо совершала, поэтому последние восемь месяцев она провела в блаженном спокойствии, наслаждаясь красотами осени и зимы. Ей не нужно было переживать из-за того, что мать начнет, как обычно, изводить ее напоминаниями о необходимости обзавестись поклонником, как только начнется сезон. Лорд Сент-Клер будет изображать ее воздыхателя, а это означало, что она вольна поступать так, как ей захочется, и этот сезон для нее станет самым свободным.

Разумеется, все эти восемь месяцев они с Сент-Клером не виделись, за исключением свадьбы Джастина и Медлин в октябре в семейном загородном поместье Уитморлендов. В бальном зале она стояла среди знакомых дам, и он подошел поздороваться. Он стал еще привлекательнее, до такой степени, что у нее даже во рту пересохло. Лиз быстро взяла себя в руки и, нацепив на лицо улыбку, игриво поинтересовалась:

– Не решили отменить наш уговор?

– Ни в коем случае! – ответил ей Сент-Клер и тоже улыбнулся.

– Прекрасно! Значит, до встречи в апреле. Но если вдруг захотите сыграть в шахматы раньше, дайте мне знать. Могу показать пару новых комбинаций. – Элизабет даже набралась нахальства и подмигнула ему.

Это, конечно, было слишком, но лорд Сент-Клер только покачал головой и приподнял бокал с шампанским, салютуя ей. Его губы все так же улыбались, но что это означает, выяснять не хотелось.

– Вы уже кое-чему меня научили, леди Элизабет.

Лиз вскинула брови:

– Разве?

– Именно, – потягивая шампанское, подтвердил Сент-Клер.

– И все-таки скажите: чему?

Лиз боялась себе признаться, что его близость заставляет ее сердце биться быстрее, а запах – о, этот божественный аромат мужского одеколона и чистого тела! – вызывает желание закрыть глаза и медленно его вдыхать.

– Тому, что внешность порой обманчива, – ответил он, опустошил бокал и отошел.

Лиз смотрела ему вслед и думала, что его слова понравились ей больше, чем хотелось бы: ему удалось ее удивить. После ее триумфальной победы он не впал в ярость, не стал спорить, а просто ушел. А сейчас удивил ее еще раз, когда, по существу, признал, что недооценил ее. Возможно, он и не полная задница, в конце концов.

По правде говоря, было кое-что еще, что удивило ее не меньше. В ночь свадебного бала сестры Лиз наконец-то была собой довольна. Играть в шахматы с лордом Сент-Клером было по-настоящему интересно. И если уж быть честной, он оказался куда лучшим шахматистом, чем она предполагала, но эпизод на исходе ночи, когда она взяла его короля после одного молниеносного хода, был апогеем происшедшего. Когда первый шок прошел, Сент-Клер посмотрел на нее с искренним уважением – она не могла ошибиться! – и неожиданно ее накрыла волна тепла. И если уж не кривить душой, лорд Сент-Клер не раз занимал ее мысли за эти месяцы после свадьбы Джессики, а уж за время после свадьбы Джастина она о нем практически не забывала.

Сейчас Элизабет стояла в бальном зале особняка Кранберри, удостоившихся чести открыть новый сезон, и вновь испытывала уже знакомые ощущения. Впервые в жизни она с нетерпением ждала вечера, который проведет в бальном зале, и все потому, что надеялась вновь увидеться с лордом Сент-Клером.

Лиз была очень высокого мнения о своих умственных способностях, и в ее окружении действительно мало кто мог сравниться с ней в словах и мыслях, но как-то так получилось, что за короткое время, которое провела в компании Сент-Клера, она определила его как равного себе. И все-таки главным было другое – Лиз не могла дождаться, когда он приступит к исполнению обещания. Этот надменный джентльмен должен всех убедить, что ухаживает за ней, и это, несомненно, будет приятно.

У нее почти не было сомнений, что Сент-Клер сегодня появится: ведь первый бал сезона. После их шахматного поединка Лиз отслеживала все слухи о нем по газетам. В том что Сент-Клер повеса, у нее не было сомнений, но он никогда не предпринимал попыток ухаживать за какой-нибудь юной особой, как никогда его не видели на великосветских мероприятиях за исключением свадеб и похорон. И все-таки Лиз знала, что Сент-Клер здесь будет. После краткого общения с ним она могла с уверенностью утверждать, что этот джентльмен очень серьезно относится к данному слову. Он здесь будет и в нужный момент пригласит ее на танец. Прекрасно.

– Запомни: три танца, – предупредила ее мать, вскинув брови, словно отдавала приказ, что всегда нервировало Лиз.