Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 14)

Тея откинулась на подушки и уставилась на фрески на потолке спальни. Как, во имя всех святых, ее угораздило попасть в такую передрягу? О, ей слишком хорошо известен ответ. Все из-за ее ослиного упрямства: оно причина всех неприятностей. Отец постоянно твердил, что упрямство — это самая неприглядная черта ее характера. Даже мама не раз журила ее за это. И Тея была согласна с этим. И вот опять та же ситуация.

Она должна была написать лорду Клейтону, извиниться и вежливо попросить разрешения повидать Алабастера. И ей не следовало возвращаться в конюшню после того, как дважды все закончилось удачно. Она не должна была одеваться как мальчишка и залезать в конюшню через окно. Нужно было все сделать по-другому, а теперь в результате своего упрямства она лежит в элегантной спальне в особняке лорда Клейтона, в чьей-то чужой одежде и не знает, как рассказать отцу, каким образом тут очутилась.

По какой-то необъяснимой причине лорд Клейтон действительно считает, что она останется здесь, пока не срастется нога, а это, разумеется, исключено. О, виконт сделал то, что считал правильным: удобно устроил ее в этой спальне и сообщил отцу, где она находится. Собственно говоря, он совершил единственно возможный благородный поступок, и даже более того: позаботился, чтобы об этой истории стало известно как можно меньшему количеству слуг. Но не может же лорд Клейтон думать, что она и вправду останется в его доме, несмотря на слова доктора, которого вряд ли волнуют такие «мелочи», как скандал и репутация. Но ее-то волнуют, да еще как. И вовсе не из-за себя, а из-за Энтони. Она ни за что не позволит себе запятнать его доброе имя. Когда-нибудь Энтони захочет жениться, но подмоченная репутация сестры может разрушить все его планы.

И, как будто этого мало, Тея не может оставаться здесь и по другой причине. Они с виконтом едва знакомы и с трудом переносят друг друга. Может, на время они и заключили очень условный мир, но друзьями не стали. Будет в высшей степени неловко злоупотреблять его гостеприимством: ведь гостья она нежеланная и незваная, оказавшаяся тут только потому, что тайком пробралась в его конюшню и имела несчастье сломать ногу, пусть даже по его вине. Крайне щекотливая ситуация.

Тея поднялась повыше на подушках. Сломанная нога проехалась по матрасу, и девушка стиснула зубы от боли. Неплохо бы выпить еще порцию опия, но попросить она не решалась. При разговоре с отцом ей необходима светлая голова. Конечно же, он с ней согласится, иначе просто не может быть. Он ведь и приехал, чтобы забрать ее отсюда, в этом Тея не сомневалась. А иначе зачем он проделал такой путь? Отец поймет, что ее необходимо как можно скорее увезти из этого дома, тем самым предотвратив сплетни и скандал. Это ведь вполне логично.

Тея окинула взглядом элегантную спальню. Если конюшня лорда Клейтона показалась великолепной, то особняк и вовсе шикарный. Ее собственную спальню в родном доме и не сравнишь с этой. Огромная кровать, на которой она лежала, была застлана великолепным постельным бельем тончайшей работы. Рядом с камином устроена зона отдыха с кушеткой, обитой светло-голубым шелком. Чайный сервиз из серебра высшей пробы на буфете у окна горит в солнечных лучах. В белой вазочке на прикроватном столике букетик свежих маргариток. Вышитые светло-голубые шторы отдернуты, и сквозь высокие, от пола до потолка, окна комнату заливает свет.

Тея посмотрела на украшенный резьбой светло-коричневый платяной шкаф у дальней стены. Интересно, ее бриджи там? Девушка невольно улыбнулась. Совершенно непонятно, в чем она поедет домой. Может, просто закутается в одеяло? Впрочем, какая разница. Уж как-нибудь они найдут способ незаметно перенести ее в карету, не потревожив ногу, а там она просто пристроит ее на подушках, вот и все. И одежда тут вообще ни при чем.

В коридоре послышались шаги: шли явно двое. Тея сглотнула. Рассержен отец или ему стыдно? Скорее всего, и то и другое. Она со свистом втянула воздух, подтащила повыше одеяло и замерла в ожидании.

Впрочем, долго ждать не пришлось. Спустя несколько секунд отец вошел в комнату, и по его лицу Тея мгновенно поняла, что он и в самом деле рассержен и ему очень стыдно. Дверь за ним закрылась, послышались удалявшиеся шаги лорда Клейтона. Тея облегченно выдохнула. По крайней мере виконт дал им возможность побеседовать наедине. Очень порядочно с его стороны.

Она опустила голову, в душе презирая себя за то, что ведет себя как провинившаяся школьница. Недовольство отца всегда вызывало у нее такое ощущение… словно она не достаточно хороша для него и никогда не будет.

— Теодора, — произнес он своим низким голосом, в котором отчетливо слышалось разочарование.

— Отец, — отозвалась она, стараясь сохранять спокойствие. Возможно, ей все-таки следовало попросить настойку опия.

— Как ты себя чувствуешь?

Отец всегда джентльмен: сначала справится о здоровье, а уж потом начнет читать нотации по поводу ее поведения.

— Хорошо, — просто ответила Тея. — Обо мне отлично позаботились.

Ну хоть это чистая правда.

Отец подошел к кровати ближе, уперся кулаками в бока, посмотрел на нее сверху вниз и резко произнес:

— Рад это слышать. — Выражение лица его стало жестким: похоже, с любезностями покончено. — Всю дорогу сюда я пытался сообразить, каким образом ты оказалась в имении нашего соседа, лорда Клейтона, посреди ночи, да еще и ногу сломала. Могу только предположить, что это как-то связано с той проклятой лошадью. Что, по-твоему, ты творишь?

Его ноздри раздувались от гнева. Тея вздрогнула и с трудом сглотнула.

— Вообще-то я не думала, что сломаю ногу.

— Не смей мне дерзить! Почему ты вообще здесь оказалась? — с каменным лицом потребовал ответа граф.

Тея потеребила одеяло.

— Вы правы. Это действительно связано с Алабастером.

Блэкстоун ущипнул себя за переносицу.

— Пожалуйста, скажи, что это неправда и ты не пыталась украсть коня.

Тея нахмурилась.

— Это лорд Клейтон вам сказал?

— Он мне вообще ничего не говорил: пока еще не представилось возможности. Меня разбудили ни свет ни заря и сообщили, что доставлено срочное известие от виконта и лакей ждет моего немедленного ответа.

— И что говорилось в письме?

Тея немного успокоилась, узнав, что лорд Клейтон не говорил отцу, будто она пыталась украсть коня. Отец просто предположил это. Впрочем, это ничуть не лучше.

Отец опять заговорил отрывисто:

— В письме сообщалось, что ты сломала ногу, и что доктор рекомендовал не трогать тебя с места.

Тея облегченно выдохнула. Значит, лорд Клейтон не сказал отцу, что она вырядилась мальчишкой и что ее поймали, когда она пыталась тайком проникнуть в конюшню. Это хорошо. Чем меньше он знает, тем лучше.

— Я сломала ногу случайно, когда хотела взглянуть на Алабастера, — решилась сказать Тея. В общем-то это правда, и не так стыдно признаваться.

— Это я понял! — отрезал граф. — Но почему, во имя всех святых, ты оказалась в имении лорда Клейтона посреди ночи? Почему не пришла днем, со спутницей? Да и зачем ты вообще сюда явилась? Лорд Клейтон выиграл аукцион честно, и тебе это известно.

Тея опустила голову. Отец обладал удивительной способностью заставить ее чувствовать себя непослушным ребенком, и при этом не имело значения, сколько ей лет. И хуже всего то, что он кое в чем прав. Она действительно вела себя как эгоистичное, избалованное маленькое чудовище. И в подтверждение этому — ее сломанная нога.

— Простите, отец. — Она водила пальцем по крошечным голубым цветочкам, вышитым на одеяле, чтобы не встречаться глазами с полным неодобрения взглядом отца.

— И мне действительно жаль, что мы не выиграли аукцион, Теодора, но вряд ли это достаточное основание вести себя подобным образом.

Есть только один способ выйти из этого тупика. Как можно искреннее раскаяться, извиниться и убедить его немедленно увезти ее домой. Чем больше спорить с отцом, тем дольше ей придется оставаться в этой кровати, в этом доме.

— Я знаю, — начала Тея. — И согласна с вами, что вела себя безобразно. Приношу мои извинения вам и, конечно, еще раз извинюсь перед лордом Клейтоном. Мне очень стыдно за все, что я натворила, и клянусь: больше никогда не попытаюсь пробраться сюда тайком. А теперь, пожалуйста, отвезите меня домой.

К ее удивлению, брови отца взлетели вверх от изумления.

— Домой?

Тея прищурилась. В душе возникло нехорошее предчувствие.

— Ну да, мы же едем домой, так?

— Ни под каким видом! Внизу, в гостиной, дожидаясь, когда можно будет подняться к тебе, я разговаривал с доктором Бланшаром. Он пришел, чтобы осмотреть твою ногу, и зайдет к тебе сразу же, как только мы поговорим. Он совершенно четко сказал, что тебя нельзя никуда перевозить, пока не срастутся кости.

Внутри нарастала паника, Тею замутило.

— Я знаю, что он так сказал, но мы же можем ехать осторожно.

Отец покачал головой.

— Дорога домой долгая и вся в рытвинах и ухабах. По словам доктора, мы можем нанести твоей ноге непоправимый ущерб: если кости срастутся неправильно, ты навсегда останешься хромой.

Тея сглотнула. Хромой? Не очень-то обнадеживающе, но она готова пойти на риск, если это означает навсегда покинуть дом виконта Клейтона.

— Но я просто не могу тут остаться: мне здесь не рады.

— Совсем напротив. Я перекинулся с виконтом Клейтоном всего несколькими словами и прежде, чем уеду, намерен подробно поговорить, но пока мы поднимались по лестнице, он заметил, что ты можешь находиться в его доме до тех, пока не поправишься. Он понимает, насколько серьезно твое положение. Очень любезно с его стороны. Ты должна быть ему благодарна.