Валери Бенаим – Он не тот, кем кажется: Почему женщины влюбляются в серийных убийц (страница 29)
Затем я пытаюсь выяснить, вызывают ли эти женщины непонимание также с нравственной точки зрения. Возникает ли у окружающих вопрос, как «честная» женщина «в здравом уме» влюбляется в мужчину, у которого руки в крови?
– Да, конечно. Потому что внезапно возникает интерес к преступлению, совершенному заключенным, тогда как обычно это мало кого волнует, всем плевать, украл он автомагнитолу или убил нескольких детей. Главное – отправить его за решетку.
– То есть интерес к совершенным преступлениям проявляют, только если возникают романтические отношения, тогда как на момент прибытия в тюрьму такого нет?
– Именно так! Вне зависимости от преступления, будь то грабитель, убийца, террорист или похититель кур.
Значит, «настоящие» истории любви все же случаются, но преобладают мимолетные интрижки, из которых заключенный пытается извлечь преимущества, обольщая надзирательницу, чтобы получить поблажки, добавку в столовой, книгу, лишнюю прогулку, телефон, иногда наркотики, а то и оружие. Мой собеседник немедленно развивает тему:
– Вообще возникает мысль, что в этих отношениях с заключенными всегда есть скрытая выгода.
– Получается, в большинстве известных вам случаев настоящие истории любви скорее исключение?
– Истории любви вроде тех, о которых я рассказываю, – редкость. Чаще такое происходит из-за пустоты в личной жизни надзирателя или надзирательницы. И заключенный это чувствует и пытается извлечь выгоду.
Итак, любви нет или мало, чаще это истории о выгоде для заключенных. Мы весьма далеки от романтического влечения. Я пыталась встретиться с охранницами тюрем, надзирательницами, но ни одна из них не пожелала высказаться. Даже анонимно, даже если я изменю место их работы – «слишком опасно», говорят они: с одной стороны – риск быть уволенной, с другой – быть брошенной на растерзание общественному мнению. Даже знакомая Уилфрида Фонка, с которой я связывалась через него, не пожелала говорить. Жаль, что мне не удастся рассказать эту историю искупления с хеппи-эндом, ведь сейчас она в браке и счастлива с этим мужчиной, вернувшимся на путь истинный.
Потому что она надзиратель, потому что он заключенный
Единственные «случаи», о которых я могу рассказать, – те, которые получили огласку в прессе, так как о нарушениях стало известно и, следовательно, состоялись процессы. Как с той 41-летней надзирательницей, которая влюбилась в заключенного, осужденного на 14 лет за убийство, и проносила для него одежду, продукты, SIM-карты и мобильный телефон. В 2020 году прокуратура города Роанн запретила ей заниматься профессией. У нее был прекрасный послужной список, она занимала должность на протяжении 17 лет! Донес на нее муж, надзиратель той же тюрьмы. Что касается заключенного, он получил плюс три месяца за сокрытие полученных подарков[72]. Как эта женщина, еще и замужняя, могла поддаться соблазну? Скученность, близкое соседство, повседневность, пустота, любовь, зависимость… Разрушительный коктейль. И конечно, она такая не одна.
Еще одна надзирательница, работающая в следственном изоляторе в Бресте, тоже влюбилась в заключенного. И потому проносила для него марихуану, алкоголь и смартфоны, которые возлюбленный затем передавал сокамерникам. Она под домашним арестом и также рискует лишиться работы.
В Нанси 27-летнюю женщину приговорили к шести месяцам лишения свободы условно за отношения с заключенным. В его камере нашли смартфон и наркотики. В свою защиту надзирательница сказала, что поддерживала с заключенным исключительно «дружеские отношения». Эта версия не убедила заместителя прокурора, так как в телефоне были обнаружены компрометирующие фото обоих фигурантов. Помимо получения условного срока, женщина была уволена[73].
А еще известно о надзирательнице, попавшей в зависимые отношения в тюрьме Аржантена. 41-летняя мать семейства была осуждена по обвинению в незаконной передаче телефонов заключенному. Ему срок увеличили на два года[74].
Насколько же длинный этот список запретных свиданий за решеткой! Целый океан историй, среди которых мне удалось обнаружить редчайшее событие в отношениях бывшей надзирательницы и заключенного – свадьбу! Как правило, это невозможно, но у них получилось. Первую попытку узаконить союз, запланированную на 5 января 2021 года в Вивонне, суд заблокировал, сославшись на необходимость дополнительных проверок. В конце концов 29 декабря 2021 года отсрочка была аннулирована. Мари и Гейлорд добились права узаконить свои отношения в тюрьме[75]. Брак утвердил председатель суда Пуатье, к которому срочно обратились с этим вопросом.
Прокурор полагал, что будущий муж мог принудить женщину к браку, поскольку тогда ему было бы проще добиваться не только свиданий в заключении, но и улучшения условий содержания. Против мужчины был и тот факт, что обвинялся он в изнасиловании бывшей супруги. Этот процесс – редчайший случай. Обстоятельства их встречи и их отказ отвечать жандармам вызвали вопросы, а их ответы прокуратура сочла недостаточными. Тогда председатель суда Пуатье заново допросил женщину. Мари рассказала, что встретилась с будущим мужем в заключении, когда работала в той же тюрьме, «но наши отношения начались позже, когда меня там уже не было. Я была на больничном из-за травли, я писала ему, чтобы узнать, как у него дела. […] Я влюбилась. Я ни на что не рассчитывала. Очень неприятно слышать, что я находилась в зависимых отношениях. Притом что именно я предпринимала действия, чтобы увидеться с ним, это мне отказывали в свиданиях». Она отвергает любые подозрения по поводу ее брака. По ее мнению, подобные подозрения являются «дискриминацией», потому что он был заключенным, а она – надзирательницей. По мнению прокурора, «тут нет никакой дискриминации, лишь сомнения насчет добровольности согласия, которые надо снять».
В мае надзирательница подала в отставку, а Гейлорд, с которым она прожила вместе всего три недели, снова оказался в тюрьме в рамках дела, которое рассматривал суд присяжных. Ответы будущей новобрачной, видимо, были сочтены достаточно убедительными, чтобы аннулировать отсрочку свадьбы. Так они смогли пожениться в тюрьме[76].
Какая же сила воли потребовалась этой Мари, которая поверила в свою историю любви настолько, что пошла на потерю работы, на борьбу с правосудием и на свадьбу со «своим» заключенным! Будущее покажет, права она была или нет.
Необычные клиенты
Но надзирательницы не единственные женщины, которые могут общаться с заключенными. Существуют и другие профессии, такие как тюремные медсестры, психиатры, адвокаты, преподаватели, ведущие мастерских… Известны ли истории и об этих женщинах? Уилфрид Фонк приводит в пример мэтра Изабель Кутан-Пейр, адвоката, которая вышла замуж за Ильича Рамиреса Санчеса, он же Карлос. Это одна из самых громких историй. Она долго не сходила с первых полос газет. Ей, адвокату, не привыкать к скандальным делам. Для одних она – одиозная фигура, другие, напротив, возносят ее к небесам, считая легендарной защитницей «угнетенных».
В 1984 году она вместе с Жаком Вержесом защищала Ильича Рамиреса Санчеса – венесуэльского террориста, принявшего ислам и приговоренного к пожизненному заключению. Она вышла за него замуж в 2001 году по мусульманскому обряду, не принимая ислам, без гражданской церемонии, причем сама в то время официально еще не развелась – он же, со своей стороны, развелся с Магдаленой Копп и отверг свою суданскую супругу. Для мэтра Кутан-Пейр Карлос не террорист, а политик, который однажды выйдет на свободу. Ее позиция относительно терроризма или, скажем, бен Ладена вызывала острые споры. В марте 2004 года она заявила в передаче Тьерри Ардиссона Tout le monde en parle[77]: «У меня абсолютно идеальный муж, он дает мне свободу каждую ночь». У нее трое детей от предыдущего брака, которые, как она говорит, ничуть не возражали против ее замужества. Но добавляет, мол, «[ее] родители чувствуют себя ответственными [за нее], так что все время переживают, во что [она] снова ввязалась». На вопрос о реакции коллегии адвокатов и в частности ее председателя, усмотревшего в этом провокацию с ее стороны, она ответила: «Он и впрямь действовал по служебному поручению, предполагаю, по указке прокуратуры или не знаю какого государственного органа, но да, это их совершенно не устраивало. Это нарушало порядок вещей. Нет закона, запрещающего мне выйти замуж за Карлоса. Так вот – мало того, что нет такого закона, так еще некоторые могли бы рассчитывать, что я потеряю голову, что в состоянии нашего полного соединения не смогу проявить должную отстраненность, чтобы полноценно выполнять свою работу. Но ничего не изменилось, потому что, в конце концов, у меня достаточно опыта». И заключила: «Не думаю, что я нахожусь в стадии фрейдистского сведения счетов с семьей. Тут нет увлечения плохими парнями или отпетыми негодяями, нет опасности по доверенности. Просто для них это все очень неудобная ситуация».
Она снова защищала Карлоса перед судом присяжных по делу о теракте в галерее Publicis 15 сентября 1974 года. Через 42 года после этих событий, в марте 2017 года, он предстал перед Специальным судом присяжных Парижа и был приговорен к пожизненному заключению. В интервью