Валентина Золотавина – Ключ от всех дверей. Дорога домой (страница 2)

— Не бойся, это не кольцо, — усмехнулся Рэй. — Пока.

Он открыл коробку. Внутри на чёрной атласной подушке лежал тонкий серебряный браслет с маленьким подвеском — крошечным ключом, который поблёскивал в свете костра.

— Это ключ от всех моих дверей, — сказал Рэй, и в его глазах плясали искорки пламени. — От моей комнаты, от моей машины (когда она у меня будет), от моего сердца. От всего, что у меня есть.

Оливия смотрела на браслет, и внутри неё боролись два чувства: огромная любовь и крошечный, размером с песчинку, страх. «Слишком красиво, чтобы быть правдой», — шепнул внутренний голос. Но она заставила его замолчать.

— Застегни, — попросила она, протягивая руку.

Рэй осторожно, как самую дорогую вещь в мире, застегнул браслет на её тонком запястье. Ключик звякнул и замер.

— Не снимай никогда, — попросил он.

— Никогда, — пообещала Оливия.

И в тот момент она действительно верила в это «никогда».

Ночь опустилась на пикник. Костёр почти догорел, только красные угли тлели и иногда вспыхивали короткими язычками пламени. Кто-то спал в палатках, кто-то бродил у реки, а Рэй и Оливия сидели на старом пледе, накрывшись одним пиджаком на двоих.

— Рэй, — прошептала Оливия, глядя на Млечный Путь.

— М?

— Ты боишься?

— Чего?

— Что всё изменится.

Рэй надолго замолчал. Потом повернулся к ней, приподнялся на локте и провёл пальцем по её щеке, по скуле, по губам.

— Послушай меня, — сказал он очень серьёзно. — Я люблю тебя с первого класса. Я не знаю, как это объяснить, но когда я смотрю на тебя, я вижу весь свой дом. Всю свою жизнь. Ты — это моя планета, Оливия Грац. А я всего лишь твой спутник. И спутники не бросают свои планеты.

Оливия закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своём лице. И впервые за этот долгий, счастливый, суматошный день она позволила себе просто верить.

Она поцеловала его первая. Легко, как мотылёк садится на цветок. Но в этом поцелуе было обещание. Огромное, на всю жизнь.

Где-то вдалеке заиграла музыка — кто-то включил на телефоне старую песню. Они не слышали. Они были заняты — строили планы, целовались и верили, что это навсегда.

Будущее ждало за поворотом. Они ещё не знали, что оно будет бить больно. На запястье Оливии поблёскивал маленький ключ. Она заснула на плече у Рэя. А он смотрел на звёзды и улыбался. Ему казалось, что он уже всё выиграл.

Глава вторая. Параллели.

Три месяца спустя.

Сентябрь ударил в лицо сырым ветром с Невы. Город, который они выбрали вдвоём — огромный, гранитный, с мостами и дворцами — встретил их не ласково, как обещали путеводители, а по-деловому: холодно, шумно и с первой в жизни Оливии пробкой на въезде.

— Ничего себе, — прошептала она, прижимаясь лбом к грязному окну старого такси. — Здесь всё такое… большое.

— Дыши, — Рэй сиял. Он сидел на заднем сиденье, развалившись так, будто всю жизнь жил в мегаполисах. — Это наш город теперь.

Таксист — хмурый мужчина с прокуренным голосом — покосился на них в зеркало заднего вида и усмехнулся:

— Первый курс? По глазам видно. Поживёте годик — перестанете так радоваться.

Рэй проигнорировал. Оливия невольно сжала браслет на запястье — маленький ключик привычно звякнул. Она верила, что это теперь талисман.

Академия бизнеса имени Грида встречала студентов не колоннами и фонтанами, а длинным коридором с бюстами бывших ректоров, запахом кофе и дешёвого пластика, и бесконечными объявлениями на стенах: «Студенческий совет», «Клуб дебатов», «Вечеринка в честь посвящения — вход 500 рублей».

— Мы поступили, — сказал Рэй, когда они вдвоём стояли перед расписанием на первом этаже. — Мы реально поступили, Лив.

Он подхватил её на руки и закружил посреди холла, мимо спешащих первокурсников с папками и растерянных второкурсников с кружками кофе. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Осторожнее, идиоты!», а одна пожилая преподавательница в очках с толстыми линзами покачала головой и пробормотала: «Молодость. Пройдёт».

Оливия смеялась, цепляясь за его шею, и чувствовала себя так, будто они украли этот момент у времени.

— Поставь меня, сумасшедший, — выдохнула она. — Нас же распределяют.

— А, плевать, — Рэй поставил, но не отпустил. — Мы всё равно будем видеться каждый день.

Их направили в разные общежития. Рэя — в новое здание на Петроградской стороне, где жили дети бизнесменов, чиновников и тех, чьи родители «решили вопрос». Оливию — в старое общежитие на Василеостровской, с облезлыми стенами, скрипучими кроватями и соседкой по комнате, которая слушала музыку без наушников до двух ночи.

— Это временно, — сказал Рэй, когда она позвонила ему в первый вечер. В трубке гремела музыка и чьи-то голоса. — Я поговорю с отцом, он переведёт тебя сюда.

— Не надо, — Оливия сжала телефон, сидя на подоконнике в пижаме. За окном шумел чужой город, а в комнате пахло борщом из общей кухни и чужим потом. — Я справлюсь.

— Ты сильная, я знаю, — Рэй говорил громче, перекрикивая вечеринку за своей спиной. — Слушай, тут ребята зовут… Давай завтра созвонимся, а?

— Завтра, — тихо сказала Оливия.

— Ты лучшая! Люблю!

Трубка замолчала.

Она просидела на подоконнике ещё час, глядя на огни ночного города. Браслет на запястье казался холодным. Первые две недели были мёдом. Буквально.

Они виделись между парами — в университетской столовой, где Рэй брал двойной латте и круассан, а Оливия — чёрный чай и яблоко. Гуляли по парку после занятий, обсуждая профессоров и одногруппников. Рэй жаловался на микроэкономику, Оливия — на маркетинговые стратегии, от которых у неё трещала голова.

— А потом мы откроем сеть, — говорил Рэй, размахивая руками, пока они шли вдоль аллеи. — Неважно чего. Рестораны, фитнес-клубы, может, даже своя кофейня. Главное — масштаб. Ты поняла? Масштаб.

— А я буду делать так, чтобы люди об этом узнали, — улыбалась Оливия. — Реклама, пиар, красивые сайты.

— Мы идеальная команда.

— Мы идеальная пара.

Они целовались на скамейке под старым клёном, пока листья не начали желтеть и падать им на плечи. Рэй обещал, что на втором курсе снимет квартиру, и они будут жить вместе. Оливия верила. Она всегда верила.

Но незаметно, как ржавчина на металле, начало происходить что-то странное.

Рэй обрёл популярность мгновенно. Как будто кто-то щёлкнул пальцами — и вот он уже не просто «Рэй с первого курса», а «тот Донован, сын того самого Донована».

Его приглашали в студенческий совет, в бизнес-клуб, в закрытые вечеринки, куда попадали только по «золотым приглашениям». Одногруппники сами тянулись знакомиться, девушки писали в соцсетях, парни хлопали по плечу и звали «на пиво».

— Это просто связи, — объяснял Рэй, когда Оливия в очередной раз спросила, почему он пропустил их совместный ужин в столовой. — Понимаешь, в этом мире всё решают контакты. Если я сейчас не заведу нужных знакомых, потом будет поздно.

— А когда у нас будет время? — спросила Оливия, сидя на его кровати в общежитии (она приехала на метро через полгорода). Рэй собирался на очередную вечеринку — «Клуб предпринимателей», не прийти нельзя.

— Будет, — он на ходу завязывал галстук перед маленьким зеркалом. — Ты же никуда не денешься.

Она не ответила.

— Лив, — Рэй обернулся и заметил её лицо. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Но только на секунду. — Прости. Я забегался. Давай в воскресенье сходим куда-нибудь? Только ты и я. Ну?

— В воскресенье у меня подготовка к дебатам, — тихо сказала Оливия.

— Вот видишь! У тебя тоже дела, — Рэй выдохнул с облегчением. — Мы просто взрослеем, Лив. Это нормально.

Он чмокнул её в макушку и выбежал за дверь, уже набирая кому-то в телефоне: «Да, еду, через двадцать минут, закажите мне виски».

Оливия осталась сидеть на его кровати, среди чужих подушек и запаха дорогого одеколона. Браслет на запястье вдруг показался тяжёлым.

Она не плакала. Она злилась.

Но злость быстро прошла, сменившись привычным: «Он же старается для нас. Я не должна быть эгоисткой».

Октябрь принёс дожди. Ноябрь — первую сессию и первые трещины.

Рэй опаздывал везде. На их встречи — на час. На семейные ужины, куда его приглашала мама Оливии — на два часа. Один раз он вообще не пришёл, прислав сообщение: «Сорян, завалился на ночёвку к пацанам, тест сдавали вместе».