Валентина Зайцева – Спасая Еву (страница 16)

– Не уверена, что ты сможешь. Я тяжелее, чем выгляжу.

Я легко подхватил её на руки. Она была невесомой, мягкой, как пёрышко.

– Думаю, справлюсь.

Ева смотрела на меня, пока я пересекал лофт:

– Ты тревожный человек, Илья.

– Что это значит?

– Ты из плохих парней.

– Ты права.

Я положил её на кровать и накрыл одеялом. Она неуклюже схватила мою руку:

– Спасибо.

– За что?

Она уставилась на меня остекленевшим взглядом:

– Я не хотела, чтобы мой первый раз был таким.

Я нахмурился, не понимая:

– Про что ты говоришь?

Она закрыла глаза:

– Моя первая близость… с мужчиной.

Какого чёрта?

– Ты хочешь сказать, что ты девственница? – я не верил своим ушам.

– Это не преступление, – пробормотала она, засыпая.

Я стоял, глядя, как её дыхание выравнивается. Как, чёрт возьми, она может быть девственницей? Она же стриптизёрша.

Я смотрел на её спящее лицо. Я мог бы показать ей такое, о чём она даже не мечтала. Заставить её хотеть меня, нуждаться во мне, пока я не стану для неё всем. И, сделав это, я бы присвоил её себе.

Разве это так плохо?

Но она не была как женщины, с которыми я привык иметь дело. Те знали, где проходит грань, умели остановиться. Ева бы не остановилась. Она отдала бы всю себя, пока от неё ничего не осталось бы, а я был достаточно подлым, чтобы позволить ей это сделать.

Меня затошнило от самого себя. Она девственница.

Я смотрел на неё, мирно спящую. Она не могла остаться. Теперь, когда я почувствовал этот интерес, это место стало для неё опасным. Лучше всего – отправить её в бега. Дать денег, помочь с планом. А потом закрыть эту дверь и забыть о ней.

Я взял бутылку виски из бара, бросил на Еву последний взгляд и направился в кабинет. Мне нужно было напиться.

Глава 6

Ева

Я проснулась, будто вынырнула из кошмара: сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот разорвёт грудную клетку. Во рту пересохло. Я села на кровати, чувствуя, как мир вокруг качается, будто палуба тонущего корабля. Часы у кровати мигали красными цифрами – 9:30 утра. Когда я встала, тело заныло, как после долгого боя: мышцы одеревенели, а синяки напомнили о себе при каждом движении.

Я побрела к кухонной стойке, где стоял графин с водой, и, пока выпивала два полных стакана, пыталась оценить свои чувства по поводу всего произошедшего. Находиться под защитой свидетелей было нереальным опытом, который, казалось, никогда не закончится, но с тех пор, как два дня назад я проснулась на заднем сиденье внедорожника посреди перестрелки, у меня возникло ощущение, будто я живу в каком-то боевике. Это было реальностью? Неужели люди действительно живут в этом мире? Мире, где все носят оружие и стреляют друг в друга, и никто не чувствует себя в безопасности?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Ручка повернулась без предупреждения, и в проёме возник он – Илья, больше, чем жизнь, заполнивший собой всё пространство. Тёмные джинсы, расстёгнутая синяя рубашка, обнажающая ключицы и намёк на татуировку, что змеилась под тканью. Его щетина отливала угольной чернотой, а волосы, растрёпанные, будто он провёл ночь в драке, только усиливали ауру опасности. Он вошёл в лофт, бросил телефон на кухонный остров с глухим стуком и окинул меня взглядом.

– Опухоль с глаза спала, – сказал он, и его голос, низкий и хриплый, резал воздух. – Остальное на лице заживёт через пару дней.

Я не смотрелась в зеркало со вчерашнего вечера. Не хотела видеть, во что превратилась: синяки, ссадины, тени под глазами, которые, наверное, теперь были частью меня.

– Моё лицо в порядке, – солгала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да, ну хорошо, – сказал он тоном, который показывал, что он мне не верит.

Как бы напряжённо ни было наблюдать за ним, было неблагоразумно отрывать от него взгляд, поэтому я стояла там, следя за каждым его движением.

– Как ты спала? – спросил он, и в его голосе мелькнула неожиданная мягкость.

Я пожала плечами, пряча нервозность:

– Нормально.

Он обвёл взглядом лофт, будто искал в нём ответы:

– Вчера ты сказала, что не хочешь возвращаться в полицию.

Я правда этого не хотела. Полиция? Это они на меня напали. Это их «защита» обернулась тем, что я оказалась в эпицентре перестрелки и чуть не была изнасилована. Они были не вариантом – они были угрозой. Проблема в том, что других вариантов у меня не было. Илья обещал защиту, но от одной мысли об этом у меня холодели пальцы.

– Я не доверяю полиции, – подтвердила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала.

Его глаза, серые, как зимнее небо, впились в мои:

– Я думаю, твой лучший план действий – уехать из города.

Я стиснула зубы, чтобы страх не проступил на лице. Уехать? Легко сказать. Даже с деньгами, которые он мне дал, я бы протянула пару недель, а потом что? Жить на улице?

– Да, конечно, – выдавила я, но голос предательски дрогнул.

Он нахмурился, явно недовольный моей реакцией:

– Ладно, начинай собираться. Через час выезжаем.

Куда я пойду? Как я туда доберусь? Мне нужно будет сесть на автобус где-нибудь? Я представила себя в каком-нибудь захолустном городишке, с рюкзаком за спиной, без единой знакомой души. Паника подступила к горлу, но я заставила себя спросить:

– Ты знаешь, куда мне стоит поехать?

Он бросил на меня пустой взгляд.

Я сглотнула:

– Мне никогда не приходилось уезжать из города. Я не знаю, куда поехать.

Он кивнул в сторону ванной:

– Иди, собирайся. Потом разберёмся.

Я приняла душ и переоделась в рекордное время. Мои дрожащие руки тряслись от нервов, когда я наносила макияж, чтобы скрыть синяки на лице. Илья избавлялся от меня. Вот что я получила за то, что боялась единственного человека, который пытался мне помочь.

Я совершенно не представляла, как смогу выжить, имея наличные, которые покроют расходы на жизнь всего за две недели. Собрав вещи в рюкзак, я вернулась в гостиную. Илья сидел на диване, его поза была обманчиво расслабленной, но я чувствовала напряжение, исходящее от него, как статическое электричество. Он жестом указал мне сесть рядом. Я осторожно опустилась на краешек дивана, будто боялась спугнуть хищника.

Он потёр лицо руками, будто стряхивая усталость, и посмотрел на меня:

– Ладно. У меня есть для тебя план.

Он протянул мне кожаную сумку:

– Здесь пять миллионов рублей. Садишься на поезд до Ярославля, потом до Екатеринбурга. Оттуда – на самолёт или автобус, неважно. И так дальше. Перемещайся. Никогда не оседай там, где тебя могут знать. Не связывайся с прошлыми знакомыми. Затаись.

Я сидела, смотрела на сумку, ошеломлённая тем, что он дал мне так много денег.

– Когда я смогу вернуться домой? – спросила я, почти шёпотом.