Валентина Зайцева – Проклятие Бессмертных: Король Всего (Книга 5) (страница 1)

Проклятие Бессмертных: Король Всего (Книга 5)

Глава 1

Нина

Солнце вставало над Нижнемирьем впервые за пять тысяч лет.

Стрекочущие в ветвях насекомые вдруг умолкли разом, словно по команде. Воцарилась тишина – такая густая и звенящая, какая бывает только после сильной метели. Тишина, что заставляет прислушиваться к биению собственного сердца. Казалось, сам мир затаил дыхание, замер в ожидании того, что же произойдёт дальше.

Я повернулась и прищурилась, подняв руку, чтобы защитить глаза от непривычного, почти ослепительного сияния. Горизонт пылал багровыми и янтарными красками, полыхал, как костёр. Я так привыкла к вечной темноте, что уже и не надеялась когда-нибудь снова увидеть солнечный свет. Он был прекрасен и ужасен одновременно – прекрасен своей чистотой, ужасен тем, что означал.

Вечные вырвались на свободу. Игра окончена.

Самир развернул меня к себе лицом. Внезапно он прижал меня к себе с отчаянной силой, словно боялся, что я рассыплюсь в прах прямо у него в руках.

– Прости меня, умоляю, прости, – его голос был низким, надломленным, полным отчаяния и тревоги. – Я не мог позволить тебе остаться на дне этого проклятого озера. Не смог бы. Я не переживу, если ты исчезнешь из моего мира во второй раз. Понимаешь? Я… я разрушил всё.

Я подняла руки, прикоснулась к его лицу и поцеловала. По его щекам всё ещё беззвучно скатывались слёзы, и губы были солёными от них. Он прильнул ко мне, как человек, чувствующий, что это прощание. Последнее. У меня не было для него слов утешения. Я не знала, что сказать, чтобы стало легче, чтобы боль притупилась хоть немного. Я не имела ни малейшего понятия, что будет дальше. Сказать, что всё хорошо, было бы наглой ложью, и мы оба это знали.

– Я люблю тебя, – прошептала я, прерывая поцелуй. – Что бы ни случилось, Самир. Слышишь? Я люблю тебя.

Я склонила его голову так, чтобы его лоб упёрся в мой. Он всё ещё сжимал меня в объятиях, словно тисками, будто что-то вот-вот должно было вырвать меня у него из рук. Возможно, так оно и было.

Его плечи сгорбились под тяжестью невыносимой ноши, что давила на него изнутри.

– Ради этих слов я готов вновь и вновь уничтожать миры, – его голос дрогнул. – Я буду хранить их в сердце до того дня, когда мне наконец позволят умереть. Благодарю тебя за этот дар, Нина, моя стрекоза. Но я знаю, что это не продлится вечно. Не может. Твоё сердце изменится.

– Что? – Я приподняла его лицо, чтобы взглянуть в глаза. Его глаза, тёмные, как пролитые чернила, беспокойно блуждали по моему лицу, не находя покоя.

– Они идут за мной, любовь моя. И когда они придут… – Он сморщился, его лицо исказилось от боли, нахлынувшей откуда-то из глубин прошлого. Он отвернулся, словно охваченный стыдом.

– Что? Что случится тогда? – Я снова повернула его к себе. Он пытался спрятаться от меня, но я не позволила. Свет восходящего солнца за моей спиной становился всё ярче, медленно поднимаясь над горизонтом. Мне казалось, что это тиканье часов. Песок в наших песочных часах вот-вот иссякнет.

– Я не человек.

– Но здесь никто не человек, Самир.

– Нет, – настаивал он, будто я не слышала его, не понимала. Он вцепился в мою мокрую накидку, его пальцы судорожно сжимали ткань. – Я никогда не был человеком, Нина. Понимаешь? Никогда. Они… они создали меня. Я их Адам. Я их голем.

– Что ты говоришь?

– Все вы – все остальные, даже Владыка Каел и прочие, были принесены с Земли. Все вы когда-то были людьми. Жили, дышали, любили. Я – никогда. Я их единственный сын. Они создали меня своими руками. Они придут за мной. Они никогда не отпустят меня на свободу. Никогда.

Ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику. Именно так они его и называли – единственный сын.

– Мне всё равно. Мне неважно, кто ты и откуда.

Он горько рассмеялся.

– Ты передумаешь. Обязательно передумаешь, когда увидишь, что они сотворили. Я никогда не желал править этим миром, Нина. Никогда не хотел быть Королём Всего. Мне не был нужен трон. Я не жаждал, чтобы кто-либо преклонял передо мной колени. Не просил об этом.

Он говорил всё быстрее, его охватывал настоящий ужас. Слова сыпались одно за другим. Я никогда не видела его таким. Ни разу за всё время.

– Самир, ты пугаешь меня.

– Хорошо. Правильно. Тебе нужно бежать.

– Я… нет, Самир…

Он перебил меня, пытаясь высказать всё, что мог, за отведённые нам считаные мгновения.

– Вся знать ненавидела и подозревала меня. Все они презирали саму мою суть, и это началось задолго до Великой Войны. Их страстная ненависть была глубже любых моих прегрешений. Их недоверие было врождённым, в крови. Ты ведь замечала это, не могла не заметить.

Да. Замечала. Все ненавидели Самира, и я никак не могла понять, почему у каждого, вышедшего из кровавого Источника Вечных, была к нему такая глубокая, почти животная неприязнь. Я лишь молча кивнула.

– Но они не помнили, за что презирают меня. Забыли. Не помнили, почему выступали против меня на каждом шагу. Они забыли старые дни, давние времена. Я не виню их – я тоже предпочёл не помнить.

Я сглотнула ком в горле.

– Почему, Самир? Почему ты забыл?

На него снизошла усталая покорность, когда он взглянул на восходящее позади меня солнце. Весь страх вдруг ушёл из него, словно у человека на эшафоте, принимающего петлю, уже наброшенную на шею. Обречённость в чистом виде.

– Я не хотел трона, ибо это то, от чего я отказался так давно.

Позади раздался странный звук, похожий на приглушённый рёв. Я обернулась и остолбенела от увиденного.

На горизонте, неумолимо приближаясь, клубилось облако. Или волна. Мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, на что я смотрю. Движущаяся масса серого и бежевого цвета, казалось, катилась сама на себя, подгоняемая невидимой силой. Со стороны она не выглядела быстроходной, но до неё было ещё далеко. Обманчивое расстояние. Это была песчаная буря.

– Самир, нам нужно уходить. Бежать!

Я вывернулась из его объятий и потянулась к его руке. Но он выскользнул из моей хватки и отступил на шаг назад. Я смотрела на него, растерянная и напуганная.

– Самир?

– Они уже пришли за мной, – его голос стал ужасающим шёпотом. Он поморщился, будто от внезапного удара кинжалом прямо в висок. – Конечно, пришли. Ты должна бежать. Прямо сейчас.

Его лицо вновь скривилось от боли, и он весь содрогнулся. Он прижал руку к виску, словно туда вогнали ледяное шило.

– Они говорят со мной. Даже сейчас. Прямо в голове.

Я сделала шаг к нему, протянув руку. Нет, только не его. Только не Самира. Они не могли забрать и его. Он рыкнул и обеими руками вцепился мне в плечи. Наши взгляды встретились, и я увидела, как он изменился. Ни одна черта его лица не исказилась. Но, словно актёр, сменивший роль в одно мгновение…

Самира не стало.

Страх исчез с его лица, и теперь он смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Тихой и мягкой. Подобно медленному облаку, затмевающему луну, я наблюдала, как на его месте возникает другой мужчина. В его глазах не было порочного веселья, ни намёка на привычную злую усмешку. Этот человек смотрел на меня с изумлением и благоговением, будто видел впервые в жизни.

Он поднял свою металлическую руку, чтобы прикоснуться к моему лицу, и вдруг отпрянул при виде собственной когтистой перчатки, словно она была ему чуждой. Внезапно его лицо исказилось от агонии, и он схватился за голову обеими руками.

– Нет! Нет! Оставьте её в покое! Не смейте прикасаться к ней! Она не ваша! – он взревел на голоса, терзавшие его изнутри.

– Самир, прошу… что происходит с тобой?

– Беги, моя стрекоза. Беги отсюда. Ты должна уйти! Немедленно!

Я сделала ещё шаг в его сторону, и на этот раз он оттолкнул меня обеими руками с такой силой, что я пошатнулась и едва не упала. Он смотрел на меня с таким искажённым страданием и страхом, что моё сердце разбилось в груди на мелкие осколки.

– Ты не знаешь, за что знать возненавидела меня по-настоящему. Ты полюбила нечто разбитое, неполноценное. Зеркало, в котором не хватает стольких осколков… стольких фрагментов, что я считал их утраченными навсегда. Но я их не терял. Их никогда и не было. Они не могли сделать меня цельным. Они пытались изо всех сил. Но даже они не способны сотворить душу. Поэтому они скрепляют меня. Затыкают дыры. Они вселятся в меня, чтобы сделать целым, Нина. Понимаешь теперь? Ты должна бежать в самый дальний, самый тёмный угол этого мира!

– Прятаться от Древних? Это их мир! Мне негде скрыться!

Самир отступил ещё на шаг, навстречу надвигающейся песчаной буре. Даже сейчас, глядя на него, я видела, как он изо всех сил пытается удержать себя, сохранить контроль. Кто-то другой рвался наружу, чтобы захватить власть над телом. Он прикрыл лицо руками, издал низкий стон, сгорбился от боли, а затем замер. Выпрямившись, он спокойно опустил руки вдоль тела.

Выражение его лица было незнакомым, не похожим ни на одно из тех, что я видела раньше. Оно было тёмным и величавым. Лёгкая, жестокая улыбка тронула его губы, а сам он наблюдал за мной со спокойным любопытством. Это было зловеще, но по-другому, не по-дьявольски. Этот мужчина сулил совсем иную боль. Его лицо было каменным, лишённым быстрых и ярких эмоций, столь привычных для моего Самира.

Кто бы он ни был… это был не тот Самир, которого я знала и любила.

Он медленно шагнул ко мне, а я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Словно корни вросли в землю. Я почувствовала себя такой маленькой и беззащитной перед этим человеком, кем бы он ни был, чем бы он ни стал. Ощущение его мощи наполнило окружающий воздух и просто ошеломило меня.