Валентина Зайцева – Когда Демон выбрал Свет (страница 21)

Демьян молча кивнул, явно о чём-то размышляя.

Слава внимательнее посмотрела на него и наконец-то осознала странную деталь – на Демьяне не было больничного халата, как на ней самой. Он был одет в обычную повседневную одежду.

– Погоди-ка секунду, – протянула Слава, и Демьян вопросительно взглянул на неё. – Ты выглядишь совершенно… нормально. Ни царапины, – с недоумением указала Слава.

– К огромному сожалению, я совсем-совсем не в порядке, – загадочно начал Демьян, многозначительно указывая длинным пальцем в сторону Славы. – Именно поэтому я всё это время терпеливо ждал, когда ты наконец очнёшься.

Слава непонимающе посмотрела вниз – туда, куда указывал Демьян. На тыльной стороне её ладони, прямо под кожей, начал проступать тонкий чернильный узор. Слава затаила дыхание, наблюдая, как чёрные нити сплетаются в острый терновый венец, кольцом охватывающий кисть. Она коснулась рисунка кончиками пальцев, ожидая почувствовать холод, но кожа под терниями горела, словно от невидимого клейма. Глаза Славы расширились от шока: это не было татуировкой в привычном смысле – казалось, тернии проросли изнутри неё самой.

Слава всегда была глубоко верующим человеком. Православие не было для неё просто набором правил; это был её стержень, тихая гавань в штормовом океане бизнеса группы «Русо». Она регулярно посещала храм и никогда не снимала бабушкин крестик – свою единственную истинную защиту. Мысль о том, чтобы осквернить своё тело татуировкой, всегда вызывала у неё содрогание, а уж увидеть на собственной коже символ, напоминающий о муках Христа, но рожденный магией демона – это казалось за гранью кощунства.

Охваченная паникой, Слава вцепилась в свою кисть. Она принялась исступленно тереть тыльную сторону ладони, сдирая кожу до красноты, словно надеялась физической болью выжечь этот терновый венец. Но чёрные нити лишь пульсировали под её пальцами, насмешливо напоминая, что теперь она связана с чем-то, что не знает ни молитв, ни покаяния.

– Нет, нет! Этого не может быть! – прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.

Мысли лихорадочно метались в голове, сменяя друг друга, как кадры в испорченной пленке. Через несколько дней ей предстояло вести ежегодный благотворительный вечер – событие, где каждое её движение будет под прицелом сотен камер. Как она объяснит этот чёрный терновник, впившийся в её кисть? Тыльная сторона ладони – это не то место, которое можно легко скрыть за светским этикетом. Любая перчатка или пластырь на приеме такого уровня лишь привлекут ненужное внимание и породят лавину слухов о её "непристойных" увлечениях.

Слава подняла глаза на Демьяна. В её взгляде, обычно холодном и расчетливом, сейчас плескалась отчаянная, почти детская надежда на то, что он назовет это всего лишь дурным сном

– Пожалуйста, скажи мне, что это просто переводная татуировка, – произнесла она умоляюще. – Ну та, что смывается через пару дней?

Демьян выглядел оскорблённым до глубины души.

– Переводная? – он даже отшатнулся, будто она ударила его. – Ты серьёзно?

Слава продолжала исступлённо тереть тыльную сторону ладони, хотя рассудок уже осознал: это не краска. Кожа под её пальцами горела и стала пунцовой от трения, но узор оставался неподвижным. Изящные, угольно-чёрные линии, сплетённые в тугой терновый венец, проступали на кисти с пугающей чёткостью, словно были выжжены глубоко под эпидермисом. Каждая колючка, каждый изгиб этого древнего символа неволи казались живыми, готовыми впиться в плоть при любом неосторожном движении. Где-то в глубине души Слава всё ещё молила о пробуждении, надеясь, что этот кошмар растает вместе с утренним московским туманом. Но холодный блеск «чернил» на её руке не оставлял места для иллюзий – реальность заклеймила её.

Демьян резко бросился вперёд, пытаясь остановить её движения, хотя было очевидно, что это бессмысленно.

– Перестань немедленно! – воскликнул он. – Ты можешь её испортить!

Он схватил Славу за руку, мягко, но настойчиво оттягивая её руку.

Демьян оказался так близко к кровати, что почти потерял равновесие. Он поднял голову, встретившись взглядом со Славой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства.

– Что вообще произошло прошлой ночью? – Слава смотрела на него с нарастающей тревогой, голос её дрогнул. – Неужели я настолько потеряла контроль, что позволила кому-то набить мне это? Прямо на кисти! Ты только посмотри – это же какой-то терновый венец… Мрачно, готично и абсолютно не в моем стиле. Это же полная безвкусица для женщины моего положения!

Она качала головой, пытаясь восстановить в памяти события прошедшего вечера, но там зияли пустые провалы.

– Погоди-ка! – Демьян нахмурился. – Безвкусица?

Слава вдруг осенило.

– Стой, это же бессмыслица, – она медленно покачала головой. – Ни один нормальный тату-мастер не станет делать татуировку пьяному человеку. Это противоречит всем профессиональным этическим нормам.

Она внимательно изучила тыльную сторону своей левой ладони, затем снова посмотрела на Демьяна. Его лицо было странно напряжённым – он не сводил глаз с серебристых шипов тернового венца, который теперь стал частью её кожи.

– Что же тогда… – начала Слава, но внезапно её лицо побледнело.

Словно молния пронзила сознание, воспоминания хлынули потоком. Тот ночной кошмар – пугающие красные глаза Демьяна, её падение в холодную воду, странная медленная волна, которая накрыла их обоих. Всё это было не сном. Всё происходило наяву. Это была реальность, холодная и пугающая.

– Вот так-то лучше, – прокомментировал Демьян, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за тем, как к Славе постепенно возвращаются воспоминания. – Было бы совсем плохо, если бы ты не знала, что на самом деле…

Не дав ему договорить, Слава резко поднялась с больничной кровати.

– Мне нужно немедленно это скрыть! – решительно заявила она.

– Никаких инициатив! – отрезал Демьян, преграждая ей путь к двери палаты.

Он встал так, что Слава физически не могла выйти. Он не собирался позволять ей прятать эту татуировку, что бы она ни задумала.

– Ещё как скрою, – упрямо возразила Слава, хотя в голосе проскользнула дрожь. Она взглянула на свою кисть, где чернильные шипы насмешливо поблескивали в свете ламп. – Но я не стану пытаться её вывести, – медленно, с вызовом произнесла она, выставляя перед собой ладонь тыльной стороной вверх, словно щит. – Я просто перекрою её другой татуировкой. Сделаю сверху что-то более… уместное. Что-то, что выберу я сама, а не случайный случай или чертов морок.

– Только через мой труп, – твёрдо произнёс Демьян.

Слава сделала шаг вперёд, и на её лице появилась опасная усмешка.

– Это вполне можно устроить, – медленно произнесла она.

Обычно Слава не прибегала к подобным угрозам – это было ниже её достоинства, но сейчас мир вокруг трещал по швам. Судя по тому, как Демьян едва заметно отшатнулся, её решимость нанести ответный удар по его «метке» произвела на него впечатление. Слава инстинктивно сжала пальцы в кулак, скрывая тыльную сторону кисти, и лихорадочно прикинула, какой ширины должен быть браслет или перчатка, чтобы спрятать этот чертов терновый венец.

Она попыталась резко развернуться и уйти, надеясь разорвать это душное пространство между ними, но Демьян оказался быстрее. Одним резким, властным движением он перехватил её руку, разворачивая кисть ладонью вниз, прямо под свет ламп.

– Даже не думай как-то воздействовать на это клеймо, – предупредил он, и его пальцы на её коже ощущались как лед. – Если ты попытаешься перекрыть тернии или осквернить их иглой татуировщика, ты даже не представляешь, какую цену тебе придется заплатить.

Слава восприняла это как самый настоящий вызов. Демьян поднял её руку повыше, чтобы она видела татуировку во всех деталях.

– Иначе… ты очень пожалеешь об этом, – добавил он угрожающе.

– Кажется, ты совершенно не понимаешь, с кем имеешь дело, Демьян, – Слава резким рывком вырвала руку из его захвата. – Моя рука, моё тело, моё решение. Запомни это.

– Но это моя татуировка, – настаивал он.

– Тогда объясни мне, что она делает на моём теле? – парировала Слава.

– Сейчас этот венец обвивает твою кисть по какой-то необъяснимой ошибке мироздания, но изначально это клеймо принадлежало мне, – Демьян резким движением выставил перед ней свою правую руку.

Слава саркастически рассмеялась.

– Знаешь, может, тебе действительно нужно срочно сделать компьютерную томографию мозга, потому что ты окончательно спятил, – холодно произнесла она. – А теперь немедленно отпусти мою руку, Демьян.

Это уже был приказ, не просьба.

– Не отпущу, – упрямо повторил он.

– Отпусти сейчас же.

– Не отпущу.

Славе окончательно надоело играть с Демьяном в эти детские игры.

– Лучше отпусти прямо сейчас, Демьян, – в её голосе появились стальные нотки. – Это моё последнее предупреждение. Не испытывай моё терпение.

– Нет, – он покачал головой. – Кто знает, что ты с ней сделаешь, если я отпущу?

– Хорошо, – Слава сощурилась. – Хочешь вести себя как капризный ребёнок? Тогда будет по-твоему.

Она начала медленно считать:

– Раз…

Слава использовала эту проверенную тактику на своих племянниках Артёме и Данииле, когда они вели себя слишком разрушительно в её присутствии. Обычно это срабатывало безотказно. Но Демьян всё ещё упрямо держал её руку, не собираясь отступать.