Валентина Ячичурова – Высокочувствительный ребёнок. Как научиться жить с ним и не выгореть (страница 6)

Они рано обнаруживают смертность родителей, свою собственную смертность, так как они видят цикличность жизни вокруг. Они могут задавать такие вопросы, которые в голову не придут другим детям. Например: «Мама, когда ты умрешь»? Они замечают свое взросление, изменение внешности, замечают проблемы окружающей среды и социальные проблемы.

Им тяжело наблюдать и обсуждать ситуации, в которых люди проявляют жестокость друг к другу или к животным: новости, рассказы, мультики. Они не могут также смотреть фильмы, в которых есть драки, кровь, убийства. Это поднимает вопросы экзистенциальной небезопасности этого мира для них и тоже нагнетает их тревогу. Это чрезмерная, оглушающая информация и визуальный ряд. Для ребенка его внутреннее состояние в ответ на услышанное и увиденное в таких фильмах – слишком, в результате небезопасность ощущается остро и неприкрыто. И от нее сложно скрыться или стойко выдерживать ее. Ребенку становится плохо.

Все эти вещи из политики, мировых новостей, которыми наполнена наша взрослая реальность, еще больше их тревожат, так как они уже настороже, уже на взводе, когда коммуницируют с миром. Они уже как работающие радары, и они настроены найти тонкие места бытия, чтобы их избежать.

Даже чтение литературы по школьной программе может вывести их из строя. Родители говорили мне, что не знают, как их дети будут проходить «Каштанку», «Белый Бим черное ухо» или «Муму», так как не представляют, как ребенок среагирует на это.

Одна моя клиентка делилась со мной тем, что понимает: ее ребенку нельзя читать сказки. Обыкновенные детские сказки кажутся ему слишком страшными. Они не подходят для высокочувствительного ребенка. Если начать читать, как колобка съели, это будет трагедия. А волком и семью козлятами можно травмировать его психику. Ребенок жалуется, что ему физически больно от мультика про то, как волка из "Ну погоди" запаковывают комбайном в железную клетку.

Другая мама описывает свою ситуацию с просмотром фильмов. Ее дочь тщательно выбирает мультфильм или фильм. Если там есть хоть малейшая причина для слез – смотреть не будет. Всё, что расстраивает ребенка – смерть, несправедливость, страдания, она не выдерживает морально. Но есть проверенные фильмы, смотренные уже тысячу раз. И иногда она говорит: «Окей, я готова его посмотреть, хотя там погибает папа главного героя. Но я сегодня могу это вынести».

Сколько я читала комментариев под постами о том, стоит ли показывать детям кино про войну, как приемлемо рассказывать детям про Великую Отечественную и Вторую Мировую в целом. Люди пишут, что детям полезно будет знать историю, что их можно и нужно погружать в ужасы войны. Комментаторы не понимают, почему этот вопрос вообще задается, почему для детей нужны какие-то особые условия, особая литература. И никто не делает различий среди самих детей. А ведь одни дети могут выдержать эту информацию, а другие дети слишком чувствительны и не способны на это.

Есть люди, которые могут ходить в кино даже на фильмы ужасов, а есть те, кому вообще зайти в зал кинотеатра невозможно, так как там громкий звук и огромный, мельтешащий и слепящий глаза экран.

Высокочувствительные дети негативно переживают смену сезонов. Их волнует, как бы не произошли природные катаклизмы и апокалипсис. А иногда они только ожидают те события, которые должны случиться, но уже тревожатся из-за них. Будущий отъезд папы, будущий выход мамы на работу, будущий прием у врача.

Тревожность становится качеством личности ребенка в тех случаях, когда тревога не может быть осознана. Тревожность – это тревога без понятой ясной причины.

Когда мир вокруг неспокоен, родители о чем-то переживают, близится разлука, кто-то уезжает, грядут перемены в семье – это беспокоит и влияет на высокочувствительного ребенка. Тогда к обычным страхам добавляются навязчивые тревожные мысли, нарушенность сна и бодрствования, настороженность и опасливость, кошмары.

Каким образом тревожность влияет на обучаемость детей, мы поговорим ниже.

Многие видят высокочувствительных детей как чрезмерно привязанных к своим родителям. Они действительно сильнее скучают по дому и стремятся к контакту с родными людьми. Их импульс вернуть контакт – яркий, мощный. Они не оставят важных для себя взрослых легко.

В принципе, привязанность к близким нормальна и желательна для всех детей. Но когда ребенок не может отпустить маму от себя ни на шаг, это может быть тяжело. Таких детей еще называют дети с особыми потребностями²⁶. Они и правда требовательные. Сначала они спят только на маме, на животе, с грудью во рту, либо пока мама держит их за руку. Они во сне ощущают тепло и запах мамы, и им становится спокойно. Нельзя даже отползти от спящего ребенка, он сразу просыпается и ищет маму.

Маленький ребенок, к которому пришли в гости родственники, не побежит радостно их встречать. Скорее он прижмется к маме, или залезет к папе на руки. Он будет очень против, чтобы его дали подержать бабушке или подруге мамы. Он протянет ручки к маме и заплачет. Некоторым мамам, купившим коляску, приходится пожалеть об этом, так как каждые пять минут ребенок стремится залезть на руки, и мама катит коляску в одной руке, а ребенка несет в другой.

Такие дети выглядят очень зависимыми, они инстинктивно ищут защиты и опоры у родителей, так как их слишком волнует окружающий мир. Дома они сопровождают маму из комнаты в комнату, ползают и ходят за ней в туалет, не оставляют во время душа, сидя в лучшем случае за шторкой и играя с бутыльками. Или маме просто приходится мыться совместно с ними несколько лет.

Они не выдерживают разлуку. Им сложнее привыкнуть к тому, что их любимые люди могут куда-то от них уйти. Чувства разлуки настолько сильные, что запускают сильнейшее стремление к близости. И они его реализуют, отказываясь расставаться: жалким плачем, требовательным рыданием, нытьем, постоянным поиском мамы, цеплянием за маму или папу, повисая на ноге, прося и требуя вернуться.

Я знаю уже три примера высокочувствительных детей, которые растут, не оставаясь даже с папой. Они только с мамой. И в три, и в пять, и в семь лет.

Для таких детей также характерно ограничение количества привязанностей определенным кругом, в который можно попасть только после их привыкания и установления доверия. Этот круг очень небольшой. Поэтому естественно, что они держатся за существующие привязанности.

Им сложно отпустить родителей, когда их отдают в садик или на кружок. Некоторые плачут каждое утро при расставании, цепляются за маму. Адаптация к саду порой занимает месяцы посещений по несколько часов в день. Они не хотят уходить из дома и идти в школу. Не желают поначалу остаться в классе без родителей. Они не автономны и нуждаются в родителях очень долго. Дольше других детей стремятся быть поблизости, поддерживать связь с близкими.

Моя клиентка рассказывала, как убегала сама из садика домой. Жили они по соседству. Вышли дети из ее группы на прогулку. А она стоит у забора и помнит свои ощущения: так нестерпимо хочется домой к маме, в дом через дорогу. Выходит к калитке и – бегом!

У высокочувствительных детей ответ на угрозу разделения интенсивен и скор. Если их обмануть и уйти незаметно, то они среагируют тогда, когда обнаружат разлуку. Это их расстроит, а может и напугает. После этого они будут караулить, чтобы мама никуда не могла пропасть.

Глубокая обработка сигналов

Это третий важный параметр, относящийся к особенностям высокой чувствительности. В силу того, что чувствительный ребенок принимает и перерабатывает огромное количество информации из окружающего мира, а также внутренней информации, происходящей от его собственных органов чувств (той, которую мы относим к внутренней эмоциональной жизни), он собирает из малых кусочков пазла свои впечатления или ощущения.

Можно сказать, что дети глубоко обрабатывают информацию, проводят более качественный анализ данных в своей голове. Это необязательно дает каждый раз шедевральный результат, указывающий на их одаренность. Но это совершенно точно загружает их и замедляет.

Возьмем, к примеру, социальные контакты. Это частый повод для расстройства высокочувствительного ребенка. Ему сложно в социальном взаимодействии получать и обрабатывать сигналы вовремя. И даже если он делает верные выводы о том, как к нему относятся другие люди, он не успевает адекватно поддерживать знакомство. Может быть не тактичен, неловок, чрезмерно открыт, может не успевать защищать себя. Ему нужно обдумать происходящее и свое отношение, сложить все кусочки пазла, относящиеся к теме «каково мне это». Не удивляйтесь, что ваш ребенок после веселья в гостях говорит вам: «Мама, я к Пете больше не поеду».

Мой ребенок до определенного возраста, выходя со мной во двор и попадая на детскую площадку с каруселями, качелями, песочницей и горкой, не играл на ней. Там играли другие дети. Он уже не мог кататься с горки, так как то, как на ней катается другой ребенок, было само по себе уже захватывающим зрелищем. Я называла его «наш созерцатель».

Он, как наблюдатель, стоял и впитывал происходящее вокруг: в песочнице, на дорожке для беговелов, на качелях. Само оборудование площадки и происходящее на ней давало ему достаточно впечатлений, чтобы переваривать это, а самому пользоваться площадкой было уже лишним. Дочка так не делала. Ее чувствительность проявлялась другим образом. Она сразу же бежала к свободным качелям, занимала их и очень долго с удовольствием каталась.