Валентина Власова – Адвокат (страница 3)
В юридической практике, особенно в контексте уголовных дел, мотив и умысел играют основополагающую роль. Даже при наличии других убедительных доказательств, адвокаты часто сосредотачиваются на анализе мотивационного аспекта действий обвиняемого.
Стряхнув с себя профессиональную сосредоточенность, я мысленно отстранился от данного дела. Осознавая, что девушка, вероятно, признает свою вину, я предположил, что предстоящие судебные заседания не потребуют от меня значительных усилий.
Участие в нескольких слушаниях, скорее всего, будет таким же обычным делом, как и воспоминания из детства, которые вызывают лишь лёгкое раздражение, как комочки в манной каше.
Глава 2
По пути в комитет я заехал в барбершоп. Там я подстригся и привел себя в порядок. Вежливый мастер, как всегда, сделал свою работу на отлично.
После этого я немного пофлиртовал с симпатичной девушкой, администратором и отправился в такси, которое меня послушно ожидало все это время. Благодаря аккуратно уложенной бороде я почувствовал себя увереннее.
Спустя полтора часа я прибыл в комитет.
Войдя в отделение, я уперся в затхлый, прокуренный воздух который был тугим как масло и витавший в пространстве запах старой мебели, от чего невольно задержал дыхание. Облезлые стены сжимали пространство, кажется привыкнуть к этой обстановки невозможно.
Громко топая по потрескавшемуся от времени каменному полу, я направился прямо в кабинет начальника следственного комитета. Полковник МВД Сергей Семенович Пешков, сидел за своим рабочим столом, держа в руках тлеющую сигарету. Когда он заметил меня в дверном проеме, его брови удивленно поползли вверх.
– Воронов? Ты что тут делаешь? – мужчина, недовольно поправил тёмный галстук, который возможно начал сжимать его горло, и затушил сигарету.
– Меня направил к Вам Дмитрий Юрьевич. – с натянутой улыбкой на лице ответил я проходя в кабинет.
Пешкову уже перевалило за сорок: его живот слегка выдавался вперёд натягивая рубаху так что пуговицы держались из последних сил, на голове топорщился седой ёжик, дряблый подбородок обвисал, а голубые глаза покраснели – возможно от длительного контакта с экраном монитора рабочего компьютера.
Я знаю как много сотрудникам следственно комитета приходится работать в настоящее время и как не просто сейчас проводить следственный действия, уже за это им большое уважение.
Полковник поднялся со своего места, взял со стола блокнот и поправил кожаный ремень державший темно синие форменные брюки, который туго охватывал его округлившийся живот.
– Надеюсь тебя предупредили что в данном деле не нужно работать над защитой? – с нарастающим недовольством он вытер пот, выступивший на лбу, явно не стараясь подбирать слова – Все улики собраны, нужно убедить девушку подписать признательные показания!
– Да, – я прикрыл глаза скрывая раздражение, – Поверьте я не из тех адвокатов кому интересна работа в благотворительных целях. Мой интерес сугубо финансовый, нет денег, нет защиты.
– Ну что ж, – следователь довольно постучал блокнотом о стол, – Если наши интересы по делу совпадают, готов познакомить тебя с юнной преступницей.
Он поднялся из-за своего рабочего стола и направился к выходу. Я следовал за ним. Выйдя в коридор, мы прошли до конца и повернули налево. Тяжелая железная дверь, покрытая облупившейся темно-синей краской с надписью «ИВС», была заперта. Сергей Семенович дважды стукнул кулаком, после чего, как по команде раздался щелчок дверного замка. Из-за двери выглянул молодой мужчина в форме. Вероятно, он только что поступил на службу после армии. Пешков, проходя мимо, низким голосом сказал:
– Приведите Кириченко в третью.
Молодой человек кивнул, хотя полковник уже не обращал на него внимания, и, обойдя нас, стремительно, ускоряя шаг направился в конец коридора. Мы оказались в пустом кабинете с одним столом и несколькими старыми стульями с побитыми сиденьями. Маленькое окно под потолком закрывала прочная металлическая решётка, а свет от потолочных ламп раздражающе гудел и мигал. Воздух в кабинете был ещё более затхлым, чем в коридорах.
Обстановка в комнатах для допросов в следственных органах зачастую вызывает чувство подавленности у тех, кто в них оказывается. Это, как правило, приводит к тому, что задержанные с готовностью дают признательные показания. Такова сложившаяся система.
В отличие от Европы, где царит атмосфера толерантности, наш закон уже много лет утверждает, что преступники должны отбывать наказание в местах лишения свободы, глася: Преступник должен сидеть в тюрьме! А кто является преступником, именно в таких условиях и решается.
Выбрав себе самый живой стул из присутствующих, аккуратно присел за него опасаясь что бедолага подо мной просто рассыпается и начал доставать из портфеля ноутбук и документы.
Готовый договор, в который нужно было только вписать фамилию подзащитного, я положил перед собой. Пешков, наблюдая за моими действиями, оперся о стол, уперев в него сжатые кулаки, и как статуя "Мыслитель" стоял передо мной.
– Константин, надеюсь, ты осознаёшь, что сейчас не время для новой шахматной партии? – не дожидаясь моего ответа, он резко ткнул пальцем в столешницу, от чего тот побелел как перед сдачей анализа. – Ты даже не представляешь, какие влиятельные люди дали приказ найти виновного. У меня на это есть всего три гребаных месяца, и я уже чувствую, как седые волосы с моей головы начинают переползать на задницу. – Он говорил шёпотом, его голос звучал хрипло и напряжённо. – Тебе, конечно, нет до нас никакого дела, но учти, если ты вмешаешься в это дело, тебя тоже намотает на лопасть правосудия.
Я не обращал внимания на его унылую речь, моё единственное желание в данный момент— как можно скорее покинуть это место. Да, для меня действительно каждое дело было своего рода шахматной партией с правоохранительными органами. В этой игре каждая фигура имела своё значение, и если партия затягивалась, я с блеском ставил шах и мат в судебных прениях.
– Сергей Семенович, ну мы же уже с Вами договорились, что именно в этом деле, наши интересы совпадают.– проговорил я словно заботливый отец при получившем травму ребенке.
Он убрал руки со стола, прижав свой потрепанный блокнот к груди. В этот момент в коридоре послышались шаги, и полковник направился к выходу из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, охранник завел мою новую клиентку в помещение.
Молодая женщина, облаченная в короткое бежевое платье, грациозно проследовала мимо меня, под пристальным контролем тюремной охраны. Ее фигура, моментально привлекла мое внимание.
Когда она заняла стул, стоявший напротив меня и опустила тонкие, изящные руки, скованные наручниками, на стол, раздался едва слышный металлический звук, который, подобно звону разбитого стекла, отозвался в моем сознании. В этот момент мои внутренности стянуло в тугой узел.
Я не мог отвести глаз от наручников, которые, словно тиски, сжимали ее хрупкие запястья. Каждое движение ее пальцев, нервно переплетающихся между собой, казалось мне символическим жестом, выражающим внутреннюю борьбу и отчаяние. Мой взгляд непроизвольно переместился на охранника, стоящего неподалеку.
– Мы можем их снять? – говорил я ему, указывая пальцем на наручники.
Мужчина, задумчиво крутанул связку ключей в руке и усмехнувшись зажав ее в кулак вышел из кабинета. Уже из коридора крикнул:
– У вас пол часа.
Девушка подтянула руки ближе к себе, отчего металл шаркнул по деревянной столешнице оставляя на ней неглубокие борозды.
Я наконец осмелился перевести взгляд на девушку. Ее светло-русые волосы, отливающие снежной белизной, ниспадали на плечи, частично скрывая лицо. Она, слегка наклонив голову, смущенно смотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых читалась смесь застенчивости и настороженности. Кожа цвета слоновой кости, блестящая в тусклом свете ламп, подчеркивала изысканность ее черт. Пухлые алые губы были слегка приоткрыты, обнажая ровный ряд белых зубов, что придавало ее облику невинность и загадочность.
Неожиданно я ощутил сухость во рту, словно язык превратился в жесткую щетку. Девушка была поразительно красива, и это вызывало у меня смешанные чувства. Трудно было поверить, что такая хрупкая и нежная на вид особа способна на столь хладнокровное и жестокое действие, как убийство здорового мужчины.
Еще более поразительным казалось то, как она это сделала: одним точным движением вонзила нож для колки льда в горло своей жертвы. Вопрос о мотивах ее поступка оставался открытым, и я почувствовал необходимость прокашляться, чтобы избавиться от сдавленного чувства, охватившего мое горло.
– Майя Андреевна, меня зовут Константин Викторович. Я ваш адвокат.
Девушка, облизнув губы и опустив глаза, словно избегая зрительного контакта, продолжала нервно перебирать пальцы, пряча часть лица за упавшей прядью волос.
Такое поведение, на мой взгляд, говорило о том, что человек чувствовал себя неловко, растерянно и, возможно, даже боялся. Важно помнить, что она находилась в изоляторе временного содержания, что могло усилить её тревожность. Поэтому я решил не оказывать на неё дополнительного давления и предпочёл дождаться, когда она будет готова к разговору.