Валентина Ульянова – Тайна башни Углынь (страница 9)
– Он велел купить у тебя пару половичков, – ответил ей внук, неловко снял заплечный мешок и достал из него два свёртка. – Вот здесь две деньги, а это – пирог… В уплату… Я сам испёк! – неожиданно похвалился он, и лицо его на мгновение оживилось от удовольствия.
Верна шагнула к нему и приняла тряпицу с монетами и завёрнутый в чистую ткань пирог.
– Неужели сам? Вот молодец, – она улыбнулась, но глаза её были печальны. – Пойдём, угостимся твоим пирогом! И отдохнёшь с дороги. А потом и коврики выберешь.
– Нет! – испугался Нетеня. – Мне надо спешить!
Ася заметила, что он не знает, куда девать руки, освободившиеся от свёртков. Он беспокойно разглаживал складки своего длинного балахона, потом схватил со скамьи заплечный мешок и стал теребить его лямки. Он по-прежнему не смотрел Верне в лицо.
– Я должен уехать до сумерек, – объяснил Нетеня ткацкому стану. – Если сей же час не поеду, то до ночи не поспею в Углынь!
– Ты можешь уехать завтра с утра, – не удержалась Ася. – Посиди с бабушкой хоть немножко, ты ведь так давно не видел её!
Нетеня исподлобья покосился на девочку.
– А ты вообще кто такая? – запальчиво огрызнулся он. – Чего ты делаешь тут? Работница? Ну и работай себе! А у меня есть свои дела: я ученик звездочёта! – он гордо задрал подбородок. – Я помогаю Маландрину во всём, а он – великий кудесник! Всё Светодолье ходит к нему на поклон! Знаешь, какой он?!
– Доводилось мне видеть кудесников, знаю, какие они бывают, – спокойно, не скрывая иронии, ответила Ася. – А ещё я знаю, как твоя бабушка по тебе скучала.
Нетеня смутился, потупился и снова стал теребить свой мешок. Верна тем временем разложила на верстаке новые коврики и тусклым голосом окликнула внука:
– Вот, выбирай.
Ученик звездочёта с облегчением ринулся к верстаку и стал придирчиво рассматривать половички. Затем свернул и засунул себе в мешок два самых красивых и пробормотал, глядя на фартук Верны:
– Ну я поехал… Пора мне…
– Что ж, поезжай, – тихо сказала Верна.
Ася отступила от двери, пропуская Нетеню в сени. Он, не оглядываясь, вышел вон. Верна поспешила к окну, Ася – за ней. Они успели увидеть, как он отвязал от плетня коня, вскочил на него и ускакал, так ни разу и не оглянувшись на окна родного дома.
Верна заплакала. Ася порывисто обняла её и торопливо заговорила:
– Бабушка Верна, не стоит так горевать! Он изменится, я уверена, он повзрослеет и поумнеет – и вернётся! Он ещё маленький, когда-нибудь он научится ценить родную любовь!
– Спасибо тебе, милая девочка, – Верна ласково потрепала её по плечу, повернулась и, вытирая слёзы платком, ушла в свою спальню…
Про еду они вспомнили только вечером. Старушка и девочка молча сели за стол, на котором стоял румяный грибной пирог.
– Нетеня сам испёк! – с гордостью улыбнулась Верна, аккуратно разрезая его на восемь кусков. – Угощайся!
Ася уже протянула было руку за пирогом, но вспомнила, что забыла помолиться перед едой. Она поднялась для молитвы, а Верна, уже привыкшая к этому, понимающе улыбнулась и стала слушать. Девочка прочитала молитву и со словами «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» перекрестила пирог.
На мгновение золотистый свет вспыхнул в воздухе под её рукой – и исчез. Она с удивлением огляделась. В полутёмной вечерней комнате не было ничего, что могло бы отбросить блик. Что же это было тогда? Верна сидела, грустно поникнув, и ничего не заметила. Ася растерянно опустилась на стул. У неё было чувство, будто что-то таинственное и важное произошло в этот миг. Но она слишком мало знала, чтобы догадаться о том, что в ответ на её молитву свершилось чудо…
Пирог оказался вкусным.
– Молодец Ваш Нетеня! – сказала Ася, кладя себе на тарелку второй кусок.
– Да, вкусный пирог! – улыбнулась старушка. – Внучек всегда и во всём мне помогал. Раньше он не был таким… чужим… – вздохнула она. – Он всегда был внимательным, добрым. И ты, наверно, заметила: ведь он сам не свой! Словно запутался. Словно сердечко его мятётся…
Девочку поразили эти слова, и весь оставшийся вечер ей не давали покоя мысли о странностях ученика звездочёта. Снова и снова ей вспоминался хмурый, ускользающий взгляд Нетени. Он так суетился, так тяготился даже короткой беседой с любящей бабушкой, – и в то же время точно стыдился себя самого. И как он торопился уйти! Только раз, вспомнив о чародее, он оживился, будто это было единственное, что имело значение для него. «Неужели Маландрин так его заморочил? Или он и впрямь околдован?! – думала Ася. – Как и Нета, и все, кто ходил к в башню Углынь?!»
От этой мысли ей стало не по себе. Что такое делал с людьми этот колдун, что они переставали быть самими собой?! И тут страшная мысль пришла ей на ум, и Ася похолодела. А что, если Сергей вот так же пропадает где-то в этой стране, забыв обо всём, что важно, не в силах вспомнить себя самого?! Не в силах даже и помолиться?!
Поражённая страхом, она тотчас же поднялась и повернулась к двум своим маленьким бумажным иконам, стоявшим на полочке у окна.
– Господи! – прошептала она. – Прошу Тебя, помоги Сергею! Если он у недобрых людей, защити его, если он позабыл себя, верни ему память! Верни ему его самого! Если он не может молиться, пусть моя молитва будет вместо его: вызволи его из беды! Ты знаешь всё, имиже веси судьбами спаси его, Господи! Прошу Тебя, помоги ему!
Картины одна страшнее другой проносились в её испуганном воображении. В этой чужой стране, где заправлял колдун, и она, и Сергей были так беззащитны! И она вновь и вновь повторяла свою молитву, как последнюю, единственную надежду…
Утром её разбудил бодрый крик петуха. Верна уже хлопотала в горнице у печи, позвякивая ухватом. Солнце пронизывало занавески ярким радостным светом. Ася поднялась навстречу ему и выглянула в окно. Цветущая улица, красочные дома, холмы в осеннем уборе – всё сияло под солнцем. Божий мир был так прекрасен, и всё в нём пело о радости и надежде. И о заботе Того, Кто видит и знает всё. У Аси потеплело на сердце: она словно бы получила ответ на свою ночную молитву. К ней вернулись силы. Она будет искать Сергея и не позволит себе ни слабости, ни отчаяния.
Глава 15
Придверник
Сергей удивился тому, как быстро вернулся Нетеня.
– Я думал, ты завтра утром приедешь! Жалко было уезжать из дома? – сочувственно спросил он друга.
Но тот пожал плечами.
– А что мне там делать? То в прошлом всё… Я и не помню почти ничего…
– Как же ты так?! – изумился Сергей. – Всё забыл?!. Ведь родное же! А я вот и рад бы вспомнить свою настоящую жизнь, тех, кто меня, наверное, любит и ждёт. И не могу…
– Не грусти! – Нетеня бодро похлопал его по плечу. – У нас с тобой главное – здесь! Если хочешь знать, мне дома было ужасно не по себе: там всё такое… минувшее… не моё уже. Так что я и не знал, куда себя деть. Учитель говорит, чтобы чего-то достичь, надо уметь отказаться от прежнего, и что мудрые, возмужав, забывают детские чувства. Вот я, повзрослев, и отказываюсь от ребячьего. К чему мне оглядываться назад?! Всё моё – впереди. Так я больше добьюсь.
– Друг, всё не так! – горячо возразил Сергей. – Хорошее из нашей прошедшей жизни нам просто необходимо! Если бы ты побыл, как я, без памяти, ты бы понял! Ну ты только подумай, ведь там тебя любят! Там тебе всегда помогали, поддерживали, советовали, как лучше… Ты не один на свете: у тебя есть на земле родная душа! Это надо ценить, этого ничем, ну ничем не заменишь! Ты не представляешь, как мне сейчас одиноко, без прошлого. Ведь родные, друзья – это всё равно что наша стена, опора, это крепкий тыл в сражениях жизни. Я бы, например, не хотел забыть о тебе!
Нетеня молча, в замешательстве посмотрел на друга, и в его голубых простодушных глазах появилась какая-то недоуменная, тревожная мысль. Он словно пытался вспомнить что-то, что не давалось ему…
Но тут в их каморку вошёл Маландрин. Мальчики сейчас же вскочили и вытянулись по струнке.
– Нетеня, – торжественно объявил звездочёт. – За то, что ты так блестяще выполнил моё поручение, я повышаю тебя. Отныне я начинаю тебя обучать великому знанию звездогадания. Идём в смотровую башню.
Нетеня победоносно взглянул на друга и выбежал вслед за учителем.
А Сергей присел на свою постель и окинул тоскливым взглядом мрачную каменную каморку. Ему было почему-то не по себе. Необъяснимая тревога глодала его. Он не заметил, отчего и когда она началась, но, оставшись один, увидел себя целиком в её власти. Будто кто-то вдали настойчиво звал его, остерегая от неминучей беды, кто-то хотел, чтобы он что-то сделал… Но что он должен был сделать?! Что вспомнить?! Память его была темна. Мальчик невольно прижал ладонь к середине груди, туда, где, казалось, угнездилась тревога, и вдруг подумал, что чего-то там не хватает. Раньше здесь, на груди, на короткой бечёвке висело что-то… очень ему дорогое… бесценное для него… Но что?! Он не помнил! Он по-прежнему ничего не помнил, кроме того, как очнулся здесь, на траве у башни Углынь!
При этой мысли мальчик вскочил. Может быть, он уронил это там, на траве, у порога, когда лежал без сознания? Он бросился к выходу. Может быть, оно до сих пор там лежит, затерявшись в траве?! Сейчас хоть и ночь, думал он, пересекая кухню, но светит луна, и всё замечательно видно!
Он выбежал в сени и потянул на себя тяжёлую дверь. Однако она не поддалась. Но ему так хотелось немедленно проверить свою догадку, что он дёрнул за ручку, что было сил…