Валентина Ульянова – Тайна башни Углынь (страница 4)

– Ты… ранен?! – разглядывая его, спросил незнакомец и тут же сам ответил себе: – Ну и болван же я! Конечно же ранен! Вот и кровь! Голова разбита! Ой-ёй-ёй! Молчи и не шевелись, тебе нельзя! Погоди, приятель, сейчас я кликну учителя и мы поможем тебе! – и, взметнув над Сергеем плащом, он бросился в башню.

Сергей облегчённо вздохнул и снова провалился в беспамятство…

Очнулся он в каменной комнатушке с узким окном, в которое ярко светило солнце. Он лежал возле стены на широкой лавке, укрытый стёганым одеялом. Возле него стоял табурет с кружкой и ломтём серого хлеба на деревянной тарелке. Сергей медленно приподнялся, опираясь на локоть, дотянулся до кружки и отхлебнул из неё. Вода показалась ему на удивление вкусной, и он с удовольствием выпил её до последней капли. Теперь надо было поставить кружку на место, одолев кружение стен, потолка, табурета.

– Да тебе же нельзя вертеться! – внезапно раздалось откуда-то сбоку, и сейчас же над ним появился давешний рыжий мальчик. Он взял у Сергея пустую кружку и помог ему поудобнее лечь на высокую шуршащую сеном подушку, всё время досадливо бормоча: – Ну вот, только я отошёл, а ты и очнулся! Ты бы позвал! Дверь на кухню открыта, я бы сразу пришёл. Ты, если что, зови, хорошо? Учитель сказал, что тебе надобно отлежаться денёк-другой.

– Хорошо… – еле слышно согласился Сергей, прикрывая глаза: и комната, и незнакомец всё время уплывали куда-то. – А… кто твой учитель?

– Звездочёт! – с гордостью ответил рыжеволосый.

– Ну что? – раздался у двери повелительный голос. – Тебе, я вижу, получше? Пришёл в себя, это уже хорошо. Познакомимся! Я Маландрин, здешний хозяин. А ты кто?

Сергей с усилием сфокусировал взгляд на вошедшем. Над ним возвышался чернобородый старик с бледным длинноносым лицом, пристально вглядываясь в него близко посаженными, пронзительными глазами.

– Как ты здесь очутился? Что случилось с тобой? – настойчиво спрашивал он.

– Я… – Сергей попытался сосредоточиться, но боль снова пронзила мозг, и он ответил, как мог: – Я ничего не помню… Кажется, я ехал куда-то… а потом… всё обрушилось…

– Он не может ещё говорить! – сострадательно прошептал ученик Маландрина. – Ему больно!

– Подожди, Нетеня! – раздражённо оборвал его звездочёт и продолжал допрос: – Ничего не помнишь? И как твоё имя – тоже?

– Имя… помню: Сергей. А больше… ничего, – невнятно ответил мальчик, пытаясь понять, как это может быть, что две фигуры в плащах плывут и шатаются, оставаясь при этом на месте.

– Если помнишь хоть что-то – скажи! – потребовал Маландрин. Потом, помолчав, спросил: – Может быть, тебя ищут и кто-то волнуется за тебя?

Перед раненым промелькнули смутные образы каких-то людей, где-то тревожащихся о нём, – но всё это было так нереально и далеко, так неуловимо, так отгорожено огненными шипами боли, что думать и говорить об этом у него совсем не было сил, и он прошептал:

– Нет… ничего не помню.

– А хочешь ли ты, чтобы я помогал тебе? – вкрадчиво спросил звездочёт.

– Да, – с благодарностью отозвался Сергей, морщась от боли, – спасибо…

Хозяин башни Углынь хищным, нервным движением потёр сухие ладони и затем простёр их над мальчиком.

– Да будет всё так! – возвестил он медленно и торжественно. – Моя помощь с тобою!

У Сергея позеленело в глазах, и всё исчезло – и странный учитель, и притихший его ученик, и тёмные стены каморки… Потом он снова очнулся – и ясно увидел бескровное худое лицо и птичьи пронзительные глаза склонившегося над ним Маландрина.

– Тебе получше? – спросил звездочёт.

– Да, учитель, мне лучше, – с готовностью отвечал Сергей. – Скоро я встану и смогу Вам служить!

Тот довольно кивнул и провёл хищной рукой перед лицом нового ученика.

– Прекрасно! Скоро и будешь служить. А теперь поспи!

И Сергей тут же заснул.

Глава 8

Чтилище

Сергей проспал несколько дней, просыпаясь лишь изредка и ненадолго, потому что даже самые простые дела, вроде завтрака и разговора, утомляли его. Ученик звездочёта оказался отличным поваром и сиделкой. Он жил в той же каморке, что и Сергей, и в течение дня, прерывая свои труды в таинственных недрах башни, постоянно возвращался к своему пациенту, беспокоясь о нём. Уже к вечеру первого дня мальчики чувствовали себя друзьями. Порывистый, доброжелательный, с рыжими вечно взлохмаченными вихрами, открытым лицом и простодушными голубыми глазами, Нетеня просто не мог не внушить доверия и симпатии. Поставив перед больным тарелку, он начинал добродушно болтать о своей работе у Маландрина, которого обожал.

– Я хочу у него научиться всему, – взахлёб рассказывал он, – хочу читать судьбы по звёздам и помогать всем людям, как он! Ведь ничего нет лучше! Представляешь?! К нему приходят растерянные, несчастные и больные, а уходят с надеждой, и выздоравливают, и находят, что потеряли! Я раньше и подумать не мог, что такое бывает! Вот, например, Горица недавно пришла, перепуганная… – и он пускался в очередную историю, которых у него было не перечесть.

Сергей молча слушал его, и что-то смутно его тревожило во всех этих историях, но думать не было сил. Он благодарил за еду, устало откидывался на подушку и вновь засыпал. Ни о доме, ни о родителях, ни об Асе он за всё это время ни разу не вспомнил.

Только одно удивляло его. «Если Нетеня действительно ученик звездочёта, – думал он, – то почему он не учится, а выполняет всю работу «по дому», то есть «по башне» – готовит, убирается и даже стирает?» Наконец, он спросил об этом у друга. Тот удивлённо улыбнулся в ответ.

– Да ведь это же так всегда: это закон ученичества. У каждого мастера подмастерье сначала служит по-чёрному и трудится по хозяйству, а потом уже учится ремеслу. Я готов сколько угодно стряпать, прибирать и прислуживать, потому что в конце концов, когда годы ученья закончатся, я стану – как он! У меня ещё будет другое время – время овладения знанием! Но я уже и сейчас присутствую в чтилище и бываю на смотровой! – добавил он радостно.

Время шло, болезнь отступала, и вскоре Сергею уже не терпелось подняться на верхние этажи башни Углынь, где жил звездочёт и где находились смотровая башня и смотровая площадка вокруг неё, чтилище с таинственным камнем Инфиды, мастерская и множество других помещений непонятного назначения. Загадочный звездочёт теперь занимал все его мысли.

И вот однажды утром Нетеня принёс ему тёмно-коричневую широкую мантию, точно такую же, как у него самого. Сергей обрадованно оделся и пошёл следом за ним, с любопытством оглядываясь вокруг. Они миновали просторную кухню с большим рабочим столом и закопчённой печью, вышли на лестничную площадку и стали взбираться по винтовой каменной лестнице, от одной арки к другой, от одного стрельчатого окна к другому. Эти крутые веерные ступени о чём-то смутно напоминали Сергею, но он так и не понял о чём. Может быть, он когда-то точно так же взбирался, кружа и спеша, где-то ещё?.. Но где?! Память его словно была закрыта туманной плотной завесой. Он попытался вглядеться в глубь этого странного, непроницаемого тумана, но голова тотчас же заболела и закружилась. Он ухватился за поручень и сосредоточил все силы на том, чтобы не споткнуться, и не упасть, и не отстать от Нетени. Наконец тот остановился у арки, за которой виднелся освещённый факелом коридор.

– Нам сюда, – он кивнул в сторону факела и тревожно всмотрелся в Сергея: – Ты в порядке?

Сергей выпрямился, повыше поднял подбородок и ответил как мог бодрее:

– Конечно! Идём!

Нетеня прошёл по узкому коридору до чёрной высокой двери, взялся за металлическое кольцо и три раза размеренно стукнул им о железную бляшку.

Из-за двери донёсся в ответ гулкий протяжный звон. Тогда ученик звездочёта с усилием отворил тяжёлую дверь, шагнул в открывшуюся темноту и потянул за собой Сергея.

Внутри царил таинственный мрак. Только напротив двери на узкой высокой тумбе горела одна-единственная свеча. Она была почему-то чёрного цвета. Её трепетный огонёк выхватывал из темноты худое лицо и складки мантии звездочёта. Нетеня почтительно поклонился, Сергей повторил движение старшего друга.

– Поторопитесь: просители близко, – нетерпеливо кивнул в ответ Маландрин. – Приступайте к делу. Я скоро вернусь, – и он так быстро направился к выходу, что полы его фиолетовой мантии разметались, как крылья.

– Да, господин, – с готовностью воскликнул Нетеня и деловито обратился к Сергею: – Сначала зажжём огни!

Он достал из тумбы пучок лучин, зажёг одну из них от чёрной свечи, подал её Сергею и указал на два больших стола, на которых стояло множество чёрных склянок.

– Это масляные лампады. Зажигай на левом столе, а я буду на правом.

Сергей поспешил к своему столу, схватил ближайшую плошку, зажёг плавающий фитилёк… и вскрикнул. Загоревшийся в лампе огонь пугающе изменил её. На чёрном стекле, словно ожив, засветились и замигали красными огоньками узкие щели глаз и растянутый хищный рот. Это «лицо» показалось мальчику отвратительным.

– Ты что?! – испугался Нетеня. – Осторожно, не урони! Никогда не видел такого, да? – и в полутьме не поняв эффекта, произведённого лампой на друга, сказал с похвальбой: – Впечатляет, верно?! Это учитель сам отливает и красит! И нас научит когда-нибудь. Это жертвы огня, от чтителей. Дарины. Ну, поторопись, а то мы не успеем их все зажечь, и учитель рассердится!