Валентина Ульянова – Потерявшиеся в мирах (страница 3)

Дети застыли на месте.  А старец величественно продолжал:

– Приветствую вас, пришельцы. Наш Радоплес исстари славился гостеприимством, но вы застали нас в наши худшие времена, и поэтому, как я вижу, до сих пор вас никто не приветил и не накормил. Окажите мне честь: отдохните под моим кровом!

– Мы простые путешественники и не заслуживаем такой чести, – не растерявшись, с вежливым поклоном ответил Сергей. – Тем более высоко мы ценим вашу доброту и тем с большей благодарностью принимаем приглашение.

Старец внимательно посмотрел на него тёмными задумчивыми глазами:

– Ты хорошо сказал, юноша. Как тебя зовут?

– Сергей, а это – Ася.

– А моё имя – Мэджер. Прошу вас, пойдёмте со мной.

Они обогнули дворец и вошли в маленький домик, приютившийся во дворе.

Судя по всему, старец жил здесь один. Он провёл детей в опрятную кухню, повелительно усадил их за стол, открыл стоявший рядом огромный, с резными дверцами, шкаф и достал из его необъятных недр два овальных блюда, на которых лежали большой кусок холодного мяса, полголовки сыра, кубик масла, прикрытый капустным листом, и сваренные вкрутую яйца. Потом он поставил перед каждым по чистой стеклянной тарелке и стакану, нарезал ломтиками белую булку, мясо и сыр и водрузил на середину стола стеклянный кувшин с яблочным соком. Смущённые дети только теперь почувствовали, насколько проголодались. Пока они ели, хозяин молчал, грустно посматривая на них. И лишь увидев, что гости сыты, он заговорил.

– Вы, должно быть, издалека, если не знаете о наших несчастьях. Как называется ваша страна?

Дети переглянулись, и Сергей сказал:

– Россия.

– Не слыхал о такой. Однако примите совет старика: возвращайтесь назад. Оставаться у нас опасно.

– Мы бы с радостью, – не удержалась Ася. – Но у нас не выходит! Наш… Те… – она запнулась, забыв название машины времени, – наша… Колесница сломалась! И… мы её потеряли…

– Колесница? – повторил задумчиво Мэджер. –  О, если бы Игнис не оставил нас, стоило бы только его попросить, – и вы были бы дома…

Он помолчал, медленно перевёл тёмные проницательные глаза с Аси на Сергея и вдруг произнёс с тихой надеждой:

– Может быть, Само Провидение прислало вас сюда. Я вижу, что ваша совесть чиста, и гизлы над вами не властны. Мой народ погибает, и только такие как вы могут помочь ему. Если бы вы вернули к нам Игниса, он помог бы и вам. Однако я вижу, что пора рассказать историю нашего города. Слушайте же…

–…В далёкие времена, когда кочевники разоряли окраины нашей страны, пришли сюда несколько стекольных дел мастеров и так полюбили эти места, что решили остаться здесь навсегда. В пещере под одним из холмов они нашли месторождение кораллового камня и начали возводить из него дома, украшая их любимым произведением своего мастерства – разноцветным стеклом. Очень скоро здесь вырос город, потому что все, приходившие полюбоваться на невиданные блистающие дома, уже не хотели жить в других городах. Но никто не знал, что пещера, из которой все брали камень, таила в себе страшное зло. В недрах её был заключён Эдакс, один из властителей гизлов, вечных врагов людей. И вот в один несчастнейший день каменщик, работавший там, разрушил стену темницы Эдакса. Тот вырвался на свободу, точно тёмный вихрь, и помчался к городу, чтобы воцариться в нём и превратить горожан в рабов. Однако в этот же самый миг сверкающий Игнис, Огненный Пламень, испокон веков хранивший эти места по воле Благословенного, как белая молния, обрушился на Эдакса, оковал его и заточил в подземелье самой крепкой из башен. И взял под свою защиту наш город. Благодарные мастера построили в честь него белоснежный храм, на пороге которого я сегодня увидел вас. По велению Игниса они отлили из драгоценного рубинового стекла прекрасный Цветок, и он даровал ему свой огонь. И долгие, счастливые годы пылал в Рубиновом священном Цветке на белокаменном алтаре яркий живоносный огонь – благословение Игниса. Он дарил свою добрую помощь всем, приходившим к нему, стоило лишь попросить. Каждый, кто прикасался к Рубиновому Цветку, исцелялся от любого недуга. Люди приходили к нему в горе и в радости. Храм никогда не пустовал, а утром первого дня недели в нём непременно собирался весь город – ради благодарности Игнису. И не было на земле людей более радостных и счастливых, чем жители Радоплеса, города мастеров стекольного дела!

Но вот однажды за городской стеной раскинул шатры никем не виданный прежде странный бродячий цирк. Я, хранитель храма, должен был догадаться, что здесь что-то не так! Но недуг беспечности поразил и меня, как и всех нас, живших так долго в неомрачаемой радости! Все «циркачи» были одеты до самых кончиков пальцев. Трико, перчатки и маски скрывали их целиком, – но мне и в голову не пришло, что под масками скрыто нечто ужасное! С ними был огромный дракон, изрыгавший шаровые цветные молнии, и они жонглировали ими, восхищая зевак. О, как я не догадался!

Каждый вечер после работы жители Радоплеса начали собираться к цирку на представление. Иные даже бросали работу посередине дня. В городе только и говорили, что о приручённом драконе и ловких жонглёрах. А храм пустел. Беда наступала. Она разразилась в первый день следующей недели. Как всегда, ранним утром пришёл я в храм – и увидел, что он совершенно пуст! Они забыли, что наступил День благодарности! В гневе я бросился за городскую стену, уговаривал, убеждал, даже кричал, – но меня едва ли и слушали. «Мы придём, как только закончится представление, ничего не случилось страшного», – отвечали мне, не отрывая глаз от летающих в небе сверкавших шаров.

Я решил вернуться и молиться один и почти побежал назад. Однако, когда я проходил мимо темничной башни, странные резкие голоса заставили меня задержаться.  Дверь в башню была открыта, и никто её не охранял. Я вступил под тёмные своды, прислушался. Голоса раздавались из подземелья, из провала замшелой лестницы, оглушая дробящимся эхом древних каменных сводов.

– Скорее, скорее! – скрежетал кто-то внизу, и ужас пронзил меня от звука этого нечеловеческого голоса. – Давайте сюда это вино! Это не то, что лень и беспечность, что вы приносили раньше! Я чувствую запах неблагодарности и предательства! Это вино вернёт мне силы, и я порву наконец мои цепи!

– Пожалуйте, господин, – отвечали визгливые голоса, от которых мороз прошёл у меня по спине, – вот целый кубок самых свежих грехов!

Несколько мгновений спустя внизу раздался грохот падающих оков, и по ступеням что-то застучало и зашелестело. Я отшатнулся в нишу под лестницей, и вовремя – мимо меня вихрем смердящего мрака пронёсся Эдакс, а следом за ним промчались два «циркача». Едва владея собственными ногами, я добрался до двери и посмотрел им вслед. Они удалялись по направлению к храму. При этом один из них на ходу скинул маску и капюшон. Я оцепенел: он был невидим! Там, где должна была быть голова, зияла кривая пустота. Да-да, кривая: сквозь этих тварей можно видеть, как сквозь кривое стекло, всё искажается и смещается. Я стоял, прижавшись к холодному камню башни, и смотрел, как по солнечной улице убегает фигура без головы… Это были гизлы, нечисть, ненавистники всех живых! И они освободили Эдакса! Я понял, что зло захватывало город.

«О, Игнис! – взмолился я. – Помоги!» И во мгновение ока Игнис предстал передо мной. Впервые за всю свою жизнь я увидел его! Высокий, с огромными крыльями, он сиял ярче солнца, и я, не в силах смотреть на него, пал на колени.

– Священный огонь угас, – возвестил он со скорбью, – потому что мой храм и город погрузились во тьму. Во тьму неблагодарности. Народ отвернулся от правды, от Благословенного и от меня, и теперь я не властен остаться здесь. Мы, Силы Света, не заставляем – и я не могу помочь твоим людям, потому что они не просят меня об этом. Тебе, просившему, я дарю защиту от гизлов, – моего плеча коснулся его сверкающий меч, и я почувствовал, как силы вернулись ко мне, а ужас прошёл. Игнис горько добавил: – Помни, что покаяние исцеляет всё и что в мире людей есть вещи, которые могут сделать одни лишь люди – и никто, кроме них. Вот, ты знаешь, хранитель, как вернуть священный огонь в опустевший храм и радость в сердца.

И он исчез. А я бросился в храм. Но и тут я опоздал! Я только успел увидеть, как из дверей вылетел чёрным смерчем Эдакс, держа перед собой, точно трофей, священный Цветок! Хорошо, что я знал, что Эдакс пришёл в опустевший храм и не застал в Лампаде огня, а то бы, наверно, я умер на месте!

С тех пор город стекольщиков стал таким, каким его увидели вы. Радость оставила нас. Здесь заправляют гизлы. Они внушают людям чувства безнадёжности и тоски – и собирают, как урожай, уныние и отчаяние человеческих душ. Они упиваются им, как вином! И постоянно, послушные своему властелину, они носят это чудовищное «вино» ему, в чёрный замок Тенебру, и злодей становится всё сильнее, а бедные люди – всё несчастнее и слабее… И я бессилен!.. Нет, я не бездействовал. Я беседовал с каждым и убеждал, что избавление от беды возможно и близко, надо только признаться в своей вине и призвать на помощь Огненный Пламень, милосердного Игниса. Я ходил из дома в дом, умоляя, требуя, ободряя, – но гизлы тоже ходят везде и внушают, что Игнис не возвратится в храм, лишённый Рубинового Цветка. И они верят внушениям гизлов! Они думают, что это их собственные мысли! И живут во тьме безнадёжности и отчаяния, а тем только того и надо! У меня осталась только одна надежда: что кто-нибудь сможет вернуть Цветок. Я стар и немощен, и не выдержу тягот пути. Но вам это по силам. Гизлы не властны над тем, у кого чистая совесть. И я вижу, что они даже не приближаются к вам. Вы можете нам помочь, а если вернётся Игнис, он поможет вам. Решайтесь.