Валентина Степанова – Колечко от бабушки (страница 2)

– Здравствуй, Света! Я нашел тебя, – загородив ей дорогу, негромко сказал Дмитрий. Светлана подняла глаза и удивленно, но ему показалось, с улыбкой в них, взглянула на него.

– Здравствуй, Дима! Я … рада, что ты меня нашел, – ответила она. Они, слегка снизив её темп, пошли в сторону метро.

– Посидим, где-нибудь? – спросил Дмитрий. Светлана взглянула на него и кивнула.

– Давай, – она смотрела впереди себя и настроение, с которым она согласилась, было ему пока непонятно. Пройдя еще метров пятьдесят, они, взглянув друг на друга по молчаливому согласию, завернули в небольшое уютное кафе «Поль». Все столики были заняты, но очередь состояла только из них двоих. Желания искать другое место для ужина у них не возникло. Через несколько минут освободился чудесный маленький столик в углу у окна. Повесив рядом верхнюю одежду и посмотрев меню, они сделали заказ. Столик маленький, кафе переполнено, в воздухе запах отличного кофе, пряностей и свежей выпечки – атмосфера доверия и удовольствий.

Дмитрий забыл, с чего хотел ранее начать этот сложный разговор. Светлана всегда была не разговорчива и молчание за столом затянулось.

– Свет, я хотел сказать…, – начал он.

– Не надо, Дим! Это мои проблемы, и ты тут совсем ни при чём, – слегка наклонившись над столом, не дала ему закончить фразу Светлана. Толчок радости и легкого непонимания в сердце Дмитрия и опять тишина.

– Свет, ты вернешься? – наконец спросил он.

– Давай еще немного подождем, Дима, – ответила она.

– Но мы будем видеться? – спросил он.

– Но мы будем видеться! – ответила она, не задумываясь. Напряжение, висевшее в воздухе, пропало, и молодые люди улыбнулись друг другу, радуясь этой «случайной» встрече. Они поужинали. Дмитрий, как всегда, плотно. Светлана съела салат, но к вечернему чаю заказала десерт и наслаждалась своей «смелостью».

– Эх, и заказать в этом безалкогольном кафе, чтобы выпить «за встречу», нечего! Разве что попробовать яблочный сидр? Ты как, Светка? – спросил Дмитрий.

– Давай! – согласилась она.

– Четыре градуса алкоголя, это почти вино! – балагурил Дима, подзывая официанта.

Вечер был хорош всем. И эта встреча, и настроение Светланы, и красивая осень с желтыми и красными листьями. Они медленно дошли до арки, где надо было завернуть к метрополитену.

– Мне туда, – Светлана махнула рукой в сторону другой станции «Смоленская» впереди через дорогу. Они пошли дальше по улице до следующего подземного перехода. В результате Дмитрий понял лишь одно, что случай сделал ему замечательный подарок сегодня утром, когда он вдруг увидел Светлану на «Щёлковской». Его машина оказалась на техническом обслуживании. Он ехал от матери на такси до конечной станции метро, не желая торчать в пробках города в эти утренние часы. Подошел и увидел Светлану, которая там, по всей видимости, тоже не должна была находиться.

Они медленно шли, не нарушая молчания. Дмитрий, потому что боялся потерять этот приятный момент. Молчание Светланы было естественным. У подземного перехода она остановилась.

– Дима, я почти пришла, мне на Плющиху. В планах заглянуть в химчистку и магазин. Не надо меня провожать, – проговорила она.

– Светка… я не могу тебя потерять опять, – умоляюще проговорил он.

– Звони, Дим, – ответила она, но вдруг что-то почувствовав, взглянула ему в глаза.

– Есть такое, что по телефону не скажешь, – с трудом выговаривая слова, ответил он. Светлана остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Свет, мне нужен твой совет, мысль, анализ ситуации и, возможно, помощь, – и он начал рассказывать ей о пропаже бабушкиного кольца. Потом, подумав немного, рассказал и об отсутствии денег в шкатулке, что дало определенную окраску всей этой истории. Умолчал Дмитрий только о разговоре со своей матерью в тот день, когда она уехала от него. Светлана задумалась, а он был просто рад побыть с ней еще немного. Ещё чуть-чуть и ещё чуть-чуть постоять этим вечером со Светланой в толпе спешащих куда-то людей.

– Дима, надо проанализировать, кто к тебе заходил в последние месяцы. Ведь раз это всё ты обнаружил в день моего отъезда, а уехало это все не со мной, то надо просто нам хорошо подумать, – Светлана говорила это глядя на Диму, а он был безумно рад, что остался понятым, и у нее не было обид и упреков.

– Да, я старался вспомнить! В шкатулку последний раз заглядывал, когда расплачивался со строителями, которые доделывали плинтуса на кухне квартиры. Ты уезжала на работу, а я в тот день трудился дома. Они часов шесть колдовали в углу за моей спиной. Отодвигали, потом устанавливали опять мебель. Это, пожалуй, все, кто был у меня за это время, – задумчиво проговорил Дмитрий.

– А кольцо? – спросила Светлана.

– С кольцом тяжелее вспомнить. Я вообще ни единого раза на него не смотрел с тех пор, как положил его туда в прошлом году, – сказал Дмитрий.

– Я помню старую темную коробочку, закрытую на гвоздик. Она привлекла мое внимание, когда ты мне показывал, где лежат деньги для хозяйственных покупок. Но я её не открывала и кольца не видела, – уточнила Светлана.

– Бабушкино кольцо пропало вместе с коробочкой. Значит, оно еще было там, – пояснил Дмитрий.

– Хорошо, приблизительная дата этих пропаж ясна, – Светлана о чем-то задумалась.

– Строители еще делают ремонт жильцам в нашем новом доме. Они жили в той же квартире, где работали, этажом ниже. Схожу к ним и пригрожу заявлением в милицию, что ли… Больше некому, хотя я не представляю, как они это могли сделать? Деньги им за работу я положил сверху на комод. Ребята все сделали и вышли, а я продолжал всё это время работать за компьютером, – размышлял Дмитрий.

– Дима, я пойду. Мне, действительно, пора. Звони, – молодые люди попрощались почти также нежно, как и прежде.

Несмотря на то, что ясности в деле о пропажах почти не наметилось, Дмитрий в прекрасном настроении возвращался домой. Вечер сложился намного лучше, чем он мог себе предположить – без выяснения отношений и даже имеющим светлую перспективу в ближайшем будущем.

Глава 3. ДЕРЕВНЯ ГЛАЗОВО. 1959 ГОД

Изба ещё вся спала. Арина встала затемно. Усердно помолилась перед домашним иконостасом в красном углу. Протопила печь в остывшей за ночь избе. Согрела большой алюминиевый чайник, поставила в печку два чугуна с кашей и прошлогодней картошкой. Последние дни великого поста подходили к концу. Как всегда, на светлый праздник воскресения Христова Арина собиралась идти в Троице-Сергиеву Лавру¹. Она завернула в холстину три ломтя чёрного вчерашнего хлеба, устроила в котомке небольшой горшок с перловой кашей да четыре картофелины в кожуре. В отдельный белый платок Арина сложила 12 крашеных шелухой от лука яиц, переложенных между собой сеном, чтобы не разбились в пути.

¹ Троице-Сергиева Лавра (в церковной литературе – Свято-Троицкая Сергиева Лавра) преподобного Сергия Радонежского – крупнейший мужской ставропигиальный монастырь Русской Православной Церкви, расположенный в центре города Сергиева Посада Московской области, на реке Кончуре. Дата постройки 1337 год.

Тишина нарушалась только сонными звуками спящей семьи. Володя с женой Анфисой спали на деревянной сколоченной из досок кровати с младшим трехлетним сыном Сережкой. Рядом висела плетёная люлька, свешивающаяся прямо с потолочной балки. В ней спала их новорожденная дочь Нина. Старшая дочь Тамара свернулась «калачиком» на сундуке у двери. Младший сын Арины шестнадцатилетний Ваня спал на лавке под ватным лоскутным одеялом. Лежа на спине, он улыбался во сне своим невидимым мыслям. Разбудив внучку Валюшку, которая сегодня спала с ней на печи, они выпили горячего чая с хлебом и засобирались в дорогу.

– Мамань, ты в Лавру собралась? Валюшка с тобой идет? – приподняв голову от подушки, шепотом спросил Володя.

– Да, идем с ней. Третьего мая к вечеру светлого воскресения назад будем, – ответила Арина, пристраивая котомку на спине. Темное шерстяное пальто, клетчатый платок, завязанный сверху аккуратного белого, кирзовые сапоги и подол цветного платья – она выглядела очень молодо из-за своей худенькой фигуры.

– Мамань, Фисе участок земли в Слободе от фабрики дают. Четырнадцать соток обещали! Строиться хотим, – сказал сын, вопросительно взглянув на мать.

– Ну и хорошо! На работу ближе бегать. С ребятней сами управитесь? – тихо спросила его мать.

– Управимся. Тамара вон, какая большая. Валюшка тоже, подрастет, пока строимся, – Володя опустил голову на подушку. Ответ матери его успокоил.

– Пошли мы. Сейчас Липатыч корм повезет на ферму. С ним до Хлипово подъедем, а там, уж, как получится, – Арина, взяла за руку пятилетнюю Валюшку, и шагнула за дверь. День еще только занимался розовыми отблесками за лесом. У коровников Липатыч грузил мешки. Усевшись на подводу сзади, свесив ноги, путешественницы начали свой путь. Впереди были ещё пятьдесят километров дороги, пройти которую было необходимо, чтобы попасть на торжественную пасхальную службу в Троице-Сергиевой Лавре.

– Поставь там свечи сыночкам моим погибшим, – Липатыч, который шёл рядом с подводой, вложил в руку Арины деньги.

– Три свечи, помнишь? – помолчав, добавил он. Арина кивнула и спрятала бумажку во внутренний карман пальто.

Дорога в лавру в этот раз показалась ей довольно быстрой – повезло с попутной оказией. Мысли Арины возвращали её в прошлое. Вспомнился умерший от голода новорожденный сынок, когда они еще жили с мужем в городе Рузе. Осталась она без грудного молока, и сыночек не выжил, так как достать коровьего в голодный тысяча девятьсот двадцатый год в городе не было никакой возможности. Вот и решили они со своим Николаем уйти подальше туда, где в лесной глуши крестьянствовали родственники мужа, а их никто не знал. До революции семья не бедствовала. Небольшое свое дело купеческое у них было. Теперь же многим глаза кололо, что они не пролетарии. В спину шипели, в глаза плевали, а за что? Работали, в церковь ходили, людей не обижали – все по закону православному. Сели они с мужем в такое же майское утро на подводу, погрузили малый скарб, да на себе кое-что припрятали, что подороже было. По темноте выехали из родного гнезда, как воры какие… Километров сто, а то и сто пятьдесят проехали с остановками по деревням, добрались до деревни Глазово. Двоюродный брат приютил их на первое время, а потом уже стали Арина с Николаем искать избу, где можно было бы жить и родить уже жившего под сердцем Коленьку. Население деревни занималось земледельческими работами. Сажали рожь, овес, картофель. Делали заготовки в лесу дров себе и на продажу. Некоторые жители «работали шёлк» на домах – занимались размоткой нитей с кокона тутового шелкопряда, так как издавна в этих краях занимались шёлкопрядением. Так и жили: летом земля, а зимой шёлк. А после революции семнадцатого года осталась одна земля.