Валентина Савенко – Сестра тролля (страница 3)
– Давай так, хвостатый: ты ничего не трогаешь. Прячешь флакон и уходишь. Будем считать, что это и есть твоя благодарность. – И спасатели довольны, и я на мосту. – Иначе, клянусь, я сама тебя заколдую!
Ну и что, что моя магия такого не может? Артефакты и амулеты никто не отменял! Ими прекрасно пользуются те, у кого вообще нет магии, чем я хуже? На злодейском пути благодарности все средства хороши!
Но доморощенный спасатель всея крысолов не удостоил меня ответом, лишь дернул плечом. Хлопнула пробка, повисла сбоку на цепочке. В воздухе вспыхнуло золото, его тут же сменило серебро, потом медь. Вторая вспышка золота длилась дольше.
Третья будет последней!
В панике я представила цветок изнутри: мне нужен был любой предмет из запасов, скрытых в гранях. Все равно что, лишь бы добросить до флейты. Плевать, что магия цветка срабатывает через раз.
Мои собственные чары вообще бесполезны. Разве только светопреставление устроить с показом магического компаса. И тыканьем нематериальной стрелкой в того, кто лезет не в свое дело.
Давай же, цветок!
Я громко помянула крысолова, на пальцах медными искрами засияла магия поиска. Сложилась в бесполезный компас. Красношапочный вредитель даже ухом не повел, неторопливо поднося к моему цветку пузырек.
Цветок, дом мой хрустальный, тащи сюда что-нибудь!
Слева от руки вспыхнуло серебро. Смахнув бесполезный компас, я цапнула воздух, пальцы сомкнулись на грифе лютни. Замахнувшись, я сбила чертову флейту на мостовую.
Оказывается, лютня тоже ударный инструмент!
Золото вокруг крысолова вспыхнуло третий раз. Он схватился за перила, резко отпрянул, уронил закупоренный флакон с остатками звездных искр, вскочил на ноги, уходя от лютни. В его пальцах слезой блеснул цветок.
– Верни немедленно, варвар! – Со второго раза я попала по спине крысолова: лютня разлетелась в щепки, в руке остался один гриф.
Я намертво вцепилась второй в ладонь крысолова, пытаясь одновременно стукнуть его остатками инструмента и отобрать цветок. В воздухе вспыхнуло серебро, и на мостовую выпали мои пожитки. Матрас, подушка, одеяло, одежда, посуда, еда, книги, мелочи, оставленные на память, сложились в импровизированный курган в паре шагов от меня.
– Отлично. Рад, что ты поняла и решила захватить вещи, – расцвел довольной улыбкой крысолов. Он шевельнул пальцами свободной конечности. Флейта взлетела с мостовой, но, к счастью, пока молчала.
– Скорее я тебя в Перепутье отправлю! – Уроню с моста и дело с концом, то есть с хвостом!
Громкое лязганье стало для нас обоих неожиданностью. Мы замерли, прислушиваясь.
Мост всколыхнулся, словно тролль решил переставить его немного дальше. Мы дружно рухнули на мостовую. Недоспаситель снизу, я сверху, его рука с цветком – в стороне. Я тут же потянулась к ней. Меня дернули обратно. Попыталась затормозить свободной рукой о мостовую – под пальцы подвернулся флакон с искрами. Сунув его в карман, я снова дернулась к цветку, сияющему на ладони крысолова. Замахнулась остатками, точнее, останками лютни.
Лязганье стало оглушительным. Заскрежетало. Нас с крысоловом подбросило в воздух и с размаха приложило о мостовую, приземлив рядышком. Под хрустальными камнями вспыхивали зеленые зарницы. И нас потащило по мосту.
Ветер свистел в ушах, плащ хлопал за спиной, я вцепилась рукой в крысолова. Перед глазами потемнело. А когда темнота исчезла, мы все еще скользили. Впереди, точно указатель, маячила флейта. Я не оставляла попыток отобрать цветок и не сразу заметила, что мелькающие плети на перилах выглядели немного иначе. На них светились дубовые листья! Да и мост был шире…
Мы неслись по совсем другому мосту!
Не моему мосту.
Проскользив на животах, как на салазках, добрую сотню шагов, мы резко затормозили. Плащ не затормозил. Хлопнув, точно парус, накрыл наши головы.
Впереди, из-под края ткани, были видны чьи-то сапоги. Один из носов украшала царапина, напоминающая крест. Судя по гробовому молчанию, хозяин обуви был удивлен не меньше нашего.
Только вот мне удивляться некогда!
Повернувшись набок, я стукнула крысолова чудом не потерянным грифом лютни, забрала цветок, переложила в другую руку, подальше от спасателя.
Крысолов выругался, странно мигнул и… исчез, словно был не человеком, а проекцией для просмотра оживающих историй.
Как это он так?
Я замерла от удивления, с вытянутой рукой, так и не донеся цветок до кармана.
Где-то взревел охотничий рог. Мое запястье перехватили чужие пальцы.
– В цветок! – скомандовал, очевидно, обладатель сапог, отбирая с боем добытый трофей.
Рог продолжал петь.
Внутри появилось знакомое чувство падения. Перед глазами поплыло, и я оказалась лежащей на серебряной грани. В цветке. Выпутавшись из плаща, я отбросила его подальше. В кармане что-то звякнуло.
В окружающем серебре отразилось мое удивленное лицо в ореоле взлохмаченных пшеничных волос.
Почему я в цветке? Я ведь не собиралась в него возвращаться!
ГЛАВА 2
Подскочив на ноги, я представила, что прыгаю через невидимый порог. Но осталась на месте. Плотнее зажмурилась, снова переступила невидимый порог.
И-и-и…
Даже на цыпочки приподнялась.
И осталась там же.
Попробовала снова.
И ничего.
Вывод напрашивался сам: мне не выйти из цветка без разрешения хозяина сапог. Мало того что похитили вместе с цветком, так еще и заперли, как светлячка в бутылке!
«Бальд!» – мысленно позвала я.
Старик-тролль категорически запретил себя беспокоить. Все потому, что слышал меня только он. Так как именно он сейчас отвечал за мост. Но лучше слушать его ворчание, чем сидеть в цветке по приказу какого-то Сапога! Бальд должен знать, что происходит. Или догадываться… Цветок ведь часть его моста.
«Бальд!»
Но мой вопль остался без ответа.
Что за напасть? Тряхнув головой, прогнала предательскую мысль, что все пошло прахом из-за одного упертого крысолова, чей пушистый хвост я умудрилась поймать! Я все еще в цветке, а значит, заклятие цело, мой враг живее всех живых, и пока нет повода для паники.
Сев, я облокотилась о скрещенные ноги. Ну что ж… Проверим, смогу ли я увидеть и услышать, что делается снаружи. Или я увижу в гранях свой мост?
Я коснулась кончиками пальцев серебристой поверхности и… ничего не увидела и не услышала. Словно цветок был больше не связан с мостом.
Все зря. Я зря сбежала из дома. Зря нашла мост на другом краю света. Зря жила на мосту полгода и две недели.
Хватит!
Сжав виски трясущимися пальцами, я с трудом отогнала растущую панику. Думай, Иделиса, думай.
Опустив голову, я дотянулась до плаща и начала его складывать. Есть у меня такая привычка. Переставлять вещи, ну или перебирать, или раскладывать что-то, когда волнуюсь. Но все мои пожитки остались на мосту.
Старик Бальд точно решит, что я затеяла уборку. Кардинальную. И вещи выбросила, и себя с цветком убрала с моста.
Проглотив смешок, я сунула ладонь в карман. Всегда проверяю их, перед тем как убрать вещь. Пальцы наткнулись на холодное стекло. Я вытащила темный флакон, оплетенный плющом из малахита. На самом донышке в нем колыхались крупинки: сияли то золотом, то серебром, то медью.
Звездные искры! А вот и решение моей проблемы!
Вскочив на ноги, я уронила плащ, откупорила пробку. Она тихо хлопнула и повисла на цепочке. Над моими пальцами вспыхнуло золото, его тут же сменило серебро, потом медь. Вторая вспышка золота – дольше.
Зажмурившись, я представила, что перешагиваю через невидимый порог:
– И больше никаких приказов личностей, свалившихся на мою голову! Цветок – мой дом! А не всяких случайных встречных!
Третья вспышка.
И каблуки звонко стукнули о камень. По лицу словно легкая дымка тумана скользнула, оставив холодок. Где-то далеко весело журчала вода. Прохладный аромат свежести смешивался с теплым запахом свечного воска.
Торопливо открыв глаза, я заткнула пробку. На дне пузырька осталось всего несколько искр. На что-то глобальное не хватит, но именно мелочи зачастую меняют нашу жизнь.
Сунув пустой пузырек во внутренний карман кафтана, я огляделась.
Комната с круглым сводчатым потолком напоминала огромное хранилище. Все пространство у стен занимали шкафы наподобие тех, в которых держали библиотечные картотеки: сплошные дверцы выдвижных ящиков. И никаких окон или дверей…